Trust me/Доверься мне.

Уилсон просто любит пышногрудых дам и милых мальчиков и ничего не может с этим поделать. Своего рода фетиш, так сказать. Нет ничего лучше, чем покувыркаться с очередной красоткой после длительной миссии и устроить секс-марафон, правда платить придется немалые деньги за подобное удовольствие, но оно того стоит; или же «пригласить» к себе робкого юношу, который к середине постельных игрищ покажет все свое звериное нутро. Уэйду нравилось, что никто и никогда не пугался его изувеченной кожи, не фыркал и не выказывал своего отвращения, все только бережно относились к шрамам, интересовались, не больно ли ему, все ли хорошо. От этого у него становилось легче на душе. Сегодня очередной день, когда Уилсону очень хотелось поразвлечься. Он буквально умирал от скуки и одиночества, его мозг разрывался от воюющих между собой Желтого и Белого. Мужчина старался не обращать на них внимания, но только больше раздражался. В конце концов он ходил по пустой квартире и орал на них. — Да вы завалитесь сегодня или нет? (Думаю, что нет, если он не прекратит трепать нам нервы) — если бы Белый был человеком, его лицо сейчас точно было бы красным от злости, а из ушей валил пар. [Кто же виноват, что ты идиот ебаный] — Желтый точно бы убил кого-нибудь сейчас, если бы мог. — Думаю, что нам всем нужен отдых. (О да, я бы сейчас не отказался понежиться в кроватке с кем-нибудь очень милым и невинным) [Звони нашей сексапильной блондиночке, пускай подгонит нам трех прекрасных женщин] — Не сегодня. Соглашусь с Белым. Эту ночь я бы посвятил хорошенькому мальчишке, еще такому неопытному, только вставшему на ноги. — Уэйд зажмурился в предвкушении. [Ну вы и педофилы, конечно] — Желтый фыркнул и обиженно затих, пока мужчина набирал уже заученный номер. — Слушаю, — из трубки послышался знакомый, очень приятный и красивый женский голос. — Уилсон, это ты? — Собственной персоной, — Уэйд достал нож из стены, отошел к шкафу и прицелился. — Каковы твои желания сегодня? — Думаю, что… — резким движением он бросил нож точно в то же отверстие, из которого его только что достал. — Твою же мать, — голос женщины дрогнул на секунду. — К сожалению, нет, ее мне не нужно. [Ты такой, блять, остроумный шутник] — Желтый не остался в стороне и вставил свои "пять копеек". — В общем, жду у себя к девяти какого-нибудь милашку, желательно того, которого у меня еще не было. Хочется завести новое знакомство. — Прекрасно, я поняла. Жди. — До скорых встреч, надеюсь, что ты меня не разочаруешь. — Будь уверен, он того стоит, только будь с ним предельно аккуратен, сломаешь еще. — Мне это нравится.

***

Уже начало заметно темнеть, когда Питеру удалось уйти из больницы после того, как тетя Мэй заснула. Небо было удивительным: нежные розовые и сиреневые облака заволакивали его, а уходящее солнце окрашивало в оттенки от светло-желтого до ярко-красного. Парень не сдержался и сделал с десяток снимков с разных ракурсов. Это подняло ему настроение, но ненадолго. Питер не знал, куда ему идти и что делать, одиночество пожирало его изнутри, оставляя после себя только пустоту, которая позже заполнится отчаянием. Его меланхоличное состояние и затуманенный разум развеял звонок телефона, который раздался на всю полупустую улицу. — Алло? — Питер зажал плечом трубку, чтобы освободить руки и убрать в сумку фотоаппарат. — Питер, это Аманда. Я знаю, как тебе сейчас необходимы деньги, поэтому поезжай по адресу, который я тебе только что прислала. — Эм, — Паркер завис на пару секунд, пытаясь сообразить, — да, хорошо. — Надеюсь, что ты не боишься шрамов. Если тебе будет неприятно, лучше не показывай этого. Мой тебе совет. — Ладно. — Удачи, Питер. Пока. — парню показалось, что голос женщины был сильно обеспокоен, словно ее мучает совесть за то, что она отправила его на верную смерть. Все время, проведенное в почти пустом автобусе, Питер строил себе образы потенциального клиента, в конце концов он был готов отказаться и уехать домой без гроша в кармане, лишь бы не видеть этого человека. Парень так запудрил себе мозги, что через несколько минут уже вертел в руках телефон, чтобы позвонить работодательнице и уволиться ко всем чертям. Иначе, в скором времени, чувство стыда перед тетей и самим собой сожрет его с потрохами. В конечном итоге, сотовый снова лежал в кармане толстовки, а дурные мысли загнаны в самый дальний и самый темный уголок мозга. Время тянулось очень медленно, как казалось Питеру, он успел сотню раз передумать снова и уже засовывал руку обратно в карман, но тут же переубеждал себя. На стекле начали появляться первые размашистые капли, а через несколько секунд по крыше забарабанил неслабый дождь, что по окнам начали стекать ручьи, а кое-где вода протекала в салон сквозь неплотно прилегающую защитную резину. Паркер понял, что сухим ему не добраться. Через десять минут Питер, предварительно облитый этим же автобусом, стоял на остановке в луже и размышлял, как ему быстрее пройти еще два квартала прежде, чем он окажется на месте назначения. До девяти часов остались считаные минуты, поэтому ему пришлось бежать, перепрыгивая через образующиеся моря дождевой воды, которая стекала вниз с покатых крыш зданий, текла из водосточных труб и просто лилась с неба. Возле квартиры он оказался ровно в девять, переминаясь с ноги на ноги и пытаясь стряхнуть с капюшона уже впитавшиеся капли. Еще несколько секунд он уговаривал себя постучать в дверь и приветливо улыбнуться. Но когда Питеру все-таки открыли дверь, его только перекосило от удивления или, скорее, от неожиданности. Перед ним стоял высокий мужчина, буквально закутанный в плотный махровый халат и в балаклаве, будто он только что вернулся с миссии по ограблению мелкого банка на соседней улице. Питер надеялся, что его неприветливого лица не видно в темноте подъезда, иначе ему придется уносить отсюда свои ноги, если его прямо сейчас не пырнут несколько раз ножом в область печени и он не будет помирать прямо на этом пороге на коврике. — Ну, здравствуй, — сказал мужчина. У Паркера мурашки пробежались по спине от этого голоса. Он показался Питеру довольно приятным, даже будоражащим и очень смутно знакомым. — Заходи, давай, — клиент дернул парня за грудки одной рукой, а другой тут же захлопнул дверь. Бежать некуда.

***

Когда Уилсон открыл дверь, то увидел сквозь криво надетую наспех лыжную маску только силуэт пришедшего гостя. Уэйду пришлось самому втаскивать в квартиру парнишку, чтобы тот не мялся на пороге и его не увидел кто-нибудь из долбанутых соседей. — Чувствуй себя как дома, располагайся, раздевайся и все в этом духе. — он пытался приветливо улыбнуться, но сквозь плотную ткань все равно ничего не было видно. — А, да, — парнишка стянул мокрый капюшон, который скрывал половину его лица, и теперь Уилсон стоял и откровенно пялился на него. — Я скоро вернусь. — Уэйду стало как-то вдруг неуютно и он скрылся в комнате, где хранил все свое оружие и амуницию. Дверь была заперта на замок, и теперь Уилсон пытался успокоить стучащее сердце, он не знал, что только что произошло, но точно понимал, что этот парень не похож ни на одного из тех, что у него бывали. Теперь понятно, почему Аманда просила не ломать ее новое сокровище. (Иисусе, вы видели этого малыша? Кажется, мы влюбились) — Белый буквально умилялся и таял, словно мороженое на солнце. [Да он прекрасен, нам нужно скорее разложить паренька и хорошенько выебать, чтобы он навсегда стал нашим] — Желтый активно строил планы по захвату нового гостя. (Главное — не напугать его, а то он еще ноги сделает) [Приковать его наручниками к батарее и дело с концом] Уэйд глубоко вдохнул и вышел из комнаты. Парень стоял на том же месте, только теперь мокрую толстовку он держал в руках, а влажная футболка подчеркивала идеально сложенное тело. Уилсон мог с чистой совестью признаться, что у него потекли слюни и он уже мысленно кончил раз пять. — Может, хочешь чего-нибудь? — мужчина почесал затылок сквозь балаклаву и потоптался на месте. — Чего-нибудь покрепче можно? — парень все вертелся на одном и том же месте, чувствуя себя, как минимум, неловко. [Типа очень крепкого черного чая? Детям же нельзя спиртное?] (Да ты заткнешься сегодня? Весь улов распугаешь. Мы так в конце концов с собственной рукой останемся или, в лучшем случае, с резиновой куклой) — Для храбрости? — Уэйд тщательно пытался скрыть тот факт, что в его голове галдят еще две личности. — Угу, — пробурчал парень, его лицо покрыл легкий румянец, свидетельствующий о всей неловкости ситуации. — Как тебя зовут, красавица? — Уилсон решил прервать повисшую на несколько секунд тишину. — Питер. — Это же твое настоящее имя? А то бывают тут всякие, — мужчина, пока что безуспешно, пытался отыскать хоть какую-нибудь приличную выпивку. — Да, не вижу смысла придумывать себе тупые прозвища. — Вот оно что, с одной стороны прав, а с другой — так же интереснее, с прозвищем. Нашел! — Уилсон добыл из глубины шкафчика на кухне бутылку, плотно обернутую в подарочную ленту. — Виски, только вот льда нет. Может не стоит? — Ничего, я живучий, — Питер выхватил из рук мужчины презент и прочитал маленькую открытку, наклеенную поверх ленты, — Уэйду Уилсону. Приятно познакомиться, — парень припал к горлышку и начал делать крохотные глотки, чтобы ничего себе не обжечь. Уилсон наблюдал за Паркером, который морщась медленно опустошал уже начатую бутылку. Медленные движения хорошо очерченного кадыка на шее парня заставляли Уэйда потеть, а его голову безбожно кружиться. — Ну и жара же здесь, топят, как в ледниковый период, — мужчина отвернулся от парня и скинул халат, оставшись в одних боксерах, носках и пушистых тапочках. Питер подавился.