Ещё одно приключение.

Начался ноябрь. Погода была промозглой, пасмурной, заставляющей учеников поплотнее закутываться в мантии. Перси недовольно хмурился, выходя из дверей замка. Дул сильный, по-зимнему холодный ветер, от которого не спасал даже теплый шарф. Осень в Хогвартсе была такой же волшебной, как и сам замок. Деревья Запретного леса, окрасившиеся в цвета Гриффиндора еще в начале сентября, сияли алыми и золотыми красками до сих пор. Лишь некоторые из них начали облетать. Листья плавно, медленно опускались на землю, кружились в лишь им известном танце, искрились и блестели, словно от солнца, хотя небо было затянуто облаками. Перси с легким удивлением смотрел на яркое пятно леса на фоне серого неба, то и дело спрашивая себя, был ли лес заворожен или это типично для осени в этих краях. Направляясь в теплицы, на урок Травологии, Перси вновь бросил взгляд на волшебный лес. Он оставался таким же загадочным, поблескивающим золотом, как и был. Юноша отвел взгляд, поудобнее перехватил сумку с учебниками и поплелся за однокурсниками. Мимо прошла стайка перешептывающихся девчонок. Самая смелая из них бросила на него долгий взгляд и подмигнула, в ту же секунду отворачиваясь к подружкам, которые стали еще более яростно о чем-то шептаться. Перси лишь глубоко вздохнул, закатывая глаза. Черноволосая, смуглая и голубоглазая, девушка была красива, он этого не отрицал. Но Перси уже довольно четко давал понять, что отношения его не интересуют — у него уже была девушка, что в этом непонятного? Волшебниц этот факт не останавливал — они продолжали строить ему глазки, флиртовать и приглашать сходить куда-нибудь на свидание. Юноша лишь недовольно вздыхал, в сотый раз объясняя, что ему очень жаль, но девушка у него уже есть и расставаться с ней он не собирается. Теплицы встретили Перси теплом и чуть приторным запахом цветов. Большинство его одноклассников уже стояли рядом с общим столом в середине. Юноша скинул шарф, оставляя его вместе с сумкой рядом с вещами других ребят, и поспешил присоединиться к ним. — Как твой день, Перси? — с легкой насмешкой в голосе спросил Невилл. Он стрельнул глазами в черноволосую красавицу напротив, которая вновь прожигала Джексона взглядом. Поймав взгляд Лонгботтома, она невинно хлопнула пышными ресницами и отвернулась. — Как и всегда, Нев. — проговорил Джексон, чуть усмехнувшись. С Невиллом они сдружились — он был хорошим парнем, веселым и доброжелательным. Перси с удовольствием общался с ним, предпочитая его компанию закрытому клубу Гарри. Он не мог сказать ничего плохого о Гарри, Роне и Гермионе. Они были интересными людьми, умными, яркими и дружелюбными, но общались в основном в своем кругу. Даже Джинни и та не входила в их «ансамбль». — Это нормально. Они всегда были несколько обособлены. Подружились на первом курсе, влипнув в неприятности. С тех пор это стало их хобби, — сказал ему Невилл, когда Перси высказал ему свои мысли. Джексон усмехнулся в ответ, думая, что влипать в неприятности — это и его хобби. — Доброе утро, класс! — прозвучал звонкий голос профессора Спраут. Женщина, всего секунду назад появившаяся в дверях, уже стояла у стола с садовыми ножницами в руках. Она начала объяснять тему занятия, оглядывая ребят. Невилл кинул еще один смеющийся взгляд на Перси, но ничего не сказал, принимаясь за подстригание листьев стоящего перед ним растения. Джексон был ему благодарен, на разговоры он был не настроен. Настроение было отвратительным еще с самого утра. Всю ночь юношу донимали сны — мутные, темные, нечеткие, они снились ему уже несколько ночей и посеяли в Перси некоторую тревогу. Поговорить о них было не с кем. Вряд ли его новым знаком было бы интересно послушать о его сновидениях. Джексон и сам не хотел делиться ими. Это слишком личное, не для ушей людей, которых знаешь всего пару месяцев, да и не объяснишь им, что сны полубогов — нечто большее, чем просто фантазии. — В мире волшебников сны — это обычно просто игры воображения, ничего больше, даже если на предсказаниях нам пытаются доказать обратное. — сказала Перси Джинни, когда он поинтересовался ее Дневником Снов, который она заполняла, сидя в гостиной. Невилл согласился с ней, сказав, что урок прорицания — полная трата времени. Поняв, что в этом пункте, волшебники больше походили на смертных, чем на полубогов, Перси фыркнул и вставил саркастичный комментарий. Ребята усмехнулись. Говорить о снах с Аннабет или кем-то еще из Лагеря тоже не хотелось. Все-таки сны ничего четкого не показывали, лишь смутные образы, навевающие тревогу. Они могли оказаться обычными кошмарами, а не чем-то важным. Совершенно не выспавшись, Перси поднялся с кровати и отправился на занятия. Уроки были еще одной проблемой Джексона. Волшебник из него был просто отвратительный. Заклинания, конечно, получались, но в основном слабенькие. Юношу это особо не расстраивало — волшебником он быть не собирался, скорее наоборот. Домашнее задание делать тоже было затруднительно, с его дислексией и СДВГ. Так что, решив, что у него нет причин издеваться над собой еще больше, Перси с чистой душой перестал делать «домашку» и с удовольствием прогуливал некоторые предметы. Перси все еще гадал, зачем он в Хогвартсе, четко ему никто так ничего и не сказал, пророчества тоже не было, но и никаких сообщений о недовольстве его плохими оценками не поступало, так что Джексон решил, что приехал не ради обучения. А раз на результаты поиска его оценки не влияли, то и напрягаться не стоило. Аннабет такой подход не одобряла, но признала, что знания для него в основном бесполезные. Поэтому прислала пару обычных учебников, специально переведенных на древнегреческий, чтобы он мог подготовиться к поступлению в колледж в Новом Риме. Единственными по-настоящему недовольными его успехами являлись профессора. Они продолжали ставить ему неудовлетворительные оценки, временами начинали говорить о важности образования для его будущего и кидать недовольные взгляды. Вот и сегодня профессор Макгонагалл вычла пару баллов у факультета, когда он не смог ответить на ее вопрос, за что он получил недовольные взгляды сокурсников. Им было все равно, как он учился, пока он не начинал терять баллы. А когда начинал, получал огромное количество раздраженных взглядов, а временами и оскорблений. Перси лишь глубоко вздыхал, мило улыбался и говорил что-то вроде: — Я вижу причину твоего недовольства, приятель, но делать ничего не буду. Может ты перестанешь так на меня пялиться и дашь пройти? На этом ученики обычно отставали, будто подсознательно чувствуя угрозу, исходящую от парня. К счастью, никто из профессоров не пытался вызвать его на «личную беседу», чтобы вправить мозги. Хотя это не совсем так, подумал Перси, вспоминая, что профессор Люпин просил его зайти к нему после занятий. Джексон вынырнул из своих мыслей, когда профессор Спраут объявила, что урок закончен. Юноша поспешно схватил свои вещи и выскочил на прохладную улицу. Мимо прошли Гарри, Рон и Гермиона, увлеченно что-то обсуждая, бросив на него лишь пару любопытных, изучающих взглядов. Они часто делали так в последнее время, будто что-то подозревали. Перси этот факт не особо интересовал, он был уверен, что был достаточно аккуратным и не рассказывал ничего, что могло бы как-то раскрыть его секреты. Появился Невилл, и они вместе направились по направлению к замку. Он говорил о Травологии, о необычных и очень редких растениях, с которыми у него будет возможность поработать, но Джексон не особо вникал, рассеяно кивая. — … Я собираюсь в библиотеку, хочу поработать над эссе для Макгонагалл. Ты со мной? — поинтересовался Лонгботтом. Его не особо волновало, как учится Перси, он сразу понял, что Джексон не собирается связывать жизнь с миром волшебства, и не пытался поменять его мнение. Перси был ему за это благодарен. Тем не менее, юноша присоединялся к Невиллу в библиотеке, разбираясь со своими «немагическими» учебниками. — Я бы с удовольствием, но Люпин просил зайти к нему после занятий. — ответил Джексон, проводя рукой по темным волосам. Невилл важно кивнул и пожелал ему удачи, не спрашивая подробностей. Перси усмехнулся, подумав, что Невилл определенно хороший друг. И, попрощавшись с ним, отправился к кабинету учителя ЗоТИ. Постучавшись, Перси зашел в довольно просторное, светлое помещение. Массивный дубовый стол, заваленный исписанными пергаментами, справа от него — квадратный аквариум, в котором были видны только длинные темно-зеленые водоросли, да слышался легкий плеск воды, слева, у стены, стеклянный шкаф с разнообразными предметами и приборами, о назначение которых Перси мог только догадываться. Окно в комнате было открыто, из-за чего эссе на столе дрожали, будто вот-вот поднимутся в воздух и улетят. Было прохладно. Римус сидел за столом, читая работу какого-то ученика. Он хмурился, делая какие-то пометки в пергаменте, и недовольно цокал языком. Услышав скрип двери, Люпин поднял голову, на его лице появилась улыбка. Он выглядел посвежевшим, отметил Перси. И не удивительно, полнолуние было достаточно давно, а до следующего не скоро. Джексону рассказали о «пушистой проблеме» Римуса примерно месяц спустя начала учебы. Юноша не слишком удивился, где-то на подсознательном уровне он понимал, что Люпин не обычный человек. Конечно, то, что его дядя — оборотень, Перси и предположить не мог. Но удивление быстро прошло. — Рад, что ты здесь, Перси! — проговорил мужчина, кивнув ему на стул напротив себя. — Я бы хотел поговорить с тобой. — Добрый вечер, профессор. О чем? — поинтересовался юноша, нехотя садясь на предложенное место. — Как семья, друзья? Ты с ними связывался? — Люпин смотрел на него с любопытством и мягкой улыбкой, играющей на губах. — Все хорошо, профессор. Я переписываюсь с ними, у них все в норме. — проговорил Перси. Это была не совсем правда. Джексон связывался с матерью, Аннабет, они пересылали друг другу письма, решив, что это будет удобнее, чем говорить по Почте Ириды, когда в любой момент могли появиться его однокурсники и начать задавать вопросы. Но Перси не сказал бы, что все было хорошо. У Салли все было в относительном порядке, учитывая, что ее сын далеко. В ее письмах проглядывалась грусть, тоска, но Салли старалась казаться бодрой и веселой. Ситуация в Лагере была более напряженной. Перси говорил с Хироном всего несколько раз с начала учебного года. Задавать вопросы о поиске оказалось бесполезным — Хирон знал о магии совсем немного, только необходимое для выживания. Когда Перси поинтересовался, как Туман действует на волшебников, видят ли они монстров, Хирон ответил очень расплывчато, неясно. Поняв, что дальнейшие расспросы результатов не принесут, Перси поинтересовался жизнью Лагеря. Ответ был неутешительным. Атаки монстров увеличились. Не так, как во время восстания Геи, но близко. Поговорив на эту тему с Аннабет, юноша стал еще более мрачен. Девушка разрывалась между учебой и Лагерем, пытаясь одновременно разобраться с монстрами и получить образование. Она уверяла Джексона, что все хорошо, она справляется и что ему следует сосредоточиться на поиске. Но Перси чувствовал ее настроение и злился на то, что не мог никак помочь. Собственное бездействие, беспомощность угнетали. — Приятно это слышать. Ты, наверное, очень по ним скучаешь? — продолжал Люпин. Мужчина все также спокойно смотрел на Перси, но юноше показалось, что он нервничает. — Безусловно, — поспешно ответил Перси. Его раздражали эти общие вопросы, задаваемые, чтобы оттянуть реальную причину встречи. Люпин уловил нетерпеливые нотки в голосе Джексона. — — Ты наверняка гадаешь, зачем я тебя пригласил, — произнес Римус, становясь более серьезным. Улыбка исчезла с его лица. — Я бы хотел поговорить с тобой об учебе. Ты не делаешь задания, прогуливаешь занятия, твои оценки оставляют желать лучшего… — Я это прекрасно знаю, — довольно резко прервал его Перси. Он вздохнул, пытаясь избавиться от смеси усталости и злости, скопившейся в нем. В голову пришло, что он стал чересчур депрессивным. — Простите, профессор. Я… У меня была тяжелая неделя. — Могу тебя понять. Но боюсь, твоя успеваемость была на столь низком уровне с самого начала занятий. Я думал, что это акклиматизация, новый коллектив, новый мир так на тебя влияют… — продолжил Римус. Перси серьезно смотрел на него, кивая в нужных местах, только из вежливости не прерывая речь Люпина. Вежливостью Перси вообще-то не отличался, но Люпин в самом деле переживал о нем, так что он подавил рвущийся наружу саркастический комментарий. — … но, прошло время, а ситуация не изменилась. Я буду очень рад, если ты объяснишь, что происходит. Перси чуть хлопнул глазами, провел рукой по растрепанной шевелюре, наклонил голову к правому плечу и усмехнулся. — Я не хочу быть волшебником. — сказал он, от чего Римус чуть не упал со стула. — Что, прости? — Я не хочу быть волшебником, магом, чародеем, как бы вы себя не назвали. Я не хочу ходить с куском дерева в руках, кричать «Фокус-покус» и превращать столы в собак. — проговорил Перси с совершенно серьезным лицом. Такое грубое (и абсолютно неправильное) описание волшебства выбило Люпина из колеи. Римус удивленно раскрыл рот, но вскоре захлопнул его, собираясь с мыслями. — Я никогда не встречал человека, который не хотел бы обладать магией. — ответил мужчина, будто впервые разглядывая Перси. — Теперь встретили. — Но ты согласился приехать сюда, изучать магию, отучился тут два с лишним месяца. — указал Римус, отмечая тень, пробежавшую по лицу юноши перед ним. У него язык не поворачивался назвать Перси мальчиком даже в мыслях. По взгляду можно определить возраст человека, а взгляд Перси напоминал Люпину взгляд взрослого, опытного и расчетливого. Что-то в нем источало силу, мощь, от чего Римусу было не по себе. — Ага, — пожал плечами юноша. Люпин мотнул головой, собираясь с мыслями. — Ты должен понять, что магия — это врожденное. Она либо есть, либо нет. Независимо от чьего-либо желания. Люди отдали бы многое, чтобы обладать ею. А твое описание… — Римус покачал головой. Как он мог объяснить, что магия — это не просто «фокус-покус», если Перси до сих пор не увидел этого. — Я понимаю. Честно, понимаю, — юноша смотрел на Люпина колким, но усталым взглядом. В его глазах плескался океан. Римус не раз задумывался, как такой цвет глаз вообще возможен. — Магия — это невероятно. Я вижу, чувствую это. Все это место пропитано волшебством, и это просто безумно… Перси говорил с жаром, в его душе поднималась буря. В какой-то момент он встал и стал расхаживать по кабинету, всплескивая руками. — … Но я не хотел быть волшебником, понимаете? Я уже не ребенок, у меня есть своя жизнь, планы, семья и друзья и, поверьте мне, я не хотел бы менять их, потому что узнал, что могу стать колдуном. Ведь я не обязан оставаться в этом мире, не так ли? — он повернулся к Люпину и взглянул ему в глаза тяжелым взглядом. — Нет, конечно, нет. Просто, я никогда не думал, что кто-то… — Захочет уйти? — прервал ответ Римуса Перси. — Я не думаю, что хоть один из учеников Хогвартса захочет отказаться от магического мира. Ведь они росли в нем. Магия для них — неотъемлемая часть их самих, их жизней. Но не для меня. Я благодарен вам за шанс обучаться здесь, но я… Перси на мгновение замолчал, задумываясь над чем-то. Он стоял в профиль, и Люпин вдруг подумал, что он похож на статую древнегреческого бога, которую мужчина когда-то видел в музее. И откуда такие мысли? Перси вновь казался на много старше своих лет. Что-то в его глазах, его словах… Люпин не мог сформулировать, что именно, но, пожалую, тоже самое, что настораживало, пугало волка у него внутри. — Я не часть этого мира. И вряд ли когда-то буду, — произнес Перси, удивляясь своей тираде. И чего это он тут разоткровенничался? Ответа на вопрос не было. Увидев задумчивое, несколько ошеломленное выражение лица Люпина, он неловко улыбнулся и добавил: — А еще у меня дислексия, и я с трудом читаю и пишу. Повисло молчание. Перси поежился, думая, что надо было ограничится чем-то вроде: «Я постараюсь исправиться, профессор. Вы же знаете, мне надо нагонять программу прошлых лет, а с дислексией это затруднительно. Обещаю, мои оценки улучшаться». Но сказанного не воротишь. Оставалось только ждать реакции Римуса. Мужчина продолжал задумчиво, изумленно рассматривать Джексона. Перси казалось, что в голове мужчины поворачивается тысяча шестеренок. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. — наконец произнес он, явно придя к каким-то выводам. Перси очень сомневался в том, что выводы правильные. — Надеюсь, к концу года ты поменяешь свое мнение. Я понимаю, что тебе сложно, но магия — часть тебя. — Конечно, профессор. — Перси скривился от мягкого голоса Люпина. Мужчина не понимал или отказывался принять позицию Перси. Причин могло быть много. Ведь Римусу и в голову не приходило, что можно жить без магии, что кто-то захочет жить без нее. Перси казалось, что все волшебники, не зависимо на какой стороне они воевали, каких взглядов придерживались, какой у них статус крови, являлись расистами. Не радикальными, конечно, но они в глубине души, не признаваясь даже самим себе, они считали себя лучше магглов. Большинство этого не осознавало, но Джексон видел легкое превосходство, пренебрежение, с которым порой волшебники отзывались об обычных людях. Перси встряхнул головой и, попрощавшись с профессором, вышел. В голову пришло, а прав ли был он, говоря о своем месте в этом мире? Сомнения закрались в душу юноши. Разговор оставил неприятный осадок. Люпин проводил юношу взглядом, вновь погружаясь в раздумье. Взгляд карих глаз скользнул к стакану воды, стоящему за кипой бумаг. Он натыкался на него не один раз во время разговора и заметил кое-что заинтересовавшее его больше, чем весь разговор. Когда Перси говорил, громко, яростно, эмоционально, вода в стакане начала вести себя странно. Будто маленький шторм поднялся, начались волны, еще немного и вода бы выплеснулась, а бумаги, лежавшие рядом, намокли бы. Но все стихло. Что это было? Вспышка случайной магии? Но Перси слишком стар для такого. Но тогда что? Ответа у Римуса не было. Гостиная Гриффиндора была наполненная шумом — смехом, криками, разговорами. Группка четверокурсников играла в плюй-камни, пара волшебников постарше о чем-то спорили, крича друг на друга и размахивая руками, несколько человек запускали хлопушки, взрывающиеся яркими искрами всех цветов радуги. Невилл махнул рукой только что вошедшему Перси. Он играл с Роном в зачарованные шахматы, сидя на диванчике совсем рядом с камином. Рядом сидела темноволосая Гермиона с книгой в руках, Джинни, полирующая метлу, и Гарри, сосредоточенно следивший за игрой. Перси усмехнулся, решив присоединиться к ребятам. — Тяжелый день? — поинтересовалась Джинни, убирая прядь огненно-рыжих волос, упавших на лицо. — Я бы сказал, тяжелая жизнь. — ответил Перси, на что Уизли усмехнулась. Гарри обратился к ней с каким-то вопросом, и у них завязалась беседа. Перси не вникал, сел поближе к огню, следя за танцем пламени в камине. — Ты поступил правильно, дав понять тому волшебнику, что не являешься частью этого мира. — прозвучал звонкий детский голос рядом с ним. Перси чуть не подпрыгнул от неожиданности, резко повернулся, параллельно нащупав меч в кармане мантии. Рядом с ним сидела юная девочка лет одиннадцати, не больше. Темно-каштановые волосы были заплетены в длинную косу, а глаза горели теплым пламенем. Перси узнал ее, заметно расслабившись. — Леди Гестия! Не ожидал увидеть вас здесь… — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. На лице богини появилась теплая, светлая улыбка. — Они не обращают на нас внимания, Персей. Такова природа смертных. — в ее глазах вспыхнул блестящий огонек. Джексон чуть склонил голову в знак уважения. — Поступил правильно? — ответил юноша, переводя взгляд на камин. — Но прав ли я? Во мне есть магия… — Но ты сделал свой выбор, не так ли? Ты сразился с Минотавром в первый день, как попал в Лагерь. Ты не использовал магию, хотя мог, если бы захотел. — улыбка Гестии оставалось столь же яркой и уютной, Перси не чувствовал раздражения, начинавшего расти в нем при виде похожей улыбке на лице Люпина. — Но я не знал о ее существовании. Да и не действует она на монстров… — прошептал Перси. — Ты бы что-нибудь придумал, уверяю тебя. — Гестия перевела взгляд на камин, пламя в нем вспыхнуло с новой силой, — Ты сообразителен, Персей. Но ты не использовал ее. Ты поступил, как сделал бы любой полубог, и продолжил так поступать. — Что вы имеете в виду? — голос Перси звучал устало. Девочка перевела на него взгляд. В ее глазах плясало пламя, напоминавшее юноше костер в Лагере Полукровок. — Ты выбрал быть героем Великого Пророчества, выбрал путь, по которому идешь. Ты отдал клинок Луке, что спасло нас всех. Даже без воспоминаний ты выбрал пройти в Лагерь Юпитера, перебраться через ту реку, а не спокойствие и безопасность океана. Ты упал в Тартар ради любимой. Я не говорю о твоих поисках… — Богиня поправила косу, не обращая внимания на задумчивое лицо Перси. — — Я не мог поступить иначе… — начал он, растерянно вглядываясь в лицо девочки. — Конечно же, мог. Но ты выбрал поступить как Герой, а это много о чем говорит, Персей. Не сомневайся в себе, — Гестия качнула головой, наблюдая за Джексоном. Тот глубоко вздохнул, потом мрачно усмехнулся. — А у Героев не бывает счастливых концов, не так ли? — в его голосе слышалась горечь. На лице Гестии продолжала сиять улыбка. — Может быть, в этот раз все будет по-другому. — проговорила она заговорщицким шепотом, подмигнув. — Скоро появиться пророчество, Персей. Все станет ясно. Перси удивленно взглянул на нее, собираясь расспросить поподробнее, но богиня лишь покачала головой и исчезла, будто ее и не было. Джексон недовольно встряхнул головой, решив, что день был достаточно тяжелым, чтобы пытаться разгадать замыслы Богов. Надо было посоветоваться с Аннабет и, пожалуй, Хироном. Он так и не заметил изучающий взгляд Гермионы, направленный ему в спину.