Ещё одно приключение.

Невилл поерзал, удобнее устраиваясь в массивном кресле в гостиной особняка Лонгботтомов. Хогвартс-экспресс всего пару часов назад прибыл на платформу 9¾ вокзала Кингс-Кросс. На Лондон начала опускаться ночь, принося с собой леденящую стужу. Небо затягивалось темными тучами, порывы ветра усиливались, заставляя встречающих детей волшебников накладывать несколько слоев согревающих чар. Все указывало на приближающуюся бурю. Невилл тогда сошел с поезда одним из первых и, попрощавшись с Уизли, Гарри и Гермионой, поспешил встретиться с бабушкой. (Он слабо представлял, почему Августа решила его встретить – он уже не маленький мальчик все-таки – но с этой женщиной проще согласиться) С ребятами он собирался увидеться через пару дней в поместье, которое когда-то принадлежало крестному отцу Гарри – Сириусу Блеку, где все выжившие члены Ордена Феникса будут встречать Рождество. Юноша пробирался через разношерстную толпу волшебников – женщин и мужчин в разноцветных мантиях и остроконечных шляпах, ищущих своих приехавших на каникулы детей – когда заметил Перси около магического барьера, разделяющего магловский Лондон и волшебную платформу. Черноволосый юноша махнул ему на прощание, и Невилл ответил тем же. - Мы ведь увидимся с ним на площади Гриммо через несколько дней, не так ли? – поинтересовалась тогда Луна, заправляя прядь светлых волос за ухо. Невилл просто кивнул в ответ – сейчас его мысли были заняты не Перси Джексоном. Юноша надеялся скорее попасть домой – там его ждала одна любопытная книга об экзотических (и, безусловно, ядовитых) магических растениях, о существование которой Лонгботтом вспомнил всего пару дней назад и теперь стремился прочесть. Вдруг там найдется что-нибудь, что можно будет связать с недавними нападениями? Ведь никто не знает, что дает столь необычный эффект. Может быть, это давно забытое проклятье, выпавшее из древней книги о темной магии, хранившейся в библиотеке какой-нибудь чистокровной семьи поколениями. А может, это новый, до сих пор неизвестный рецепт смертоносного зелья, изобретенный молодым амбициозным зельеваром, решившим проверить действие своего варева на обычных волшебниках. А в книге, как раз, упоминаются редкие растения, некоторые из которых могут послужить ключом к открытию этой тайны. Звучит маловероятно, но ничего не мешает ему проверить, не так ли? И, конечно, тот факт, что температура на улице упала на несколько градусов, тоже повлиял на желание юноши поскорее попасть в теплые стены особняка Лонгботтомов. Похоже, его бабушка была с ним солидарна. Августа Лонботтом - женщина строгая, прямолинейная, но справедливая - была одета в любимое болотного цвета пальто и остроконечную шляпу (слава Мерлину, не ту с чучелом Грифа). В руках она держала ярко-алую сумочку, цветом очень схожую с Хогвартс-экспрессом. Невилл не раз удивлялся ее стилю одежды, но предпочитал не высказывать своего мнения – ей то наверняка виднее. - Пойдемте, а не то в сосульки превратимся, - проворчала женщина, направляясь к каминам. Невилл поспешил за ней, а через пару минут держал в руках горстку Летучего Пороха, поблескивающего в желтоватом свете уличного фонаря, готовый отправиться домой. Особняк Лонгботтомов представлял собой трехэтажное здание, выполненное в стиле ампир. Построил его прапрадед Невилла, обожающий все, что относили к позднему классицизму. Здание отличалось некоторой театральностью в оформлении, обладало стремящимися в небо колонными, пилястрами, лепными карнизами. Вход в дом охраняли две каменные статуи сфинксов, время от времени поворачивающие громоздкие головы со сверкающими глазами-сапфирами в сторону гостей особняка. Невиллу дом всегда казался несколько холодным, безжизненным, но он не мог не признать, что выглядит здание впечатляюще. Гостиная, в которой сейчас находился юноша, была небольшой и уютной, что довольно сильно контрастировало с помпезным образом всего дома. В мощном, старинном камине потрескивали поленья, танцевало жаркое, оранжево-красное пламя, отбрасывая причудливые тени на противоположной стене. На каминной полке стояли колдографии, так любимые Августой. Одна из них запечатлела родителей Невилла в день их свадьбы. Фрэнк в строгом черном костюме и Алиса в ослепительном белоснежном платье, украшенном светло-голубыми цветами, кружились в объятьях друг друга, улыбаясь одинаково счастливыми улыбками. В Невилле всегда поднималась легкая грусть, когда он смотрел на беззаботные, сияющие радостью лица родителей. В следующей рамке стояло изображение самого Невилла. Тут ему было года два или три – он сурово смотрел на снимающего его человека, стоя на пухленьких ножках. Одет он был в забавный фиолетовый комбинезон, а в руках держал плюшевого дракончика, который то и дело плевался сверкающими всеми цветами радуги блесками вместо огня. Августа обожала эту колдографию, ставя ее на самое видное место. Дальше стояло несколько колдофото, изображающих родителей Невилла в их школьные годы – в основном Фрэнка, который был тогда коренастым пареньком с копной каштановых волос и озорными глазами. Колдографии Алисы встречались реже, она почти всегда появлялась вместе с мужем (или парнем на тот момент). На каминной полке стояла всего одна фотография, запечатлевшая молодую девушку с пшеничного цвета косой в одиночку. На ней Алисе было лет шестнадцать, не больше. Одетая в яркую оранжевую футболку (на ней была какая-то надпись, но Невилл никогда не мог разглядеть, что именно там написано), длинную юбку и широкополою соломенную шляпу, украшенную нежной ленточкой, розами и васильками, она стояла посереди цветочного луга с легкой улыбкой на губах. Это было единственное магловская фотография во всем особняке – картинка на ней не двигалась. Невиллу всегда было интересно, кто и как ее сделал – вряд ли это был его отец, он был чистокровным волшебником, который, скорее всего, не знал, как пользоваться магловской техникой. - Это было любимое фото твоего отца, - послышался голос Августы, заставивший Невилла отвлечься от рассматривания фотографии. Женщина бесшумно приблизилась к нему, взмахом палочки опуская на стеклянную поверхность журнального столика две дымящиеся чашки чая. Она тяжело вздохнула, кинув единственный взгляд на полку с колдографиями, и отошла к высокому книжному шкафу, стоящему у противоположной стены. Простояла она там недолго и вскоре вернулась с небольшой книгой в руках. Она аккуратно опустилась в кресло, но книгу не открыла, вместо этого смотря на разгорающееся пламя в камине. Невилл тоже смотрел на огонь, его книга о необычных (и, конечно, опасных) растениях лежала забытой рядом с чашками чая. Он чувствовал, что бабушка собирается рассказать что-то интересное о его родителях. Такое случалось не часто, и уже повзрослевший юноша пытался не спугнуть этот момент, чувствуя себя маленьким мальчиком, ожидающим невероятную сказку на ночь. Они сидели в тишине минуть десять. За окном было совсем темно, медленно кружился серебристый снег, опускаясь на землю крупными хлопьями. Языки пламени плясали в камине; маятник в старых, высоких часах мерно покачивался, а стрелки бежали по давно потемневшему циферблату, отсчитывая секунды и минуты уже не первое столетие. - Твоя мать редко бывала дома на каникулах, - тихо произнесла Августа скрипучим, старческим голосом, впрочем, не руша загадочную, по-настоящему волшебную атмосферу этого зимнего вечера. - Фрэнк познакомил меня с ней перед своим шестым курсом. Она провела у нас в гостях неделю. Милая, вежливая девочка с длинными светлыми волосами, она производила хорошее впечатление, – женщина вздохнула, вспоминая. Чашка, от которой шел сильный травяной запах – Августа предпочитала пить чай только из трав, которые вырастила сама – дымилась в ее руках. – Это фото было сделано следующим летом, когда она уехала на пару месяцев в Соединенные Штаты. - Соединенные Штаты? – переспросил юноша, непонимающе глядя на бабушку. Он никогда не слышал о том, что его мать посещала Америку на каникулах. - Да, она уезжала туда каждое лето, - кивнула головой женщина, - Фрэнк говорил, что там живут ее родственники со стороны матери. - Родственники в Америки… - ошеломленно пробормотал Невилл, гадая, у кого еще есть родственники за океаном. Профессор Люпин, его мать… Кто следующий? Уизли? - Я никогда их не встречала. Ни мать Алисы, ни ее родственников, - продолжала говорить Августа, сделав глоток начинающего остывать чая. – Фрэнк упоминал что-то вроде детского лагеря – место, куда летом родители отправляли детей, чтобы отдохнуть от них. Говорил, что Алиса ездила в такой, когда была там, вместе со своими сестрами по матери. Женщина замолчала на пару минут, разглядывая молодую девушку в соломенной шляпе. Невилл тоже молчал, не желая сбивать бабушку с мысли. - Ее кожа была загорелой, а волосы становились светлее на пару тонов, будто все лето она бегала под палящим солнцем, - продолжала Августа, чуть покачивая головой. Невилл завороженно слушал, тихонько попивая горячую жидкость, - Обычно она возвращалась радостная, легкомысленная - улыбалась всему вокруг, постоянно смеялась. Но в последнее лето, после своего последнего путешествия за океан, перед седьмым курсом, она приехала печальная. - Печальная? – переспросил Невилл, отставляя пустую чашку. Огонь в камине начал затухать, но юноша легким движением палочкой разжег его обратно. - Не просто печальная… - проворчала в ответ Августа, - на ней лица не было. Она была хмурой, мрачной, какой-то блеск пропал из ее глаз. Алиса постоянно носила оранжевую футболку с черными буквами, как на фотографии, и ожерелье из грубо сделанных глиняных бусин. Они были разноцветными, совершенно безвкусными, но Алиса не расставалась с этим ожерельем в то лето. - Она не сказала, что случилось? – поинтересовался Невилл, вздрогнув от резкого звона древних часов. Пробило полночь. Ветер за окном завывал, снег кружил с бешеной скоростью – поднялась метель. - Может быть, она сказала что-то твоему отцу, но я об этом не узнала, - ответила юноше женщина, глубоко вздыхая. Она на минуту замолчала, вслушиваясь в размеренное тиканье часов, потрескивание бревен в камине и свист ветра на улице. В ее руках появилась волшебная палочка – длинная, сделанная из темного дерева и явно повидавшая мир. Женщина быстро прошептала заклинание, заставляя чашку заполняться новой порцией травяного напитка. - Твоя мать была странной девушкой, - продолжила Августа. Ее голос звучал не громко, снисходительно. Невилл с интересом слушал ее рассказ, удивляясь тому, что не слышал его раньше, – Не пойми меня не правильно, Невилл, она была мила собой, вежлива, добра и дружелюбна. Но что-то в ней было необъяснимое. Какая-то загадка, если так можно выразиться. - Что ты имеешь в виду? Кроме ее поездок за океан, конечно, – спросил юноша, чуть наклонив голову к правому плечу. - У нее была предрасположенность к Травологии. Настоящий талант – растения будто становились зеленее от одного ее присутствия в комнате, - объяснила Августа, делая глоток свежезаваренного напитка, - ты унаследовал этот дар, юноша. Хотя у нее он был в разы сильнее. - Это же просто магия, разве не так? Что в этом странного? – Невилл непонимающе покачал головой. Он вновь поерзал в кресле, пытаясь найти удобную позу – ноги начинали затекать. Августа на его высказывание фыркнула. - О, нет, Невилл. Это была не просто магия, - проговорила она, немного понизив голос, - этот дар был чем-то иным. Чем-то более древним, чем знакомое нам с тобой волшебство. - Откуда ты знаешь? – скептически произнес юноша. Разговор совсем начинал напоминать сказки, которые он любил слушать, когда был ребенком. - Думаю, я просто видела это, - ответила ему Августа, прищурив глаза. Она снова сделала глоток чая и отставила чашку. В ее руках появилась тоненькая книжечка, которую она брала с книжных полок некоторое время назад. – Но, конечно, мои слова звучат, как полный бред, для тебя. - Я…- начал было Невилл, но женщина не дала ему продолжить. - Я прекрасно понимаю, как звучат мои слова, юноша, - фыркнула она, листая страницы. Невилл пожал плечами, не зная, что на это ответить, и с любопытством взглянул на книгу, заинтересовавшую бабушку. Твердая, полночно-синяя обложка была украшена золотистыми тюльпанами, поблескивающими в полумраке комнаты; сероватые страницы книги переворачивались с легким шелестом. Книга выглядела совершенно обычной, но внутри вместо рассказов, повестей или романа, располагались фотографии. Невилл с легким изумлением разглядывал странный фотоальбом, гадая, почему не видел его раньше. - Это альбом твоей матери, - ответила на невысказанный вопрос Августа, глубоко вздыхая. Она качнула головой, думая о чем-то, а потом передала книгу юноше. - Он…необычный, - признал Невилл, беря в руки тонкую книжку. Проведя рукой по шершавой обложке, юноша удивленно приподнял брови – под его пальцами искрилась магия. - Зачарованный, - кивнула Августа, подтверждая мысли внука. Она сделала глоток чая, следя за Невиллом цепким взглядом. – Твоя мать наложила на него не меньше десятка чар, чтобы он казался небольшой, тонкой книгой. И, конечно, для защиты – от воды, солнца, заклинаний… - Она дорожила им, - пробормотал Невилл. Он чувствовал волнение, смятение, робость, прикасаясь к вещи, которой когда-то, в школьные годы, как подозревал юноша, дорожила его мать. - Несомненно, - ответила ему Августа, не смотря на то, что его слова не звучали вопросительно. Женщина перевела взгляд на танцующий в камине огонь, думая о чем-то своем – чем-то, что осталось в далеком прошлом. Невилл глубоко вздохнул, собираясь открыть тоненький альбом, но вдруг резко оторвал взгляд от золотых цветов, украшающих обложку, обращая все свое внимание на бабушку. - Почему я никогда не видел его раньше? – задал он вопрос, крутившийся в его голове уже пару минут. - Потому что я не показывала его тебе, - проворчала Августа, делая еще один глоток дымящегося напитка. Юноша приподнял бровь в немом вопросе. Бабушка бросила на него непроницаемый взгляд, недовольно пробормотала что-то себе под нос, а после добавила, - думаю, я просто не хотела вспоминать о нем. Невилл кивнул, чуть пожав плечами – он понимал, что воспоминания могут причинять боль. Он вновь глубоко вздохнул, пытаясь успокоить летящие с бешеной скорость мысли, и открыл альбом, с трепетом рассматривая фотографии. В книжке было довольно много колдографий. Сделанные во время обучения его матери в Хогвартсе, они выглядели новыми, свежими – заклинания, наложенные на книгу, неплохо работали. На одной из первых он увидел гостиную Гриффиндора, отмечая, что помещение почти не изменилось за прошедшие годы. Около массивного резного камина стоял длинный алый диван, на котором в полном беспорядке валялись какие-то книги, пергаменты, перья. На столике перед ним стояли волшебные шахматы – белоснежные и темно-синие, почти черные, фигурки выглядели древними и, несомненно, дорогими. Рядом стояло крупное мягкое кресло, обитое красно-золотой тканью, на котором сидела девочка. Невилл изумленно рассматривал рыжие, словно пламя в камине, волосы, бледное с россыпью веснушек лицо, осознавая, что перед ним Лили Поттер. Она недовольно морщила аккуратный носик, отрывая взгляд глаз-изумрудов от внушительных размеров тома о теории чар. Следующая колдография была сделана у озера. Учебный год только начался, на колдофото запечатлена ранняя осень. Кроны деревьев сочного зеленого цвета с редкими проблесками желтой листвы, озеро – чистое и гладкое, словно зеркало, отражало голубое небо и пушистые, будто сделанные из ваты облака на нем. Вдалеке, у самой кромки серебрящейся в лучах солнца воды, резвились мальчишки; им было лет по двенадцать, может быть, чуть больше. Они бегали друг от друга, брызгаясь водой и заливисто смеясь. На лице Невилла появилась легкая улыбка, когда он понял, что это Мародеры. Юноша ясно видел Джеймса Поттера – невысокого смуглого мальчишку с растрепанной шевелюрой (как две капли воды, похожей на волосы Гарри). Черноволосого Сириуса Блека в расстегнутой школьной рубашке; Римуса Люпина – долговязого мальчика, обладающего каштановыми волосами и едва заметным шрамом на правой щеке; Питера Петтигрю – полного светленького пацана в слишком большой для него школьной мантии. Невилл покачал головой, рассматривая пухлое лицо Питера. У него в голове не укладывалось, как он мог предать своих друзей – на колдографии они выглядели невероятно дружными, счастливыми. Юноша продолжал рассматривать колдофото. На многих из них появлялась молодая Лили – яркая, огненная и улыбающаяся. (Это больше не удивляло Невилла, он вспомнил, что они с его матерью были лучшими подругами). На некоторых юноша виде своего отца – крепкого, высокого парня, всегда подмигивающего в камеру. Он часто улыбался, что-то говорил, а на одной из колдографий Фрэнк стоял в красно-золотой мантии - форме для квиддича - с новенькой метлой в руках и улыбкой во все тридцать два зуба. Часто на колдофото встречались Мародеры. Четыре взъерошенных юноши с озорным, хитрым блеском в глазах и усмешках на губах. Они были неразлучны, на всех изображениях появлялись только вместе, с одинаково заговорщицкими улыбками. Реже колдографии показывали других учеников и учителей. Невилл с любопытством рассматривал профессора Макгонагалл – женщина выглядела моложе, одетая в длинную темно-красную мантию и остроконечную шляпу ей в цвет. На другом колдофото стоял профессор Флитвик с громадной книгой в руках и совершенно нелепой шляпой в форме ворона на голове. На некоторых появлялась миловидная девчонка с темно-рыжими волосами и сверкающими карими глазами. Она строила забавные рожицы в камеру, что заставляло людей вокруг посмеиваться. - Это Марлин МакКиннон, - ответила Августа, когда Невилл поинтересовался, кто она. Женщина равнодушно взглянула на девчонку, ничего не добавив. Юноша задумчиво провел рукой по волосам, думая, что где-то уже слышал это имя, но никак не мог припомнить где. Впрочем, сейчас это было не так важно. Но больше колдографий Невилла интересовали обычные, магловские фотографии, которые запечатлели всего один момент времени. На одной из них стола группа девочек лет пятнадцати. Одной из них была его мать – светловолосая, загорелая, в уже знакомой Невиллу ярко-оранжевой футболке и джинсовых шортах. Рядом с ней поразительно похожая на нее девочка – такая же светловолосая и курносая, но чуть пониже ростом, в точно такой же футболке. «Наверное, это ее сестра», - решил Невилл. Рядом с ними стояла невысокая крепкая девчонка в кожаной куртке. Ее каштановые волосы были убраны в неряшливый хвост, а карие глаза показались Невиллу холодными, жестокими. Тем не менее, она улыбалась, смотря в камеру. Последняя девочка стояла чуть дальше, немного в стороне. Ее темно-русые волосы были заплетены в толстую косу, а голубые глаза искрились озорством. Одета она была в такую же оранжевую футболку и длинную льняную юбку. - Кто они? – спросил Невилл, подняв взгляд на бабушку. Августа оторвалась от книги, которую читала (и когда она успела ее взять?), взглянула на фотографию и поджала губы. - Боюсь, у меня нет ответа на твой вопрос, Невилл. – признала она, отворачиваясь от него. Юноша разочарованно вздохнул и вернулся к рассматриванию фотографий. Группа девчонок с первой магловской фотографии встречались довольно часто. На нескольких фото они стояли посереди клубничных полей, задорно улыбаясь тому, кто их снимал. На других фотографиях они были в городе. Их окружали громадные здания, сделанные из стекла и бетона, неоновые вывески и спешащие куда-то мужчины и женщины с хмурыми лицами. Солнце сияло на безоблачном небе, а ветер трепал волосы девушек. Фотографии Невиллу понравились – они были очень колоритными, показывали Алису такой, какой сам юноша никогда ее не знал. Лонгботтом с удовольствием рассматривал группу молодых девчонок в одинаковых оранжевых футболках, гуляющих по улицам огромного мегаполиса; резвящихся на зеленых полях, где спели алые ягоды клубники; поющих песни, сидя вокруг теплого пламени костра. Невилл с легкой грустью смотрел на искрящиеся лицо матери – тогда еще молоденькой девчонки в броской футболке и с усмешкой на губах. Одна из последних фотографий привлекла особое внимание юноши. Это фото резко отличалось от остальных – на нем была запечатлена его мать и девчонка с каштановыми косами и жесткими глазами. Алиса в грязной, в некоторых местах порванной майке и незнакомка в мятой, испачканной в чем-то красно-буром футболке. Они стояли плечом к плечу, с одинаково серьезными, изнеможёнными, покрытыми пылью лицами. Их волосы были растрепаны, в них запутались какие-то травы, колоски, а в глазах девушек Невилл увидел сталь. Но, пожалуй, самым странным было то, что в руках у девушек было оружие. Длинное, бронзовое копье у темноволосой незнакомки и небольшой, сверкающий в свете заходящего солнца клинок в руках хрупкой Алисы. - Уже совсем поздно, Невилл, - скрипучий голос Августы отвлек юношу от рассматривания напряженных лиц юных девушек. Он оторвал взгляд от альбома, непонимающе смотря на бабушку. Женщина тяжело вздохнула, окинув его строгим, нетерпящим возражений взглядом и поднялась из мягкого кресла, - пора в кровать. Уж не думала, что мне придется говорить тебе об этом, учитывая, каким взрослым ты стал, юноша. - Да, конечно, - пробормотал Невилл, захлопнув необычный фотоальбом. - Можешь оставить его себе, - сказала Августа, кинув единственный взгляд на темно-синюю обложку тоненькой книги. Юноша кивнул головой в благодарность и поднялся с места, с трудом подавив зевок. Метель за окном не собиралась успокаиваться - юноша слышал протяжный свист ветра и хруст ломающихся тоненьких веток деревьев. Старинные часы продолжали мерно тикать, отсчитывая минуты. Огонь в камине почти потух, лишь пара угольков медленно догорали. Невилл с сожалением взглянул на фотоальбом в руках, понимая, что придется прервать изучение фотографий – Августа была права, время уже позднее. Дом, расположенный по адресу площадь Гриммо, 12, никогда не вызывал у Невилла позитивных мыслей. Смотря на фасад здания, он уже не впервые думал, что зданию нужен серьезный, основательны ремонт. Стены дома были грязными, темно-серыми, окна – настолько закопченными, что Невилл удивлялся, что через них мог проходить свет. Такое же грязное крыльцо с истертыми ступенями служило входом в особняк когда-то благороднейшего и древнейшего рода Блек. Старая, видавшая виды дверь была выкрашена в черную, давно потрескавшуюся и обсыпавшуюся краску. Невилл подошел к темной двери, протягивая руку к единственному сияющему чистотой предмету на ветхом крыльце. Серебристые дверной молоток в форме извивающейся змеи был начищен до блеска домовиком особняка Блеков – старым Кикимером. Он постучал и буквально спустя секунду дверь отворилась. За ней стояла миссис Уизли – полная низкая женщина с добрыми карими глазами и искренней улыбкой. - Невилл, рада видеть тебя! – защебетала женщина, чуть ли не втаскивая юношу внутрь. – Ты очень вовремя, дорогой, мы как раз садимся ужинать. - Я тоже рад вас видеть, миссис Уизли, - произнес Невилл, лучше перехватывая сумку с вещами. Он не успел оглядеться, как женщина провела его к лестнице, ведущей к спальням. - Ты будешь жить на четвертом этаже, первая комната справа. Вместе с Перси и его другом, боюсь, я не запомнила имя. Положи вещи, и спускайтесь.– сказала она, подталкивая юношу к лестничному пролету. Невилл кивнул, понимая, о чем она говорит. Он успел кинуть единственный взгляд на светлую дверь, ведущую в столовую – из-за нее слышались разговоры, смех. Юноша был уверен, что слышал задорный голос Джинни, отрывистые слова Гарри и глухой смех профессора Люпина. Решив быстрее разобраться с вещами и присоединиться к друзьям за ужином, Невилл стремительно поднялся наверх, отмечая, что внутри дом определенно стал более чистым. Из углов пропала пыль, стены больше не были темнее ночи, а лестница даже поблескивала в тусклом свете свечей. Комната, отведенная ему, быстро нашлась, и Невилл, услышав приглушенные голоса, доносившиеся оттуда, решил постучаться перед тем, как войти. - Открыто, - услышал он звонкий голос Перси и открыл дверь, морщась от протяжного скрипа петель. Комната была неплохой и на удивление чистой. Стены были глубокого зеленого цвета, а не черные, как раньше, занавески на окне не были полны пыли и паутины. У дальней стены высился тяжелый платяной шкаф с еле заметными изображениями змей на дверцах. В комнате стояло три кровати, явно не принадлежащие прежним хозяевам, заправленными отглаженным светло-фиолетовым бельем. На самой левой из них сидели подростки. Одного из них Невилл знал – Перси Джексон, одетый в светло-голубую майку с забавным изображением рыжей рыбки, приветливо махнул ему рукой. Его волосы цвета вороньего крыла были растрепаны, зеленые, словно море, глаза сияли лукавством, а на губах расцвела улыбка. Рядом с ним сидела девушка. Довольно высокая, подтянутая и загорелая, она обладала длинными светлыми кудрями и невероятными глазами цвета грозовых туч. Одетая в бордовый свитер грубой вязки, она оглядывала его холодным, расчетливым взглядом. Последним был среднего роста юноша, обладающий курчавыми каштановыми волосами и водянистой бородкой. На его голове была надета кепка с логотипом Гринписа, на ногах высокие ботинки. Но больше всего Невилла удивило другое – на юноше была надета ярко-оранжевая футболка с нечитаемой надписью на ней. Точно такая же футболка, как и у матери Лонгботтома на фотографиях. Юноша приветливо улыбался ему. - Всем привет, - смог выдавить из себя Невилл, решив, что это просто совпадение. Он наверняка ошибается – не может этот странный пацан обладать точно такой же футболкой, как Алиса. – Я Невилл. - Приятно познакомиться, Невилл. – произнесла девушка, поднимаясь с места и протягивая ему руку. – Меня зовут Аннабет Чейз, я девушка вон того оболтуса. Невилл усмехнулся, пожимая ей руку. Он кинул взгляд на Перси, ему было любопытно, как черноволосый юноша отреагирует на такое описание, но Джексон лишь пожал плечами, улыбаясь еще шире. Он выглядел расслаблено, радостно, что не могло не радовать Невилла. - Я Гроувер, Гроувер Ундервуд, - представился юноша в оранжевой футболке. Невилл кивнул ему и собирался уже что-нибудь произнести, чтобы разрядить напряженную атмосферу, как его прервали. - Аннабет! – послышался высокий девчачий голос откуда-то справа. Невилл удивленно повернулся к источнику звука – он думал, что в комнате больше никого нет. Его глаза распахнулись, а челюсть отпала. В комнате и вправду больше никого не было. Перед ним висела радуга – реальная, яркая радуга. А прямо посереди было изображение – будто разговор через камин или колдография, работающая в реальном времени. Кажется, у маглов было что-то подобное, но Лонгботтом прекрасно понимал, что работают магловские изобретения не так – не через радугу. Изображение показывало девушку примерно их возраста – светловолосую, курносую и загорелую. Глаза незнакомки горели беспокойством, а голос немного дрожал. Невилл изумленно рассматривал необычную… магию? Юноша начал было перебирать в голове все известные ему чары, которые могли налаживать связь на расстояние, но в голове было пусто. Он не знал ни одного заклинания, позволяющего передавать сообщения через радугу. Это было похоже на бред. А девочка посереди радуги? В такой же яркой футболке, как и Гроувер, она была поразительно похожа на Алису Лонгботтом в молодости. Такие же пшеничные волосы, такой же овал лица и пронзительные, сияющие глаза. Но ведь это невозможно! Должно быть адекватное объяснение! Наверное, это дочь одной из сестер матери, решил Невилл, но не успел развить эту мысль. - У нас проблемы, Чейз, - объявила девчонка, - они связаны с Нико.