О летающих боевых пидорасах

Ночевка прошла без приключений. Они все четверо по очереди оставались на страже, но ничего необычного не заметили. Вокруг было тихо, даже мелкая ночная живность опасалась лезть из нор из-за близости драконов, только ветер шелестел сухим вереском. Пещера действительно оказалась огромной, почти такой же, как Площадка рождений в Вейре. Чтобы проползти сквозь косую расщелину входа, драконам пришлось пригнуться, но внутри они чувствовали себя совершенно свободно и при желании могли бы даже взлететь — правда, так существовал риск наткнуться на сталактиты, которые свисали с потолка рядами гигантских рыжеватых зубов. Пол был неровным и местами скользким, пахло мокрым известняком, пометом летучих мышей и еще чем-то странным, кисловато-резким. В стене слева виднелась высокая черная арка — зев следующей пещеры, слишком темной, чтобы можно было чего-то в ней разглядеть. Хорошо, что они захватили факелы, тем более что поджечь их, имея под рукой личного дракона, раз плюнуть (в буквальном смысле плюнуть — маленьким сгустком огня, у Дайки получалось очень метко). Рыжеватый свет живого пламени заставил тени отступить, и пространство словно расширилось еще больше. В пещере царила гулкая пустота, и каждый их шаг, перестук когтей по камню или шорох одежды эхом метались под сводом. Шо’ичи огляделся, подняв факел повыше, и покачал головой: — Я вообще удивлен, что наши патрули не обнаружили это место раньше. Ю’кио наконец высмотрел рисунок на дальней стене и направился к нему, бросив через плечо: — Если проход правда открылся недавно, то не так уж странно: на плато никто не живет, и летают сюда редко. Он приблизился к своей цели и остановился, задрав голову. До этого он мог оценить наскальную картину только взглядом Реты, теперь же увидел воочию и поразился тому, какая она огромная: быки были изображены каждый размером с дракона! Казалось, чем дольше смотришь на рисунок, тем более живым и выпуклым он становится. Ю’кио увлекся изучением деталей и, услышав мысленную реплику последовавшего за ним Реты, не сразу понял, что она была ответом на его собственные слова: «Это просто потому, что из нашего радужно-бронзового крыла тут никого не было! А коричневые и обычные синие в разведке бесполезны, у них нюх слабый. Ну, что возьмешь с низших, приходится нам выполнять их работу… Зато мы с Дайки сразу пещеру заметили, еще издалека!» — Прекрати, — раздраженно приказал Ю’кио и для верности пнул его по ближайшей лапе, продолжил уже мысленно: «В прошлом Падении спину нам прикрывали именно коричневые. Напомнить, что с нами могло бы статься, если б они не сожгли ту последнюю Нить?» Он невольно содрогнулся от одного воспоминания и отвернулся обратно к нарисованным быкам. У Реты была отвратительная привычка заносчиво и пренебрежительно относиться ко всем, кого он считал ниже себя. А в эту категорию попадало подавляющее большинство обитателей Вейра, исключение чешуйчатый наглец делал только для Королевы, Госпожи Вейра, Предводителя и его дракона, а также для своего нетипичного выводка. Ну и для своего всадника, которого попросту считал частью себя. Ю’кио пытался его воспитывать, только, кажется, все усилия оказывались тщетны. Вот и сейчас в сознание ткнулось робкое: «Извини», — но искреннего раскаяния в нем не было. «Всадники радужной кладки», как их называли за глаза, сразу заняли определенную позицию, образовали самое сильное крыло Вейра, несмотря на свою юность и связанную с ней неопытность. Однако все равно это не повод так отзываться обо всех остальных — они все вместе делали одно дело ради всеобщего блага, это не соревнование, кто лучше себя покажет и больше Нитей собьет. Краем глаза Ю’кио заметил, как Дайки презрительно фыркнул, отошел в ближайший угол и, задрав лапу, тщательно его пометил. Рета оживился и тут же побежал его копировать в другой угол. Шо’ичи встал рядом и с усмешкой покачал головой: — Драконы. Вершина эволюции животного мира. — Животными они от этого быть не перестают, — буркнул Ю’кио, инстинктивно напрягшись от близости чужого тела. Спали они ночью рядом с драконами, завернувшись каждый в свое одеяло, но проснулся Ю’кио, уткнувшись носом в чужую худую спину, тут же помертвел от смущения и откатился, отчаянно надеясь, что никто ничего не заметил. Он встряхнулся, отгоняя непрошеную мысль, и продолжил: — Эта авантюра неосмотрительна и может оказаться опасна. Дайки тут же наглядно подтвердил его слова: вытянул шею, укусил конец сталактита, видимо, чтобы почесать зубы, но случайно отломил всю махину и уронил на себя. Отскочить успел в последний момент и тут же уселся, обвив лапы длинным гибким хвостом и делая вид, что так все и было задумано. Шо’ичи проследил за ним внимательным взглядом, потом рассмеялся и вдруг хлопнул Ю’кио по плечу, задержал на мгновение руку, крепко сжав пальцы: — Не будь занудой и не порти детям веселье! Пошли, предлагаю осмотреть следующую пещеру. С этими словами он первым шагнул в темную арку, разгоняя огнем факела тьму. Прикосновение словно обожгло кожу сквозь два слоя одежды — разумеется, Ю’кио понимал, что так ему только кажется, но избавиться от странного ощущения не мог. Уходя, он бросил еще один взгляд на быков, и с нового ракурса понял, что стадо не просто куда-то мчалось, а спасалось бегством: вверху под сводом пещеры были нарисованы черные крылатые фигуры. Они походили на драконов, но казались какими-то странными, искаженными. Вторая пещера оказалась раза в два меньше, но все равно очень большой. Свод терялся во мраке, сталактитов тут видно не было — они могли свисать под самым потолком, и Ю’кио удержал вздумавшего взлететь Рету. Не хватало еще, чтобы во что-нибудь врезался в темноте. Тот недовольно заворчал в ответ, но сложил крылья. — Здесь еще одна картина! — голос Шо’ичи эхом заметался по пещере, постепенно стихая, и почему-то от этого Ю’кио передернуло. Он поднял факел повыше и пошел вперед. На этот раз неведомый художник изобразил дракона, в странной, неестественной позе. Зверь стоял на задних лапах, почти как человек, передние оторваны от поверхности и вытянуты вперед, когти растопырены. Крылья почему-то были совсем маленькие — или просто сложены неправильно, так что выглядели бесполезным уродливым горбом. И морда тоже была уродливая: оскаленная, с темными пятнами на месте глазниц и какая-то непропорциональная. «Это как он так поднялся?» — удивленно спросил Рета, оттесняя Ю’кио в сторону. Драконы чуть ли не облизали изображение, обнюхали очень тщательно, а под конец даже попытались повторить позу. Но сохранять равновесие так у них не получалось, и в итоге пещера наполнилась судорожным хлопаньем крыльев — в сложенном виде удержать их драконы не могли — и недовольным урчанием. — Необязательно было это делать, — вздохнул Шо’ичи, когда Дайки все-таки тяжело припал на передние лапы: последовал гулкий удар, от которого свод пещеры содрогнулся, а эхо испуганно заметалось по сторонам. Более легкий Рета, успевший подняться в воздух, победно заложил вираж — и в последний момент едва сумел затормозить перед стеной. От неожиданности выплюнул струю пламени, и стало видно, что пещера конусом сужается вверх, причем довольно резко. Шо’ичи хмыкнул, погладил Дайки по морде, очевидно, не разрешив ему взлетать: — Да-да, сейчас пойдем дальше. Там какой-то коридор? Дохни туда огнем, посмотрим, нет ли чего непредвиденного. Дайки глянул в указанную сторону и с топотом помчался к коридору, бросив торжествующий взгляд на Рету. Тот, сложив крылья, камнем упал вниз, собираясь догнать его, но как будто передумал. «Я тоже хочу дохнуть туда огнем!» — капризно пожаловался он, подходя к Ю’кио. Золотисто-желтые глаза бликами отражали свет факела, выглядело это очень красиво — и, судя по отзвукам самодовольства, Рета то ли это прекрасно знал, то ли выцепил из мыслей своего всадника. Пнуть бы его, все равно ведь толстая драконья шкура делала его нечувствительным к подобному, да и Ю’кио никогда не вкладывал в удар полную силу. Но он ограничился мысленным: «Хватит уже, побереги пламя. Кто знает, что еще нам здесь встретится». — Вы идете? Коридор вроде пуст, но тут впереди развилка, — крикнул Шо’ичи: они с Дайки успели уйти вперед, пришлось догонять. От блуждания по темным незнакомым пещерам Ю’кио все больше становилось не по себе. Зудело какое-то дурное предчувствие… а может, просто не хватало свежего воздуха. Каменный потолок и стены, сырость, промозглый холод и никакого солнца — словно издевательская пародия на наполненные светом теплые гроты Вейра. Да еще и коридоры начали разветвляться, одни анфилады пещер пересекали другие, что тоже не добавляло приятных ощущений: ведь так можно элементарно заблудиться! Посовещавшись, Ю’кио и Шо’ичи решили все время сворачивать только в одну сторону — налево. На первой развилке драконы заспорили, пихая друг друга, попытались оставить на стене царапины от когтей, чтобы найти потом обратную дорогу, и в итоге сошлись на том, что проще будет пометить так же, как они это сделали в первой пещере. Ю’кио слышал только одну половину спора, но достроить ответные реплики было несложно. Шо’ичи улыбался, очевидно, тоже без проблем додумывая реплики Реты. — У меня есть еще одна идея, — объявил он и протянул Ю’кио факел. Тот недоумевающе нахмурился, но послушно взял, поднял повыше, глядя, как Шо’ичи возится в седельной сумке на боку своего дракона. Наконец он достал бумагу и уголь, разложил это на спине Дайки и принялся рисовать — видимо, чертил карту? Дайки изогнул гибкую шею под немыслимым углом и внимательно наблюдал. Иногда Шо’ичи вскидывал взгляд — наверное, прислушиваясь к каким-то коррективам, потом кивал и продолжал водить углем по бумаге. На его пальцах остались черные полосы, которые так и хотелось стереть, Ю’кио безотчетно протянул руку, желая дотронуться, хотя бы на несколько секунд... Очевидно, Шо’ичи понял его как-то не так — отдернул ладонь и продемонстрировал Ю’кио исчерканную бумагу. — Ого, — кажется, на рисунке не было ни одной прямой линии, все они шли вкривь и вкось, становились волнистыми и неожиданно обрывались. Потребовалось некоторое время, прежде чем Ю’кио смог узнать в карте пройденные ими пещеры. Ну, если эти угольные неаккуратные пятна в самом деле были пещерами. — Надеюсь, она нам поможет. Шо’ичи выглядел очень довольным и собой, и своим рисунком, и у Ю’кио язык не повернулся сказать ему о том, что разобраться в этой карте кому-либо постороннему просто невозможно. Но главное ведь, чтобы Шо’ичи сам в ней ориентировался. Ориентировался же? «Дайки говорит, что это карта сокровищ! — Рета тоже с интересом рассматривал рисунок. — Никогда их не видел! Выглядит странно, на самом деле… Эй!» Дайки наступил ему на хвост, Рета в ответ боднул его головой, и они завозились, порыкивая друг на друга и блестя клыками. — Дайки только что назвал это «картой сокровищ», — продублировал Шо’ичи, не обращая внимания на драконов, и качнул головой. — Вообще-то, их обычно рисуют, когда прячут клады, а не когда ищут, если я правильно понимаю, — поваливший Рету на пол Дайки вдруг оторвался от попыток погрызть ему крыло и вытянул шею, пристально глядя на Шо’ичи, и тот закивал: — Но ладно-ладно, если хочешь, пусть называется так! Дайки удовлетворенно вздохнул, собираясь вернуться к потасовке, но Рета уже выскользнул, недовольно фыркая и дергая хвостом, припал на передние лапы, готовясь к атаке. — Подеретесь в более подходящем для этого месте! — крикнул им обоим Ю’кио. Он уже привык, что драконы — особенно эти двое — просто не могут долго находиться рядом друг с другом и не подраться, не ради того, чтобы причинить боль, а просто потому, что им захотелось и они могли это сделать. Но в узком коридоре глубоко под землей такое выяснение отношений было совершенно неуместно. А вдруг они случайно устроят обвал или еще что? Шо’ичи насмешливо прищурился, но, к счастью, промолчал. Они пошли дальше, останавливаясь на развилках. Драконы шумно нюхали воздух, длинные гибкие хвосты все время были в движении, мотались из стороны в сторону. «Мы не можем понять, чем тут пахнет, но запах нам не нравится», — Рета встревоженно огляделся, словно что-то высматривал, потом переместился так, чтобы прижаться к Ю’кио горячим боком. — Это что-то живое? — спросил Шо’ичи, которому, очевидно, его дракон тоже пожаловался на запахи. — Как это — не можете определить? А кто не далее как вчера расхваливал свой прекрасный нюх? Дайки рыкнул на него и потопал вперед, чересчур быстро. За ним, естественно, тут же увязался подхвативший чужой темп Рета, и Ю’кио с Шо’ичи остались одни. По-прежнему очень хотелось взять его за руку. Можно даже за испачканную углем, который Шо’ичи и в голову не пришло стереть. И теперь сдерживаться было куда сложнее, чем обычно, чем даже всего день назад, когда еще ничего между ними не было, не случилось, и Ю’кио не знал, насколько может быть приятно простое человеческое прикосновение. Он понял, что снова начал краснеть, и опустил голову, наконец тоже направившись к коридору. Шо’ичи непонятно вздохнул и пошел следом. Драконы ждали их в очередной пещере, неожиданно маленькой и низкой — Дайки и Рете пришлось пригнуть шеи. Здесь снова появилась наскальная живопись, кольцом опоясывавшая стены. Прямо напротив входа были нарисованы еще несколько драконов, стоящих на задних лапах, а передние подозрительно походили на человеческие руки — вернее, на гротескную пародию на них. Изображение распадалось на несколько отдельных картинок, которые последовательно складывались в историю. Нарисованные неправильные драконы приближались к какому-то водоему. Ю’кио повернулся, прослеживая их путь дальше — уродливые узловатые фигуры вошли в воду по пояс и стояли, вскинув руки вверх, словно молились или чего-то ждали. Вода от этого забурлила, потом стала красной, и наконец из нее полезла какая-то тварь, похожая на переплетенный клубок щупалец. Ближе к концу картины драконы были нарисованы только схематично, зато вырвавшиеся из воды щупальца неизвестный художник прорисовал с огромной тщательностью, щедро мешая бурую, коричневую и зеленую краску. От одного взгляда на них мутило. Рета подобрался ближе, сел сзади и уронил голову ему на плечо, недовольно вздохнул: «Запах стал сильнее. Это что-то живое, но раньше я такое не встречал». — Ю’кио, подойди, — перебил его Шо’ичи. Он стоял у выхода в следующий коридор, подняв факел над головой, и хмурился, что-то рассматривая на стене. Тени беспорядочно метались, сливаясь с рисунками и искажая их еще сильнее. Рета недовольно заворчал, но Ю’кио спихнул его голову — все равно было тяжело, плечо затекло за несколько мгновений — и приблизился. Шо’ичи показал странные царапины в камне, четыре вертикальные полосы со сколотыми краями. Ю’кио коснулся одной такой, провел пальцами, удивляясь, какая она глубокая. — Похоже, кто-то был тут до нас, — отметил он и поморщился от какого-то странного скребущего звука, обернулся. — Рета, прекрати! — Дайки! — одновременно с ним окрикнул Шо’ичи. Пытавшиеся поцарапать соседнюю стену драконы посмотрели на них в ответ совершенно одинаковыми взглядами, в которых читалось все, что они думали насчет попыток всадников им что-либо запретить. И если от своего дракона Ю’кио такое видеть привык, то от чужого это казалось чуть ли не оскорблением. Он отвернулся и первым нырнул в следующий коридор. За спиной началась очередная драконья потасовка, хотя сейчас было непонятно, что именно они не поделили. Но драку они прекратили так же быстро, как начали, бросились следом. «Стойте, сначала мы!» — с тревогой прокричал Рета, а Шо’ичи снова схватил Ю’кио за плечо, останавливая. Он не улыбался, и, когда опустил руку — его пальцы задели спину, и Ю’кио вздрогнул, с трудом удержался, чтобы не податься назад, за ускользающим прикосновением — то положил ладонь на рукоять кинжала. «Пахнет кровью, — пояснил Рета. Они с Дайки, как будто забыв о разногласиях, по очереди проскользнули в следующую пещеру, расползлись, исследуя. — Но тут только мясо… Так что можете заходить!» Шо’ичи с Ю’кио переглянулись и, не сговариваясь, подняли факелы повыше. Пещера была заляпана кровью. Ржавые бурые потеки и пятна на стенах, подсохшие лужи на полу, в которых плавали клочья шерсти. Пахло сыростью и сладковатой гнилью, тяжелый запах забивался в нос. Под ногой что-то хрустнуло, Ю’кио опустил взгляд и ощутил, как по спине пробегает холодок: он наступил на кость. Их на полу было немного, все обломанные, некоторые — с четкими следами зубов. Неподалеку валялся треснувший коровий череп. Они совершенно точно не первые путешественники в этой пещере... и Ю’кио не был уверен, что ему хочется узнать, кто же их опередил. Шо’ичи медленно обвел взглядом заляпанные стены и проговорил: — Похоже, в одном посланник из равнинного Холда не врал: на стада правда кто-то нападает. «Им просто нужно лучше следить за своим скотом, — проворчал Рета, обнюхивая камни. — Вечно недовольны вместо того, чтобы быть нам благодарными за защиту. Хотя чего с них взять, рождены в грязи и не имеют никакого понятия о радости полета!» Ю’кио примерился и как следует пнул его в заднюю лапу, а когда Рета повернул к нему голову, недоуменно хлопая глазами, произнес: — Если ты забыл, я тоже родился в Холде, — и отвернулся, закрывая от него свое сознание и игнорируя робкие попытки пробиться через барьер. Наткнулся на взгляд Шо’ичи и вздрогнул — надо же, так разозлился на дракона, что забыл про чужое присутствие, даже вслух высказался. Примерно минуту над ними висела тишина, которую нарушало лишь потрескивание факела и звуки дыхания. — Что ж, я предлагаю найти более чистое место, — Шо’ичи покосился на ближайшее кровавое пятно, — и устроить привал. Мы уже долго идем, нужно отдохнуть. А то не хватит сил вытащить ваши сокровища отсюда... если, конечно, они еще тут и их не унесли какие-нибудь другие драконы! «Тут не было никаких других драконов! — тут же возмутился Рета. — Мы с Дайки первые!» Причем выглядел он настолько расстроенным, что Ю’кио пришлось забыть о своем недовольстве и погладить его по шее, успокаивая. Дайки тем временем пытался хлестнуть Шо’ичи хвостом, тоже явно будучи не в восторге от таких слов. Эта возня немного разрядила обстановку, до следующего поворота они дошагали быстро и оказались в очередной огромной пещере. Стены ее были влажными и поблескивали в свете факелов, слышалось журчание воды, похожее на шепот. Пить никто не рискнул, но устроились они все равно у ручья, бегущего в прорезавшей дно пещеры трещине. Ю’кио воткнул факел между камнями, а Шо’ичи свой потушил, и они оказались в узком кругу света. Было даже уютно — если забыть, что за этим кругом неизведанная тьма, в которой может таиться все, что угодно. — Ничего я тебе не дам, вы и так перед сном налопались, а это вредно! — проворчал Шо’ичи, отмахиваясь от пытавшегося сунуть нос в его сумку Дайки. Тот отстранился с видом «не очень-то и хотелось», взмахнул хвостом, едва не потушив факел, и отошел подальше. Ю’кио бездумно посмотрел в свою сумку. Вряд ли в таком состоянии он сможет съесть хоть крошку: что-то нервно дергало изнутри. Эта разодранная корова, кости, царапины на стенах... Во что же они все вляпались? Ю’кио не знал хищника больше и сильнее драконов, был уверен и в себе, и в напарнике — но все равно удушливое чувство тревоги не давало покоя. Он напился, потом все же достал сверток с рыбой: нужно поесть, хотя бы чтоб восстановить силы. Однако от запаха замутило, и Ю’кио так и не смог себя заставить. Он глянул на Шо’ичи — тот жадно пил из фляги, запрокинув голову. По его шее побежала капля воды, и Ю’кио с трудом сглотнул при мысли о том, как было бы хорошо слизнуть эту каплю. Снова почувствовать вкус чужой кожи — пот и пыль, что-то еще, кисловато-горькое, что он уже успел распробовать вчера, но так и не нашел подходящего названия. От воспоминаний слегка закружилась голова. А Шо’ичи стер с шеи воду и вдруг подмигнул, отчего Ю’кио снова смутился, но потом решил, что хватит уже. — Тебе вроде нравится рыба? — он вытянул сверток из сумки и протянул его Шо’ичи. Даже не протянул, а ткнул в него этим свертком, как оружием. Вяленую корюшку присылали родные, а Ю’кио не знал, что с ней делать. Он наелся разными дарами моря в детстве на всю жизнь вперед и был к ним равнодушен. Не хранить же еду просто ради памяти о доме... Большую часть таких подарков он отдавал другим всадникам — тому же Шо’ичи или Ш'ге, с которым они периодически вместе отмывали драконов: Тайга, как и Рета, вечно умудрялся вляпаться в какую-нибудь грязь. Ну или это изначально было нечто присущее Тайге, а Рета увидел и скопировал. Шо’ичи благодарно кивнул, перехватывая сверток, бережно развернул его, будто ему передали какой-то бесценный дар или священную реликвию. Ю’кио отвел от него взгляд, всмотрелся в темноту, где ворочались драконы. Кажется, они пытались улечься друг на друга. «Это я пытаюсь на него улечься, а он против, — пожаловался Рета. — Говорит, что не согласен, чтобы без полета...» Шо’ичи тихо расхохотался: видимо, ему тоже жаловались. Рета все же наполз сверху, в сознании на миг вспыхнуло его торжество — но Дайки встряхнулся, скидывая с себя чужое тело, недовольно заворчал и лег на него сам. Тут же больно придавил хвост и крыло, и Ю’кио против воли потянулся к своей спине, но вовремя остановился. Рета зашипел, выкарабкиваясь — и, кажется, сейчас драконы снова подерутся. Ю’кио мысленно махнул на них рукой и перевел взгляд на сидевшего напротив Шо’ичи. — Жалко, что Прибрежный Холд платит десятину свежей рыбой, а не такой, — тот облизнул пальцы и широко улыбнулся. — Спасибо! — Холд платит той рыбой, которую плохо вялить, она слишком крупная, — Ю’кио помнил, как вместе с отцом ходил отбирать для Вейра самых лучших белуг, катранов, пеламид и камбал, и на ладонях потом блестели мелкие чешуйки, словно серебряные монетки. Это было как будто безумно давно, а ведь на самом деле еще даже трех оборотов не прошло. Шо’ичи душераздирающе вздохнул и, похоже, действительно расстроился. — Если б нас отпустили из Вейра на пару дней, можно было бы устроить рыбалку, — предложил Ю’кио, задумчиво прикусив губу. — Не уверен, правда, что смогу правильно завялить улов... — Сможешь! А я выпрошу у Предводителя разрешение на отлучку, — перебил его Шо’ичи, заметно оживившись, и почему-то решил пересесть, выбрав для себя тот же круглый валун, на котором устроился Ю’кио. Так они соприкасались плечами, и от чужого тепла рядом становилось спокойно, даже гнетущее ощущение тревоги немного отпустило. Шо’ичи протянул ему кусок корюшки, очищенный от костей, и Ю’кио, помедлив, все же его взял — хотелось прямо губами, но пришлось пальцами. Вкуса он почти не ощутил, но тщательно прожевал и проглотил. — Ты скучаешь по Холду? — неожиданно спросил Шо’ичи и тут же сам себе ответил: — Да, определенно скучаешь. Но сейчас уже меньше, так ведь? — Я больше скучаю по семье, — Ю’кио опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок на коленях. Дотронулся до шрама на указательном пальце, старого, уже белого и гладкого, от зацепившегося рыболовного крючка. — И по морю. Помимо него в их Вейре почти не было других всадников родом из Холдов, и привыкнуть к совершенно другим традициям и взгляду на жизнь ему было сложно, особенно поначалу. — Когда полетим на рыбалку, можно будет навестить твою семью, — предложил Шо’ичи. — Ну и твое море, само собой. Он выглядел странно заинтересованным — впрочем, неудивительно, у родившихся в Вейре ведь не было как таковых «семей», детей воспитывали всех вместе, и родителей своих они обычно не знали. Ю’кио попытался представить себе этот визит: он, Шо’ичи и их драконы. Прямо посреди Холда с его строгим патриархальным укладом жизни, который не менялся от оборота к обороту. Вообще было бы неплохо снова увидеть мать и младших братьев, но... Всадников в Холде никогда особо не любили. — Не знаю, будут ли мне рады, — вздохнул он, хмыкнул, поймав забавную мысль: — В детстве старшие ребята пугали нас, что вот прилетят драконовые люди парней портить. Шо’ичи несколько раз моргнул, потом понял и рассмеялся: — И что, тебя испортили всадники или ты сам испортился? — Сам, — Ю’кио поморщился. Момент, когда он понял, что его совсем не тянет к девушкам — скорее, они его даже пугали — был далеко не лучшим в его жизни. — Если б кто-то узнал в Холде, не знаю, что бы со мной сделали. Вряд ли что-то хорошее. В сознании недовольно и беспокойно завозился Рета, и Ю’кио обернулся. Драконы все-таки расползлись в разные стороны, но при этом лежали, сплетя кончики хвостов. Очевидно, им нравилось касаться друг друга. — Но ты же понимаешь, что это неправильно? Людей вокруг не должно волновать, любишь ты мальчиков или девочек, — Шо’ичи пожал плечами. — Особенно когда ты в любой момент можешь не справиться с Промежутком и потеряться в нем, или огненный камень закончится, а рядом не останется никого, чтобы помочь. Или перепутаешь камни, — он заметил удивленный взгляд Ю’кио и пояснил: — Раньше использовались огненные камни, которые были ядовитыми. И могли взорваться в драконе! В общем, я к чему это все рассказываю... Он подался ближе и приобнял за плечо. Вроде бы обыденным, дружеским жестом, но Ю’кио словно окаменел, не решаясь двинуться, да даже просто глубоко вдохнуть. А Шо’ичи посмотрел ему прямо в глаза, внимательно и очень серьезно, словно чего-то искал, и сказал: — Ты больше не Юкио из Прибрежного Холда, а Ю'кио, всадник бронзового Реты из Вейра Тейко. И пора бы уже привыкнуть к этому. «Не очень хочется с ним соглашаться, но всадник Дайки прав, — вмешался Рета. — Там, до нашего Запечатления, была другая твоя жизнь!» «Я же не могу просто взять и отказаться от этой другой своей жизни, это мое прошлое», — очень хотелось привалиться к Шо’ичи, а то и опустить голову ему на плечо или уткнуться лицом в шею, но Ю’кио не стал. Это было бы уже совсем не дружеским жестом. Рета хмыкнул и неожиданно сменил тему: «Почему бы тебе его не обнять тоже? Вы же удачно сидите, удобно и близко». «Тебе не нравится его запах на мне, — напомнил Ю’кио, надеясь, что у него получится не покраснеть хотя бы сейчас. — Да и не думаю, что ему придется по вкусу, если я обниму. Сейчас-то зачем?» «Но он же тебе нравится! — Рета, судя по звуку из темноты, даже лапой притопнул. — Люди в таких ситуациях должны обниматься, вылизывать друг другу рты, овладевать друг другом. А ты боишься руку протянуть! В чем дело?» «Мы занялись этим из-за того, что вы устроили брачный полет! Теперь гон закончился, и все», — Ю’кио и сам вздрогнул оттого, как это тоскливо прозвучало в его мыслях. Рука Шо’ичи на его плече была тяжелой и горячей. «Ты путаешь причину и следствие, — важно сказал Рета. — Мы поднялись в полет потому, что вы нравитесь друг другу. Или ты думаешь, что я бы не смог поймать кого угодно, кого бы захотел? Или что Дайки бы не отбился от меня и не выбрал другого дракона — или догнал бы Сацуки, или еще кого-нибудь? Да, мы хотели быть вместе, но еще больше мы хотели, чтобы вам тоже было хорошо». Темнота рядом завозилась, Рета подполз поближе, так что можно было дотянуться и погладить шею, почесать у основания гребня, слушая довольное урчание. В ответ он обвил лодыжку Ю’кио хвостом: пропихнул под штанину, и теперь чешуя немного царапала кожу. Это была одна из его любимых игр с детства, вот так поймать Ю’кио в ловушку, чтобы тот никуда не ушел и занимался только Ретой, уделял все внимание лишь ему. «И да, если ты думал, будто все это время успешно скрывал от меня, что тебе нравится всадник Дайки, то у меня плохие новости, — сыто прищурился Рета. — Не останавливайся только! Еще почеши!» Обычно за такие капризные высказывания Ю’кио бы попытался его отпихнуть — но сейчас он слишком задумался над словами Реты. Руки двигались автоматически, чешуя приятно скользила под ладонью, а подушечками пальцев он ощущал ток крови в мощном теле дракона. Теперь, после слов Реты, вдруг вспомнилось, как часто Шо’ичи будто случайно оказывался рядом, едва ли не с первого дня после Запечатления, навязывался с разговорами, предложениями или просьбами о помощи. Да, это точно было специально. Он поднял голову, нашел взглядом Шо’ичи — и ведь так отвлекся на Рету, что даже не заметил, как тот отсел и теперь упаковывал сумку. Хотелось прямо спросить у него о чувствах, но Ю’кио не мог подобрать правильные слова. Мысли разбегались. И вдруг вокруг них что-то загремело, загрохотало так громко, что Ю’кио не выдержал и зажал уши ладонями, видя, что Шо’ичи сделал то же самое. Грохот затих — хотя наверняка по всем пещерам прокатилось громовое эхо — а потом начался снова. Отзвук метался по пещере, многократно повторенный, и замолк нескоро. Наконец снова воцарилась тишина, только сердце в груди быстро колотилось от неожиданности. — Проверим, что там? — серьезно спросил Шо’ичи, и наверняка он обращался к Дайки... но потом Ю’кио поймал его выжидающий взгляд на себе. В горле пересохло, и он не стал отвечать вслух, просто кивнул. Они зажгли второй факел и двинулись вперед, к источнику звука. В конце концов, драконы — сильнейшие существа на планете, а Рета и Дайки одни из лучших в их Вейре... что может им угрожать? Сначала Ю’кио подумал, что дальней стены у следующей пещеры просто нет, там зев провала, сквозь который видно ночное небо и парящие в нем фигуры. Но иллюзия быстро развеялась — слишком неподвижными были эти фигуры, пусть и пугающе реалистичными. Еще одна картина, самая огромная и масштабная, с множеством мелких деталей. Белая скала, буйные грязные волны у ее подножия, площадка на вершине скалы, посреди которой возвышались руины храма. На его крыше сидела золотая драконица со своей всадницей, еще одна пара летела к ним по воздуху. Золотые и бронзовые чешуйки блестели в свете факелов так, словно неведомый художник выписал их жидким металлом. Но что самое странное: под картиной была пропасть. Пол пещеры обрывался в непроглядную темноту метров за десять до стены, так что нарисовать такое можно было только в полете. — Ну ничего себе, — выдохнул рядом Шо’ичи, подошел к самому краю пропасти и прищурился, задумчиво склонил голову набок, потом махнул рукой своему дракону: — Иди сюда, помоги-ка разглядеть! Тот поколебался — ему явно было интересней проверить, что же там за странный звук — но все-таки подошел и напряженно вгляделся в картину. Шо’ичи положил ладонь ему на загривок и закрыл глаза, но, словно почувствовав удивленный взгляд Ю’кио, пояснил: — У меня плохое зрение. Поэтому многие думали, что ни один дракон меня не выберет — обычно же запечатляются оборотов в четырнадцать, редко кто старше, а я вот засиделся. Так что теперь приходится иногда смотреть глазами Дайки, — он передернул плечами и кривовато улыбнулся: — А ты что, думал, я щурюсь просто так, для загадочности? Ю’кио быстро отвел взгляд от узких губ и смущенно буркнул: — Ничего я такого не думал. Но у Шо’ичи и так хватало странностей, с него бы сталось вправду делать что-то только для вида! Напряженный Рета переступил с лапы на лапу и объявил с ноткой брезгливости: «Мне оно не нравится. Фу». Дайки громко фыркнул, явно соглашаясь. Ю’кио сначала не понял, о чем они, снова взглянул на картину — и вздрогнул, потому что словно спала пелена, линии проступили четко. И стало видно, что крыша храма красная от крови, перед ним полукругом стоят не камни, а обезглавленные тела. Всадница не обнимала свою драконицу за шею. Она перерезала золотое горло кривым ножом. И всадник на бронзовом драконе — их обоих насквозь пронзило длинным копьем, превратив в гротескное единое существо. Но самое главное — лица. Мертвецы улыбались, как живые, и вместо глаз у них были черные провалы. Ю’кио инстинктивно ухватился одной рукой за шею Реты, другой — за чужое плечо, не успел смутиться своей реакции, потому что Шо’ичи распахнул глаза, сглотнул — похоже, зрелище проняло даже его — и признался: — Кажется, я рад, что не вижу подробности. Изображение не просто было неприятным — при взгляде на него становилось не по себе, тревога узлом скручивалась внутри, и хотелось уйти отсюда как можно быстрее. Тем более что грохот раздался снова, на этот раз еще более близкий — будто что-то взорвалось в воздухе. Драконы первыми опомнились, двумя быстрыми тенями сорвались с места, и пришлось торопиться за ними. Почему-то в новой пещере было светло, почти как днем, даже ярче. Неприятно пахло серой, а еще, хотя Ю’кио был уверен, что тут нюх его подводит, протухшими водорослями. «Сокровище! Смотри, там, впереди!» — радостно прокричал Рета. Ю’кио завертел головой, пытаясь понять, где это сокровище и где вообще его дракон: светом резало глаза до слез, и видеть сквозь мокрые ресницы получалось плохо. Он даже не стал оформлять в слова свое желание остановить Рету, просто попытался его замедлить мыслями, потянул к себе, пользуясь их связью. Еще раз что-то грохнуло, теперь над головами — и почти сразу же острая вспышка боли пронзила левую ногу, да так, что Ю’кио не устоял, припал на одно колено, схватившись за лодыжку. К грохоту добавился еще какой-то звук, резкий, пронзительный, и не сразу пришло понимание, что это — крик дракона, полный боли. Ю’кио кусал губы, чтобы и самому не закричать. По всему телу вспыхивали очаги боли — голова, плечи, спина — он не понимал, в чем причина, и что случилось с Ретой! Почему, как такое вообще возможно, где, что происходит?! — Ю’кио! — Шо’ичи помог ему подняться на ноги, удержал, когда он покачнулся — ногу снова резануло острой болью. — Слышишь меня?! Ю’кио с трудом кивнул. Он отдышался и проморгался, и теперь смог увидеть: они стоят на узкой галерее, которая резко обрывается вниз, а там, на дне пещеры, завал, вокруг которого суетится Дайки. И нет, как так... что произошло, невозможно, так не должно быть… Из-под камней торчал золотистый хвост. И даже не двигался. — Рета! — Ю’кио рванулся вперед, и откуда только силы взялись, но Шо’ичи держал его крепко. Рета тихо, болезненно застонал у него в голове, и хвост вдруг слабо дернулся: «Ничего... меня только помяло немного! Не волнуйся!» «Я же чувствую все то же, что и ты, зачем ты врешь?!» — возмутился Ю’кио. Боль немного отпускала — видимо, Рета перестал шевелиться и теперь ждал, пока Дайки стащит с него обломки сталактитов. Внизу вокруг них медленно оседала каменная пыль, похожая на пепел. «Нитями было больнее, — тихо заметил Рета. — Не ходи сюда, это плохое место, тут даже пахнет опасностью». Ю’кио сморгнул выступившие против воли слезы, потом стер их ладонью и осмотрелся. Как ни странном, источник света находился на полу, недалеко от завала. Яркий белый свет исходил от какого-то большого идеально круглого... пятна. Оно выглядело, как застывшая смола, казалось упругим, но подходить и проверять это на ощупь не хотелось. Что-то чужеродное, что-то, чего тут не должно было быть. Время от времени по поверхности пробегали молнии, и белая гладь шла волнами, а после снова успокаивалась. До того момента, как одна из молний вдруг не нырнула глубже, а наоборот оторвалась от пола, потрескивая, устремилась вперед и вверх — и высоко над их головами раздался уже знакомый грохот. Посыпались камни, но на этот раз, к счастью, в другой части пещеры. — Это же Портал! Я слышал о них от Арфистов, но это безумно давно было, лет десять назад, — изумленно выдохнул Шо’ичи. Он все еще держал Ю’кио за плечи, и тот был благодарен. Своих сил устоять на месте, не лезть туда, где опасно, не хватило бы: до безумия хотелось оказаться сейчас рядом с Ретой, ощупать его, убедиться, что с ним в самом деле все в порядке, это просто ушибы, ничего серьезного. — Портал? — переспросил Ю’кио, пытаясь отвлечься. Рета в его голове продолжал утверждать, что ему якобы совсем не больно. Дайки сумел оттащить в сторону пару камней, ухватывая их лапами и зубами. — Это как... — Шо’ичи с задумчивым видом щелкнул в воздухе пальцами. — Как ворота в Промежуток, только неизвестно, куда они ведут. На нашем материке их периодически находили, когда разведывали местность для новых Вейров. Мало что помню, прости. Вроде бы Арфисты вели им учет и искали способы их закрыть. Кажется, ни к чему хорошему Порталы не приводят. — В нашем мире вообще мало что приводит... Договорить Ю’кио не успел, заметил какое-то непонятное движение рядом с драконами и все-таки рванулся вперед, сбрасывая руки Шо’ичи: — Осторожно! Он замешкался перед спуском вниз по отвесной скале, потому что наконец разглядел внизу за камнями что-то. Или, вернее, кого-то. Их было трое: огромные гротескные фигуры, похожие на драконов с наскальных картин. На тех неправильных драконов, которые стояли на задних лапах, а неуклюже сложенные крылья болтались на их спинах бесполезным грузом. Кожа на мордах туго обтягивала кости, и в целом было похоже, будто твари нацепили на себя устрашающие маски. Черно-бурые, с шипастыми гребнями, они действительно были куда больше диких стражей порога — да что там, они оказались даже крупнее не только Дайки, но и Ацуши, самого большого из всех виденных Ю’кио драконов. И неужели холдеры были правы, выходит, существует еще один вид драконов, страшный и искореженный? «От них воняет, как от трупов!» — панически воскликнул Рета и задергался, так что по Ю’кио вновь наотмашь ударила его боль. Оставалось лишь надеяться, что, будучи разделенной, эта боль слабее бьет по Рете. Шо’ичи вдруг оглушительно свистнул, и все вокруг пришло в движение. Дайки припал к земле и выпустил струю огня в диких драконов, пытавшихся его окружить. Ю’кио встряхнулся, усилием воли заставил тело слушаться и подхватил первый попавшийся камень, небольшой, правда, с силой бросил в ближайшего монстра. Попал — тот обернулся, поднял угловатую морду, покрытую тусклой чешуей, и глухо зарычал. Рык оборвался, когда прямо в морду ему прилетел еще один камень. Ю’кио обернулся — бледный и сосредоточенный Шо’ичи как раз наклонялся за следующим. Для человека с плохим зрением он был удивительно метким. Может быть, снова пользовался глазами Дайки? Надо было выбрать для атаки камень побольше, и Ю’кио наклонился за ним, осторожно шагнул вперед... лодыжку тут же пронзило острой болью. Он вскрикнул, а нога снова подломилась, и Ю’кио не успел сгруппироваться, подставить руки. Падение выходило коротким и болезненным, он едва смог прикрыть лицо. Панический крик Реты заметался в голове, и Ю’кио пытался успокоить его, лететь же до дна пещеры недалеко, он сам видел. Про диких драконов Ю’кио даже забыл: когда наконец падение остановилось, он растянулся на камнях, пытаясь сделать вдох. Вставать было страшно, тело болело все, целиком и полностью, и теперь он уже не понимал, где кончается его боль и начинается боль Реты. Вдруг что-то зарычало совсем рядом, в нос шибануло мертвечиной и гнилью, и Ю’кио, не думая, действуя на инстинктах, выхватил кинжал и махнул им в воздухе. Дикий дракон инстинктивно отступил, низко зарычал, готовясь напасть, и стало очевидно, что кинжал тут совершенно бесполезен. Надо бежать! Ю’кио попробовал подняться на колени и ощутил чужое приближение сзади. Обернуться он не успел, только почувствовал, как что-то скользит, царапаясь, по спине, цепляясь за кожаный жилет, — а потом его резко вздернуло в воздух. Кинжал он выронил, вскидывая руки, чтобы вцепиться в жесткую драконью лапу. — Молодец, Дайки! Давай его сюда! — закричал Шо’ичи, потом выругался и замолчал, судя по всему, вооружаясь новым камнем. Дракон глянул на Ю’кио сверху вниз, скорчил высокомерно-снисходительную морду и махнул крыльями. «Справа!» — пронзительный голос Реты словно ввинтился в висок. — Справа! — одновременно с ним крикнул Шо’ичи, и Ю’кио повернул голову. Дайки как раз закладывал вираж... но справа ничего не было. Уже не было. И вдруг что-то рухнуло на них сверху — Ю’кио ощутил, как по мощному драконьему телу прошла дрожь, и они начали падать. Дайки рычал и плевался огнем, Ю’кио оставалось лишь цепляться за него и надеяться, что они не упадут. Мимо стремительно пронеслось вниз извивавшееся в воздухе тело дикого дракона, и Дайки торжествующе зарычал, но это рычание быстро оборвалось. Он бешено замахал крыльями, только почему-то они не поднимались, а словно летели на месте. Нет. Опускались. Их неумолимо засасывало вниз. Белая гладь Портала в полу под ними становилась все ближе. Стало понятно, какой он на самом деле огромный — на поверхности могли бы разместиться еще как минимум два дракона. Сияние усилилось, а короткие молнии теперь пробегали по поверхности непрерывно. Ю’кио зажмурился от этого нестерпимого света. Он слышал, как кто-то кричит его имя и не мог понять, в голове это у него или нет — и когда рискнул взглянуть, чтобы проверить, то успел зацепить взглядом бледного оцепеневшего Шо’ичи. А потом они с Дайки упали в Портал.