О летающих боевых пидорасах

Ю'кио — тогда еще просто Юкио — никогда не думал, что сможет стать драконьим всадником. Нет, разумеется, он об этом мечтал в детстве, как и все мальчишки, но любому известно, что такая судьба постигает только избранных и наиболее талантливых. А самое главное — для того, чтобы попасть в претенденты, нужно жить в Вейре. Юкио же родился в маленькой рыболовецкой деревушке на берегу моря, прожил там семнадцать оборотов и был уверен, что ничего не изменится. Он уже вышел из того возраста, когда на него могли бы обратить внимание занимавшиеся Поиском всадники, а когда был младше, подходить к ним ему запрещали родители. Но потом караван со свежей рыбой и другими дарами моря в очередной раз отправился из их Холда в Вейр Тейко, и отец Юкио, старейшина, решил взять старшего сына с собой. Рассмотреть вблизи величественные скалы, вознесшиеся к самому небу, с нерукотворными, словно созданными магией пещерами, вдохнуть собственной грудью воздух, пахнущий озоном и живым огнем, — уже одно это само по себе было невероятно. Но оказаться рядом с настоящими драконами, увидеть их не далекими разноцветными точками в небе, а буквально в паре шагов от себя… Юкио знал, что пялится по сторонам, как безумный, и ему было жутко стыдно за себя, но остановиться он не мог. Ужасно хотелось протянуть руку и коснуться блестящей чешуи, убедиться, что это не сон. Однако он прекрасно знал: тронуть чужого дракона — жесточайшее табу. Вот только желание от этого никуда не девалось, скручивало все внутри узлом, и Юкио ощущал себя так, будто ему показали самое настоящее чудо — и одновременно подвергли издевательской пытке. Особенно когда выяснилось, что именно в этот день в Вейре был праздник и большое событие — Запечатление. Юкио краем уха слышал шепотки местных, что кладка в этот раз удивительная, совершенно необыкновенная. Во-первых, яиц совсем мало, всего то ли семь, то ли восемь. А во-вторых — они все разноцветные, радужные, неправдоподобно яркие, и так не бывает, ни разу такого не случалось, вы серьезно, поверить невозможно! У Юкио даже голова закружилась, когда всадница золотой Королевы, высокая и очень красивая женщина с длинными черными волосами и лицом, как фарфоровая маска, сказала, что гостям дозволяется присутствовать на церемонии. Он не знал, сколько прошло времени, все неуловимо смазалось, прежде чем они с отцом оказались на деревянных трибунах у стены просторного зала, возле Площадки рождений. Места были не самые лучшие, наверху, возле лестницы, но Юкио было все равно: он наклонился вперед и замер, жадно вглядываясь, бурля изнутри от восторга, словно в нем бил ледяной подводный источник. Круглая песчаная арена блестела и переливалась в лучах солнца, падавших сквозь многочисленные слуховые окна в скале. Но это сияние даже в сравнение не шло с золотой чешуей драконицы, которая устроилась в самом центре арены и бережно переворачивала мордой и лапами зарытые в песок яйца, что-то негромко ворковала, низко и совсем по-птичьи. Вибрация ее голоса пробирала дрожью до самых костей. Яйца оказались очень большие, размером с две человеческие головы, не меньше — Юкио представлял их как-то иначе, думал, что новорожденные драконы могут поместиться на ладони, по, похоже, это не так. И скорлупа правда была удивительно яркой, вдобавок ни одно яйцо не походило на другое: желтое, малиновое, изумрудно-зеленое, фиолетовое, синее, золотисто-розовое… какие-то были в крапинку, какие-то в полоску… У противоположной стены выстроились Претенденты — в основном мальчишки и несколько девочек, на вид все в возрасте от двенадцати до восемнадцати оборотов. Некоторые нетерпеливо переминались с ноги на ногу, другие стояли неподвижно, с серьезными и торжественными лицами. Юкио хотел бы задать огромное количество вопросов, уточнить, что и в каком порядке должно произойти, кто следит за соблюдением всех ступеней ритуала, какими качествами должны обладать Претенденты, как именно драконы выбирают своего человека, а еще — откуда у него вдруг взялась эта странная, тянущая боль в груди, из-за которой не получается нормально вдохнуть… Но он не мог даже рта раскрыть, да и все равно не у кого было спрашивать. А потом в зале кто-то ахнул, и в тишине оглушительно громко раздался щелчок. Потом треск. Скорлупа первого яйца развалилась на две идеально ровные половинки, и из нее на подрагивающих лапках ступил на песок дракончик. Он был малиновый, длинный и очень гибкий, размером с небольшую собаку, и, кажется, у него были разноцветные глаза. Малыш поднял голову, расправил гребень, как корону, и неуклюже, но степенно зашагал по песку к краю шеренги, туда, где стояли Претенденты постарше. Над залом повисла тишина, такая абсолютная, что ее можно было пощупать. Наконец дракончик замер перед черноволосым парнем, и тот медленно опустился перед ним на одно колено, как перед императором. Юкио не успел досмотреть эту сцену — восторженный вздох подсказал ему, что проклюнулось следующее яйцо, и он поспешно перевел взгляд на кладку. В сторону со свистом отлетел большой кусок фиолетовой скорлупы, и другой дракончик, гораздо крупнее первого, вывалился на песок и смачно зевнул, после чего повернул голову и уставился на кого-то среди Претендентов, словно ждал, что к нему тут же подойдут. Те оживились, зашептались, пихая друг друга, но никто не решился выступить вперед. Дракончик очень по-человечески вздохнул и заковылял к кому-то сам. Глаза глупо заслезились, Юкио торопливо их вытер рукавом, и из-за этого пропустил еще несколько вылуплений. Заметался взглядом по арене, не зная, на что именно смотреть, на чем сосредоточиться, чтобы не рухнуть в обморок от ошеломления — он уже всерьез начал подозревать такую возможность, слишком сильно колола в груди непонятная боль. И почему-то обратил внимание на тощего патлатого парня примерно своего возраста. Тот раньше стоял в самом конце шеренги, но теперь, воспользовавшись общей восторженной суетой, отделился от товарищей, ступил на песок и приблизился к одному из яиц — темно-синему, в черную крапинку. То лежало на боку в стороне от всех, ближе к краю арены, словно попыталось сбежать, но на середине пути обленилось и передумало. Его бок исполосовали глубокие трещины, в одну из них торчал, кажется, коготь, но на этом дракончик затих. Парень подошел к нему почти вплотную, присел на корточки, склонил голову набок, словно оценивающе приглядываясь. После прищурился, поправил падавшую на глаза челку, протянул руку и… постучал костяшками пальцев по скорлупе. Секунду ничего не происходило. А потом яйцо просто изверглось, словно маленький вулкан. Дракончик, длинный и такой синий, что почти черный, обхватил пальцы парня лапами и челюстями, подтянулся, по руке гибкой молнией скользнул к плечу, толчком повалил на песок и тут же свернулся на груди, словно кошка. Парень же остался лежать на спине, широко раскинув руки и растерянно моргая в потолок зала. Юкио от этого необычного зрелища не удержался и весело хмыкнул, но не успел озадачиться, можно ли вообще так, разрешается ли трогать не вылупившиеся яйца, потому что в следующее мгновение боль ввинтилась под сердцем так сильно и больно, что он захрипел и согнулся пополам, но все равно вскинул голову и безошибочно прикипел взглядом к одной-единственной точке. Желтое яйцо подпрыгнуло на песке, покатилось, ударилось о пустую фиолетовую скорлупу и тоже раскололось пополам. Дракончик — золотой? нет, бронзово-желтый, с поперечными медными полосками — помотал головой, попытался встать на лапы, пошатнулся и упал. Огляделся, встрепенулся, снова упрямо поднялся, подергал маленькими перепончатыми крылышками, не до конца еще просохшими, словно надеялся взлететь прям так сразу. Недовольно дернул хвостом, пошатнулся снова, но устоял и сделал первый шаг вперед. Потом еще один. И еще. Юкио казалось, что его сердце бьется в такт этим шагам, так же сбивается и замирает. — Неужели новая королева?! — потрясенно прошептал кто-то на соседнем ряду. — Да нет, это не самка, видишь, окрас другой, — возразил второй голос. — Но я никогда таких драконов не видел! Эти расцветки же ни в какую систему не вписываются! Они вроде бронзовые все — но при этом цветные! Юкио хотел на них рявкнуть, выругаться, ударить за то, что смеют нарушать торжество момента и намекать на что-то нелестное про малышей, но по-прежнему не мог пошевелиться. Дракончик тем временем продолжал свой путь, и стало безошибочно понятно, что идет он не к шеренге Претендентов, а к трибунам. Головой он вертеть перестал, словно отыскал какую-то цель, и теперь непоколебимо к ней шел. — Неужели тут остался кто-то, кого пропустили при отборе?! — снова зашептались рядом. — Может, еще не достиг нужного возраста? Или, наоборот, слишком взрослый? Такое бывало, я помню! По мере приближения стало четко видно, что у желтого дракончика по-змеиному длинная шея, а вот лапы короткие, но сохранять баланс ему помогали широко расправленные крылья. Он почти плыл по песку, с каждым шагом приобретая все больше природной грации. Юкио уже почти не мог дышать и отстраненно осознал, что закусил щеку изнутри до крови. На язык кисло прыснуло медью. Дракончик остановился, почему-то забеспокоился, заторопился и из-за этого снова запнулся, потерял равновесие, но все же не упал, а прыжком достиг нижнего края трибун, под лестницей. Он явно очень устал и запыхался, дышал с трудом, высовывая длинный тонкий язык и пробуя им воздух на вкус. Пристально посмотрел наверх, запрокинув голову, потом совершенно по-детски плюхнулся на попу. И пискнул. Громко, пронзительно, требовательно и одновременно так жалобно, что от этого звука разрывалось сердце. И все прочее перестало существовать. Его пытались удержать чьи-то руки, кто-то кричал, но Юкио ветром ринулся вниз, не слушая и не осознавая, что именно делает, действуя на чистых инстинктах, буквально ссыпался по деревянной лестнице, вывалился на песок и рухнул на колени. И опомнился только через несколько секунд, не понимая, что произошло и как он здесь оказался. В ушах стол звенящий гул, перед глазами плыло, а мысли странно двоились, словно у них появилось эхо — или им вторил другой, новый голос. Кажется, трибуны за спиной галдели, но это не имело ровным счетом никакого значения. В руках — теплая живая тяжесть. И раскосые янтарные глаза смотрят прямо в душу. Дракончик прижался теснее, поставил передние лапы ему на плечи, ткнулся мордой в нос, с интересом обнюхивая. А потом сказал прямо у него в голове, звонко, самоуверенно: «Я Рета. А ты мой, — щекотно лизнул раздвоенным языком щеку и попросил: — Покорми меня?» И Юкио беспомощно сидел в теплом песке, не в силах так сразу в полной мере осознать, что в его голове теперь — чужое сознание, юное и хрупкое, а вместе с ним — целый огромный мир, бескрайний и невозможный. Он — чужак, почти вышедший из возраста Претендентов, но все равно сумевший запечатлеть дракона — не стал в тот день центром всеобщего внимания только потому, что его затмила новая золотая, которая неожиданно для всех выбрала себе не всадницу, а всадника.