Love Is A Battlefield

Солнце медленно садилось, большинство детей были уже дома, за исключением компании, которая продавала печенье, подготовленное накануне. Каждый год, в один и тот же день, жители организовывали летний был. Они будут играть музыку, танцевать, продавать безделушки ручной работы и рецепты для выпечки. Насколько Луи помнил, это событие всегда было его любимым, обычно он был в хорошем настроении и был готов хорошо провести время. Это мероприятие ценилось многими молодыми людьми, на самом деле, они будут танцевать и пить бесплатно, а затем, проведут ночь в чьем-то доме. По неизвестной причине родители не возражали о выпивке этой ночью, возможно потому, что они вели себя точно так же десять лет назад. Находиться за пределами дома всю ночь, всегда запрещалось, особенно, для девушек. Луи никогда не забудет то время. Когда он был пойман, возвращаясь домой в шесть утра. Его родители следили за ним, но он вёл себя как парень своего возраста. Гарри играл с десятилетним мальчиком. Они играли с мячом, иногда попадая в жителей, бегая вокруг киосков. В конечном счете, младший решил, что он будет держать мяч. Он сделал забавное лицо Гарри, который бежал, чтобы поймать его в воздухе. Они оба смеялись, многие люди впивались взглядом в них, ведь это была очень красивая сцена, за которой можно было наблюдать вечно. — Иди и поболтай с ним. — пробормотала Хелен. Бал еще не начался, но она уже была подвыпившей. Она уже начала немного ныть во время их ужина и немного после, когда они пошли, чтобы посмотреть киоски с рецептами и снова, когда они пошли к общественному фонтану, чтобы послушать музыку небольшой группы. Сейчас, они стояли около танцующих людей, многие пытались найти себе партнера, ожидая бала, который скоро должен был начаться. Луи поцеловал ее руку и согласился. Когда он увидел Гарри, он остановился и посмотрел на него. Он носил чёрные штаны со своей обычной обувью, но на этот раз его серая рубашка была немного открыта. Луи заметил шляпу на голове, это было совершенно ново и так или иначе, сделало его черты лица более острыми. Он был красив, более, чем красив. Луи встряхнул свою голову, чтобы выкинуть эти мысли, думать о красоте друго мужчины... разве это не странно? Дороти Фрэнсис была около него, на ней было надето розовое платье и на волосах красовалась белая лента. Она была прекрасной, но она никогда не сможет сравниться с Гарри Стайлсом. Картинка под глазами была уже немного расплывчатой. Он смеялся, наслаждаясь выпивкой и ожидая продолжения. Когда Гарри увидел его, он отошёл от Дороти и твёрдо схватил плечо Луи. — Луи! Как жизнь? — Он улыбнулся. И на секунду, Луи забыл, зачем он вообще пришёл сюда. — Жду не дождусь, когда покажу всем насколько, я хорош в танцах. — Он рассмеялся, и Гарри сморщил нос, они оба повернулись к миссис Фрэнсис. — Дороти, рад видеть тебя. — женщина поприветствовала Луи и оставила их на мгновение, уйдя к своим друзьям. — Ты должен быть счастлив, она прекрасна. — Прожевал Луи, и Гарри ухмыльнулся. — Не то слово. — ответил он. Положив руку Луи на плечо. — Что? — Луи нахмурился, но улыбка все ещё присутствовала на его лице. — Я думаю, что она любит меня. — Гарри говорил очень медленно, тут не было никакой музыки, но люди были давольно громкими, и как обычно его голос был действительно глубок. Луи следил за его губами, чтобы понять слова. — Я не хочу расстраивать ее. — Луи поднял свои брови. — Ты хочешь сказать, что она тебе не интересна? — Луи еле мог расслышать свой вопрос. — Она прекрасна, но -. — Луи захватил шляпу Гарри и поместил ее себе на голову, Гарри нахмурился, но начал хихихать, он был в действительно хорошем настроении. — Что ты делаешь Морковка? — Гарри провел пальцами по волосам. Луи заметил, что они были уже более длинным и очевидно, более грязным. — Ты должен будешь хотя бы потанцевать с ней. — он подмигнул. — Вы что, дразните меня, господин Томлинсон? — его голос казался строгим, но под глазами видны были морщинки. — Именно так. — Он показал лучшее озлобленное лицо. — Это преступление. — Он вышел вперед и захватил свою шляпу. Волна его духов поразила Луи. — Я должен найти партнера, мы же увидимся после бала? — Луи поклонился. — Я, вероятно, украду твою жену для танца. — Он подмигнул и ушёл. Музыка начала играть, все поднялись по лестнице, чтобы танцевать на сцене, которая была, ни чем иным, как поднятым деревянным полом. Не было никакого потолка, простая треугольная крыша, и также желтые деревянные барьеры которые окружали всю территорию. Люди быстро расположили столы вокруг сцены. Луи танцевал и танцевал, пока понял, что не чувствует ног. Танцевать это весело, но быть пьяным лучше. Хелен хихикала и дразнила Луи, она улыбалась и была беззаботна. Многие мужчины смотрели на нее, поскольку она сияла. Ее белое платье подошло отлично, и ее зеленая лента подчеркивала ее яркие глаза. Теперь, люди танцевали везде, не только на 'надлежащей' сцене. Они ходили босыми по траве, наслаждаясь большим количеством пространства. Достаточно странно, все изменилось, но в тоже время, оставалось прежним. Несмотря на войну, все всё еще наслаждались ежегодным балом, музыка все ещё играла, выпивка и продукты присутствовали. Все те же улыбки на лицах и ритм, под который они качали бёдрами. Различные группы рассеялись тут и там на улицах и площади. Они были такими же счастливы, как и год назад. Единственная разница была в том, что товары были менее многочисленными, а также мужчин было меньше. Генри здесь не было. Луи оставили в покое. Хелен пошла вниз по лестнице, чтобы посидеть. Там сидели девушки вокруг стола, но они не заметили его, так как были слишком заинтересованный поющими парнями. Все изменилось. Луи помнил время проведённое с Генри, это была очень здорово- иметь маленького брата. Все первые вещи, они сделали вместе: первое пиво, первое похмелье, первую авантюру… Внезапно вся атмосфера изменилась, Луи был пьян как прежде, но все было более ясным. Он скучал по своему брату больше, чем по кому-либо, кто был в его жизни. Его сердце начинало болеть, и он попытался закрыть глаза, чтобы облегчить боль. Музыка, крики, шумы все было внезапно, и этого было слишком много. Он хотел убежать, он хотел вернуть Генри назад, настоящего Генри, а не воспоминания, не могилу, его маленького брата. Один за другим, множество резких фактов пронзают его; они больше не будут праздновать вместе, они никогда больше не будут курить вместе. Луи никогда не будет дядей. Его брат мертв. Он изо всех сил, пытался похоронить любые чувства. Он не пошел, чтобы 'посетить' его на кладбище, он не писал писем, чтобы сообщить о его смерти, и Хелен быстро поняла, что его имя было запрещено в доме. Он просто не мог справиться с этой смертью, таким образом, он мысленно убегал. Но теперь, действительность сильно ударяла по нему. Он схватился за щеки и встал, чтобы покинуть область бала. Хелен не заметила, ни один из их друзей не заметил. Его походка была быстра и решительна, даже при том, что он не был уверен, куда идёт. Он пересек улицу, повернул направо, лево и право снова, прежде, чем достигнуть маленького переулка. Надо надеяться, никто не заметит его здесь. Именно поэтому он плакал и кричал, пока у него больше не осталось слез в глазах. Пока горло не болело так, как не болело прежде. Он сидел на полу позади единственного припаркованного автомобиля, несмотря на хорошую погоду, все было холодным и темным. Он плакал в тишине, иногда улыбаясь, когда хорошие воспоминания приходили в голову. Он был похож на пустую раковину прямо сейчас. Все было просто бессмысленным, бесполезным. Его работа, его поганые обязательства, война, Хелен… Внезапно он почувствовал желание увидеть его. Гарри. Он встал и легко нашел путь назад к балу. Он видел как Дороти танцевала на траве, и помчался к ней. — Эй! Луи! Как дела? — Она улыбнулась ему, ее глаза были унылыми и ее щека имела более темный оттенок розового. Она была совершенно пьяна. — Эй, где Гарри? — Ее улыбка исчезла. — Гм, я думаю, что он возле скрипачей, он хотел провести некоторое время с тобой и Хелен, но тебя здесь не было… — Она открыла рот, чтобы сказать больше, но Луи уже ушел. Скрипачи играли одной улицой дальше от области танцполе. Он повернул направо и добрался до улицы. Он сразу же увидел Гарри. Он танцевал с Хелен. Хелен хихикала как ребенок, и Гарри был сосредоточен на том, чтобы она не упала. Он видимо хотел покрутить её вокруг себя. Они были единственные, кто танцевал, другие люди смотрели на них, немного покачиваясь. — Луи! — выкрикнула Хелен, она отступила от Гарри и обняла своего мужа. Луи хотелось увидеть только Гарри, но он все равно улыбнулся, быстро присоединяясь к ним. — Мне жаль, что я не просил у тебя разрешения её руки, тебя нигде не было. — Вы весело проводили время? — Луи мягко бормотал в ухо Хелен, все еще прижимая её к себе. — Это было так весело! Он — великий танцор! — Гарри опустил голову. Она отступила немного, и Луи смог нормально дышать. — Где ты был? — Луи пожал плечами, что заставило Гарри улыбнуться. — Хорошо… Я возвращаюсь домой, я устала, и мои ноги настолько воспаленные! — Она начала жаловаться. — я говорила тебе, что это плохая идея надевать эти туфли. — Ты восхитительна. — Луи ответил быстро и даже при том, что она покачала головой, ее черты снова стали мягче. — Давайте, отведите меня домой. — Тройца направилась к дому, Гарри ждал на пороге, в то время как Луи поцеловал Хелен и пожелал ей доброй ночи. — Куда ты хочешь пойти? — пробормотал Гарри. Луи вышел вперед, чтобы обойти его. — Сядем в автомобиль и ты увидишь. — он ещё раз украл шляпу Гарри. Они ездили вокруг, пока не добрались до, своего рода, долины. Перед ними была гора. Она была не так высока и доступна — Вперед. — Луи улыбнулся, беря бутылку виски, которую он взял из дома. — Что насчёт твоего автомобиля? Сейчас темно, мы можем потеряться. — Гарри нахмурился. — С каких пор, ты такая разумная Морковка? — Гарри покачал головой, но присоединился к нему. Они поднимались в течение часа. Гарри, иногда протягивал руку, чтобы помочь Луи. Они хихикали, как запыхавшиеся дети. Вид с вершины гипнотизировал, был виден город, и различные реки, и области, многие из них. — Который час? — Спросил Луи ложась на траву, поскольку его спина вспотела, влажная трава чувствовалась подобно небесам. Гарри сразу жеприсоединился к нему. — Два. — сказал он, беря бутылку из руки Луи. Их пальцы соприкоснулись… Его рука была теплой и мягкой, как он себе и представлял. — Видишь. Мы не потерялись. — захихикал Луи. — Заткнись, ты пьян. — дразнил Гарри. Он открыл бутылку, которая уже была наполовину пуста — потому что Луи настоял на том, чтобы пить, поднимаясь, — мы должны пить больше жидкости! — он сделал глоток, виски жгло его щеки, но он чувствовал себя хорошо. Луи не ответил, Гарри посмотрел на него, его глаза были закрыты, было легко предположить, что он спал, но глупая улыбка на его лице доказывала противоположное. Гарри посмотрел на него, его шляпа подходила Луи больше, он почти ревновал. — С каких пор, ты стал нахальной сучкой? — выплюнул Гарри, закрывая бутылку. Луи сильно смеялся, он держался за живот, но ничего не ответил. — Хорошо… Раз ты не хочешь говорить со мной, отдай мою шляпу назад. В долю секунды Гарри поднялся, оставляя бутылку на траве, он сел на талию Луи. Они оба посмотрели друг на друга, и Гарри запаниковал. Что если Луи будет волноваться? Что, если он расстроится или разозлится. Определенная напряженность поднялась в груди Гарри, даже при том, что его лицо оставалось спокойным. Возможно, он зашел слишком далеко, он попытался двинуться, но Луи начал говорить. Его тон был спокоен, слишком спокоен. На самом деле он не переместился ни на дюйм. — Что ты творишь Морковка? — сказал он, помещая руки на шляпу. В его глазах появился огонь. Совесть Гарри кричала, чтобы не слушать его и откинуться назад на землю, но он лишь улыбнулся. Наконец у него был кто-то, с кем можно было бы поиграть. Его бедра были сильно прижаты к талии Луи, это было совершенно новым для Луи и удивительно, это чувствовалось хорошо. Он пытался вспомнить прошлый раз, когда он был в окружении парней, но усилие были тщетны. Он счел, что был слишком пьяным, чтобы думать или что-то подобное. Он пытался подумать о том, что было неправильным и что было правильным, но снова, его усилие были тщетны, и Гарри был действительно красив. Гарри попытался взять шляпу, но не добился успеха, что заставило Луи фыркнуть. — Хорошая попытка, хотя… — он засмеялся. — Тебе нравится смеяться, хм? Давай посмеемся. — сказал Гарри поднимая руки, чтобы поместить их на тело Луи. Его движения были слишком быстры, и пальцы находились на ребрах. Луи очень старался не смеяться, но руки Гарри были слишком настойчивыми. — Прекрати это, я не ребенок. — выдавил он. Он взял одну из рук Гарри, чтобы заставить его упасть. Несмотря ни на что, тело Гарри было намного тяжелее, чем Луи, и игра его бедер очень хорошо чувствовалась. Он сморщил нос, и Луи согнулся, освобождая стон. Их груди соприкоснулись, ткань их рубашек была настолько тонкой, что это была почти теплая плоть против теплой плоти. Подсознательно Луи поместил руки на спину Гарри, он чувствовал острые мышцы под ладонями и кривую поясницу. Его тело чувствовало себя слишком горячим под его голыми руками. И на секунду, он подумал, что, возможно, мог бы поместить их под серую рубашку Гарри, чтобы чувствовать тепло еще больше. Гарри покачал головой и нахмурился. Он оперся на руки, но его целое тело было полностью прижато к Луи. Его лицо было в нескольких сантиметрах от Луи, их носы вот вот столкнуться. — Извини. — пробормотал Луи. Его голова кружилась от алкоголя и все, что он видел, был Гарри. Возможно, лучше всего просто остаться на земле… — За что? — ответил Гарри. Луи чувствовал его дыхание, это бала смесь из виски и… Гарри. Луи заметил, что черные круги под его глазами немного уменьшились, он наконец-таки поспал? — За то, что ставлю под угрозу твое симпатичное личико. Я не хочу, чтобы Дороти рассердилась. — Луи старался изо всех сил действовать нормально, даже при том, что левая нога Гарри была на его промежности, и было трудно думать о чем-либо еще. Его руки были все еще на спине Гарри, и он, по-видимому, не был так обеспокоен. Поэтому Луи подумал, что это ничего не значило. Улыбка Гарри была настолько большой, она заставила его быть похожим на лягушку. Его черты были настолько острыми и мужскими. Он был действительно красив. Его губы были темными, розового оттенка и казались мягкими. У него было несколько шрамов на щеках, но они были прекрасны, в странном смысле. Его волосы были грязными, Луи подумал, что они, наверное, будут кудрявыми при необходимой длине. — Что ты делаешь? — сказал Гарри с долей сомнения. Его голос был почти неслышным. Луи не заметил, что впивается в него взглядом. Он посмотрел Гарри в глаза, они горели со страстью, и были похожи на целую вселенную. Луи нахмурился. Внезапно он вспомнил, «чего ты хочешь Луи?» чего он хотел? Он хотел встать, спуститься по горе и лечь в свою постель. Он хотел присоединиться к Хелен и забыть все об этой ночи. Он, максимально сильно, хотел уйти. Он НЕ хотел чувствовать себя комфортно, НЕ хотел чувствовать себя хорошо. Нет. Абсолютно нет. Может быть он должен был, но это было не то, что он чувствовал на самом деле. Он хотел чувствовать вес Гарри и крепко держаться за него снова и снова. Он хотел коснуться кожи под тканью, чтобы чувствовать каждый дюйм спины, обнаружить каждую впадинку, каждую мышцу. Он хотел попробовать на вкус, почувствовать его запах, посмотреть, слышать и чувствовать его. Он хотел отдать Гарри шляпу, потому что он был прекрасен с нею. Он хотел ездить вокруг, петь глупые песни и разговаривать об автомобилях. Возможно, он мог просто попробовать… Возможно, это было бы не так плохо. Возможно, все это было только в его уме, потому что он был пьяным, и его мозг пытался связаться с ним. Возможно, это была мечта, самая сладкая за долгое время. Луи поместил руки на спину Гарри и вынудил его согнуться. Гарри нахмурился не уверенный в желании Луи. Он более настойчиво повторил движение, и Гарри отступил. Их губы потерпели крах, друг против друга. Контакт был теплым, они целовались в спешке, и это было даже грубо. Гарри поместил одну руку на челюсти Луи, другой все еще опираясь на траву. Инстинктивно, он двигал левой ногой вверх и вниз, и Луи издал стон во рту Гарри. Это отнимало у Гарри силы, он должен был остановить поцелуй. Он чувствовал, что разрывается пополам, и Бог знал, что это было болезненно. — Мы не можем делать это. Мне жаль. Он вздохнул и поднялся. Он повернулся спиной к Луи, его руки были в его карманах. Его спина болела, от того что он сгибался. Но это было лучшей вещью, которая могла призойти, ситуация была безумна, и это должно было их остановить. — Я не могу вести, и и ты тоже. — это была первая вещь, которую изрек Луи. — Давайте поспим в твоём автомобиле, тут холодно. Возвращение было более быстрым, чем ожидалось, они достигли автомобиля, Луи лег на заднем сиденье и бросил шляпу на кресло водителя. Гарри сидел на переднем пассажирском, его ноги находились на панели. Луи заснул почти моментально, Гарри зажег сигарету в полной тишине. Чертова шляпа.

***

— Привет. — пробормотал Луи, разминая ноги. — Ты храпел всю ночь. Гарри ответил прежде, чем открыл дверь автомобиля. Луи быстро присоединился к нему, прислоняясь к автомобилю. Черты Гарри были серьезными, и темные круги под его глазами виднелись снова. Он закрыл глаза, думая о том, что произошло на траве, накануне ночью. Погода была прохладна, роса медленно испарялась, и солнце пробивалось через туман. Сигарета между губами Гарри, казалось, была единственным источником тепла. — Который час? — пробормотал Луи, потирая лицо. — Шесть. — прожевал Гарри. Рот Луи сформировал маленькое «о», Гарри был более спокойным чем обычно. Луи не понимал, как такое возможно. Они стояли в тишине, только сильное дыхание Гарри, выдыхающее его затяжки, небрежно ломало пустоту. — Что-то не так? — Луи нахмурился. — Ничего. — ответил он. — Вчера вечером было весело. Я не могу забыть, как изо всех сил пытался не упасть и не разбить бутылку, когда мы поднимались по горе, но это было забавно! — на лице Луи показалась улыбка. Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на Луи. У него были небольшие морщинки под глазами. Половина него была рада видеть его улыбку, но другая, была печальна и разачарована. Ведь Луи не помнил поцелуй. — Это даже не гора. — Гарри ответил с маленькой улыбкой на лице. Все было так расплывчато, когда он не спал. Таблеток, которые дала Хелен, было достаточно в течение ночи, но тогда, без них, Гарри был полным зомби. Он думал, что, возможно, таблетки не были хорошей идеей, возможно, он должен найти другую помощь, но здесь, единственная эффективная помощь это молоток. Так или иначе он упускал все суть того, чтобы быть живым и ощущать себя живым. Он провел ночь, всматриваясь в Луи, думая о звуке его стона на его собственных губах, его промежности под его коленом и как это чувствовалось, когда он разорвал их поцелуй. Он обернулся, чтобы встать перед Луи и поместить сигарету между его губами. Это продлилась долю секунды, но нижняя губа Луи коснулась с пальцем Гарри. Гарри посмотрел на губы, пытаясь не думать о их изящном вкусе. Луи пробормотал что-то, но Гарри не обращал внимание. Он быстро вернулся в реальность, и двинулся в сторону. — Пойду отолью. — Не потеряйся. — сказал Луи, с крошечной улыбкой. — Чтоб меня. — прошептал Гарри. ~ — Пожалуйста, Гарри! Признай это! — сказала Хелен хихикая. — Алан Моубрей не красивый, Хелен. — Гарри ответил ей с улыбкой. Обычное утро пятницы означало массаж его правого колена и плеч. Хелен приехала в его дом, массажировала его, и затем они болтали на любые темы, тщательно выбранные Хелен, пока она не должна будет пойти в больницу или встретить кого-то еще. — Мой друг сказал мне, что я похожа на Ирен Херви, но я думаю, что она солгала. — сказала Хелен. — Кого она играет? — Гарри… разве ты не читаешь газеты? Она — Адриана. Не большой поклонник музыкального фильма, не так ли? — Жаль. — Гарри улыбнулся, говоря извиняющимся тоном. — Ты прочитал политическую колонку? Рузвельт — фаворит номер один. О, и… Брайтон бомбили. — Она согнула голову и остановилась на мгновение. — Я слышал по радио. — Бедные люди, это настолько печально. — Она пробормотала перед возвращением к массажу, на этот раз медленнее. — Я могу спросить у тебя кое-что? — Конечно, Гарри! Конечно. — Она повторила и улыбка появилась на её лице снова. — Возможно ли это, не принимать больше таблетки. Из-за них, я чувствую себя парализованным. — О… твой сон стал лучше? — Да. — Он улыбнулся. — Мы не лжем друзьям. — Хелен даже не нужно было время, чтобы понять, что он лжёт. — Нет. Мне только хуже, когда я принимаю их. Я могу спросить доктора или… — В этом нет необходимости. Теперь ты не в приоритете, там и так столько солдат в больницах… Он был освобожден. Не приоритет означал меньше проблем, меньше объяснений, меньше угроз попасть в психушку. — Пожалуйста? — спросил он. — Ты все равно не возьмёшь их, что я могу сказать тебе? Я не твоя мать. — Как ты поняла это? — Гарри улыбнулся. — Ты выглядишь ужасно. — Она захихикала. — Но если ты прекратишь блуждать с моим мужем в середине ночи, возможно, все станет лучше. Она сделала паузу и сказала, — я не хочу вмешиваться в дела мужчин, но что вы делали всю ночь напролет? У Гарри заболела голова, он посмотрел в окно, никакого ветра. Он оглянулся назад на Хелен, ее лоб был немного липким, погода была жаркой, и это было только началом. — Мы пили. — Что я говорила о черезвычайном питье. — Она нахмурилась. — Я покончил с эти. Я пью только тогда, когда рядом твой муж. — Получается, мой муж — проблема хм? — Она начала смеяться. — Я предполагаю, что да. — Я рада, что вы двое подружились. Помнишь, когда ты впервые приехал сюда? Агх, я так боялась, что вы двое не сможете ужиться! Это — одна из лучших вещей, что ты здесь. Он не признает, что, Генри умер, понимаешь? Я знаю думал Гарри. Он действительно знал. Гарри посмотрел на Хелен, и странное чувство зародилось в его груди. Правда была в том, что он не знал многого о Луи, он не знал детали его тела или насколько ему понравился кофе утром. Он не узнает, если он будет петь в душе, но, все же, он чувствовал жалость к Хелен. Смотря на нее, он понимал, что, возможно не знает всего о Луи, возможно маленькие детали были ему неизвестны, но по крайней мере, он знал, что, когда они поцеловались, Луи был всем для него. Хелен никогда не сможет получить его этим путём. Не было никаких причин ревновать к ней, потому что когда-нибудь Луи вспомнит, как он чувствовал себя под губами Гарри. Когда-нибудь. Или не вспомнит. — Гарри? — Хм? — Все хорошо? — Прости, я- — Я просила, чтобы ты помог Луи отремонтировать новый автомобиль моей мамы? Хорошо, она не знает, как ездить, но один из моих великих кузенов подарил его ей, и возможно мы могли бы попытаться продать его, как только он придёт в норму? — Когда? — Завтра днем, вся моя семья поедет на север, на день рождения Джорджа, Джордж — муж моей кузины Шарлотты. Так что, дом будет пуст, у вас будет много времени и места, чтобы починить его? — Она показала свою лучшую улыбку. — Нет необходимости использовать очарование, Хелен. Я приду. ~ — Я уже сказал тебе, это беспорядок! Луи вытер лоб грязным полотенцем. — Ты выглядишь как дерьмо. — Луи нахмурился, на его лице было моторное масло от двигателя — Что? — Он закричал. — Посмотри на лицо. — Гарри ответил скрывая крошечную улыбку. Луи посмотрел в окошко автомобиля и захныкал еще больше. Гарри смеялся до того, как Луи не решил, что этого достаточно и бросил полотенце ему в лицо. — Это ужасно. — Луи снял свою белую рубашку и вытер своё лицо. Его плечи и грудь были все потные и мерцали. Его разорванные синие джинсы были немного спущены, показывая немного волос. — Меня это не заботит, у меня перерыв. — говорит он Гарри. Тот обернулся, чтобы посмотреть на его спину. В течение доли секунды, он подумал о том, как тепло это должно быть, чувствовать его. Жаль, что он не может укусить эти плечи, но тогда действительность возвращает его. Автомобиль. Были некоторые серьезные повреждения, которые необходимо было отремонтировать, но Гарри привык работать с автомобилями. Когда ему было 8 лет, это было единственное занятие, которое любил он и его отец. Они ремонтировали старые автомобили, припаркованные в их саду, каждое воскресенье. Иногда они ломали некоторые части нарочно, чтобы поместить их на место. Прежде чем они поселились в Tiptree, у них было три или четыре автомобиля. Этого было достаточно, даже Гарри, как ребенок понимал, что все это последствия богатой жизни. Гарри не знал, остались ли автомобили у его отца или нет. Он не заходил домой, начиная со своего возвращения с войны и конечно, не зайдёт. Он был непрошенным гостем и самое худшее, было то, что он чувствовал, перед тем как уехать, ведь его отец назвал своего сына «неправильным». Его роль в новом доме в основном состояла в не существовании. Он был позором, тайной, это было то, почему Луи и никто из города никогда не признают его. После нескольких часов, он присоединился к Луи, который сидел на пороге. Его рубашка была в его руке. Его тело было блестящим от капель пота. — Закончили. — Луи засмеялся, его черты были расслабленны. — Никакого дерьма? — спросил он. — Никакого дерьма. — Гарри посмотрел вниз и улыбнулся ему. — Что ты делал в течение двух часов? — Спал. О, и я съел кусок пирога, оставленного на кухне дома. — Черт возьми, не может быть. — Гарри фыркнул. — ты хоть что-нибудь оставил? — Нет. — Он улыбнулся, Гарри сидел рядом с ним и бросил рубашку в лицо Луи. Волна духов поразила нос Луи, женские духи. — Дороти такая многосторонняя… — Что? — Пожалуйста. Твоя рубашка пахнет как она. — Он захватил рубашку и кинул в его сторону. — О. — Гарри ответил застенчиво. — Почему ты, черт возьми, все время такой тихий? Ты можешь мне все рассказать? — Луи засмеялся, уставившись на Гарри. — Что? — немедленно фыркнул последний. Луи сразу же стал более раздражён. — Я мог бы сказать тебе правду… — Гарри посмотрел на него. — Но? — Он насмехался. — Но — — Выкладывай! — Ты перестанешь мне доверять. -Гарри ответил шмыгая носом. Луи молча встал. Некоторое время, он пялился на Гарри в тишине. Чем больше они ждали, тем накалённее становилась обстановка. — Какого черта? — Что? — спросил Гарри. — Какого черта? — Луи поднял брови. — Помнишь, когда мы встретились в области? — Черт да, я помню, почему ты пришёл туда ранним утром? — Луи мог чувствовать солнечные лучи на позвоночнике, это, возможно, было бы сладким чувством, если не сравнивать с чувством в его груди. Гарри был подвергнут солнцу, более красивому чем когда-либо, его глаза были почти закрыты, на самом деле, он едва видел Луи. — Я пытался поговорить с тобой, но ты не позволил. — Я, что? Я сказал тебе говорить, ты молчал. Какое у тебя будет оправдание на этот раз? — Помнишь, каждый раз, когда ты видел меня в городе, после того, как я причинил Хелен боль? Как ты избегал меня? Помнишь, когда ты сказал ей, что я был чертовым лгуном, что моя семья не была мертва? — Луи открыл рот во время шока, — да, Хелен сказала мне. Забавно, насколько болтливой она может быть, когда речь идёт о тебе. Он казался более презрительным, чем ожидалось. Часть его не могла сдержать горькие чувства к ней, она была прекрасной женщиной, но тем не менее, у нее был Луи во многих смыслах, которые она, конечно же, заслужила, по крайней мере, по словам Гарри. При мысли о нем она даже не была мила, по-настоящему мила. Гарри полагал, что она была там и просто наблюдала за ним, наблюдала за ненормальным. — Потому что ты, чертов лгун. — выплюнул Луи. Он посмотрел вниз на Гарри с презрением. Что происходит? Не было никакой потребности сердиться, все было прекрасно, каким образом они заканчивали тем, что говорили об ЭТОМ? Гарри засмеялся и встал, он вышел вперед, чтобы подойти к Луи. Их носы, снова почти соприкасались, дыхание Луи было смесью абрикосового пирога и его естественного аромата. Он схватил его руку и потянул на себя, чтобы видеть его полностью. — Да, я был с Дороти ранее. Луи был старше, но он чувствовал себя очень маленьким, прямо сейчас. Рассердиться было одной вещью, видеть, что Гарри, рассердился, было другой. Он был слишком близок и слишком опасен, часть его все еще верила, что он может стать жестоким снова, поскольку он убивал людей в прошлом. Это было фактом, так что да, технически, он мог сделать это снова. Плюс, его ум был в полном беспорядке, он мог все разгромить, как он сделал в своем собственном доме. Другая часть его нуждалась в большем контакте, поэтому, возможно, быть избитым было не так уж и плохо. Он не видел его теперь, тело Гарри скрывало солнце, его лицо было тенью, его черты казались более острыми чем когда-либо. Все же он чувствовал раздражение, даже гнев. Впервые Луи смог увидеть его голую грудь, его мышцы были скудны и остры, несмотря ни на что, она не была покрыта шрамами или ушибами. Это была солнечная, ровная, мужская… — Посмотри, как легко говорить правду. — выплюнул Луи. Словно его сердце расстреляли. Гарри отступил и начал смеяться, подлинным смехом. Как это ситуация могла развлечь его? — И да Луи, моя мать мертва. Мой отец мертв для меня, я предполагаю, этого достаточно? Что еще ты хочешь знать Луи, хм? Мой любимый вкус мороженого? Мятное с шоколадом. Удовлетворен? — Он вернулся к порогу и захватил свою рубашку, чтобы отложить её на него. — Почему твой отец мертв для тебя? — крикнул Луи в ответ. — Ты все равно не поймёшь, это… — измотанно ответил он, даже при том, что все его тело надеялось, что Луи поймёт. — Я не глухой, слава Христу! — Он поместил одну руку себе на талию и другую перед глазами, это был, действительно, солнечный день. Гарри попытался вернуться к автомобилю мамы Хелен. — Не смей, убегать. Гарри снова повернулся. — Пошёл ты! — Луи плюнул, качая головой. — Нет, пошёл ты. Какой смысл заставлять меня говорить? Ты всегда хочешь говорить Луи! Я сыт по горло. — Гарри освободил легкие с трудностью. — Я — твой чертов друг, ты чертов придурок. Я мог ударить тебя когда ты лгал, когда ты сошёл с ума. Я не сделал этого! — Мне не нужна твоя жалость. — Гарри ответил высокомерно, и Луи начал смеяться. — У меня нет времени для жалости, тебя и твоей 'я — больной' ерунды. — Луи начал двигаться в направлении своего автомобиля, — я уезжаю. — Но Гарри не двигался. — Чего ты хочешь Луи? — сказал он спокойно. Луи возвратился, его руки уже были в его карманах, ищя ключи. — Что? — Солнце было слишком ярким, он не мог видеть выражение Гарри. — Это действительно имеет значение? — Что ты говоришь? — Правда. Это действительно имеет значение? Горло Луи было воспалено. Сказать, что Луи чувствовал по отношению к Гарри, было труднее чем ожидалось. — Да, но ты говоришь мне более важные вещи. Он хотел добавить что-то типа «это — то, что делают друзья, они говорят друг другу важные вещи», но он не сделал этого. Он чувствовал себя плохо, потому что на самом деле, это были больше, чем просто обязанности дружбы. Луи уже рассказывал ему многие свои тайны, было не справедливо всегда говорить и никогда не слушать. Он хотел послушать, он никогда не будет судить его по себе, но он хотел чтобы Гарри было комфортно, как и ему. Он хотел чтобы вещи были взаимными, даже при том, что он не был уверен в правдивости этих 'вещей'. — Я не хочу говорить тебе. — у него было странное выражение лица, был ли это страх? — Тогда, этот разговор закончен. Давайте поедем домой. — Луи возвратился и начал идти к автомабилю. Гарри сделал вдох, он был абсолютно не в своем уме. Он не даст Луи убежать от него. Но так же, он не мог справиться с мыслю, что Луи узнает правду. Он освободил воспаленные легкие и сжал челюсть с такой силой, что зубы начали скрипеть. Это было несправедливо. У Луи не было права просто портить их отношения, просто вынуждать его говорить. Жестокая несправедливость. Это был прекрасный день, черт, он ненавидел этот день. — Мне нравится мужчины! Луи остановился. Он не торопился обернуться, но Гарри надеялся, что он не сделает этого, потому что ужас, на его лице, нанес удар по сердцу Гарри. — Тебе что? — Он смотрел искоса. Гарри глубоко вздохнул. Его левая рука касалась его рта, другая касалась его затылка. Он чувствовал себя подобно пятнадцатилетнему, неуверенно и робко. Больной. Он был беззащитен. — Пожалуйста, не говори никому Луи Я- — Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я оказываю поддержку извращенцу. — Луи выплюнул без взгляда. Челюсть Гарри отвисла. Слезы начали скатываться по его щекам. — Сядь в автомобиль Гарри. — слезы не останавливались, они скатывались и жги щеки. Его грудь оцепенела и была тяжелой, настолько тяжелой… — М, хорошо. — Он пробормотал, сопя. — Я отвезу тебя домой. — Он прошёл и Гарри обернулся. — Забудь обо мне. —  сказал он, взглянув прямо в глаза Луи. Луи не ответил, но выражение на его лице было совершенно прозрачно: презрение, оцепенение, ужас. Было такое чувство, что Гарри был уже только плохим воспоминанием.