It comes in waves

Камень, который принес Исак, был матово-черный. Эвен нашел его на пристани. Только спустя несколько дней, постоянно поглаживая и полируя его в руках, Эвен заметил, что он стал блестеть. Мальчик постоянно вертел его в руках на уроках, поглаживал большим пальцем гладкую поверхность и не выпускал его ни на минуту, вечерами прогуливаясь по прохладным улицам Галалога. Когда камень блестел, отражая яркие лучи заходящего солнца, он напоминал Эвену золотые блики, ярко сверкающие на чешуйках длинного хвоста Исака. И Эвен улыбался, вспоминая об этом. Русал почему-то был крайне заинтересован биологией, поэтому, когда Эвен принес на причал фотографии и диаграммы, аккуратно зарисованные в тетради, тот без раздумий сел рядом с ним на деревянные доски и стал восхищенно рассматривать рисунки. Эвен был уверен, что завалил экзамен на следующий день. Несмотря на усердную учебу и ночную зубрёжку, он не мог не думать обо всех деталях, каждый день всплывающих у него в голове в самый неподходящий момент. Он не мог не думать о форме хвоста Исака, который был именно таким, каким он его представлял. Длинный, плавный изгиб, переходящий в роскошный сверкающий кончик, который слегка подрагивал и скользил по воде внизу причала, когда Исак осторожно заглядывал Эвену через плечо, пытаясь разглядеть небрежный размашистый почерк. Серо-голубые чешуйки на хвосте и плавниках были усыпаны миллиардом золотых песчинок, чем-то напоминавших Эвену маленькие родинки. А кончик хвоста, самый большой плавник из всех, выглядел одновременно мощным и хрупким, когда на нем игриво переливались яркие солнечные блики, выглянувшие из-за туч. И Эвен хотел его потрогать. Он влажный или сухой? Твердый и мускулистый или мягкий и чувствительный, как человеческая кожа? Эвен постоянно думал об этом. Набирался смелости, чтобы однажды проверить. Эвен лениво шел по маленьким улочкам города, спускаясь по гравийной дороге к своему дому. Он уже давно начал потихоньку восстанавливать старый обветшалый дом у моря, который раньше был заполнен висящей в углах паутиной и живущими в ней огромными пауками. Мальчик бросил свой рюкзак прямо в коридоре, предварительно достав оттуда маленький мешочек, из которого на кухне сделал косяк. Все тайные запасы, привезенные из Осло, уже давно были выкурены, поэтому Эвену пришлось искать нового дилера в Галалоге. Когда Эвен вышел на улицу, на нем была его любимая джинсовая куртка, а за ухом лежала маленькая скрученная бумажка с марихуаной. Он отчаянно сопротивлялся холодной погоде, до последнего оттягивая момент, когда пришлось бы наконец достать зимнюю куртку и убрать подальше все летние вещи. В руках мальчик нес большое пуховое одеяло, а в кармане негромко играла знакомая песня. Дни постепенно становились все короче, уступая свое время прохладным осенним ночам. Однако солнце все еще продолжало выглядывать из-за пушистых серебряных облаков, всеми силами пытаясь тусклыми лучами хоть как-то отогреть остывшую землю. Море было спокойным, и Эвену показалось, что сегодня оно по-особенному прекрасно. Пристань находилась в маленькой бухте, которая всегда надежно защищала от любых капризов осенней погоды и любопытных глаз городских зевак. Ветер лишь ласково поглаживал волосы Эвена, создавая приятный контраст со спокойной, абсолютно зеркальной морской гладью. Эвен застал Исака, когда он медленно плавал около пристани по кругу. Плавными движениями поглаживал воду вокруг себя, то приближаясь, то отдаляясь, а затем, грациозно взмахнув хвостом, резко ушел под воду, чтобы потом так же неожиданно вынырнуть, разбивая перед собой спокойное морское зеркало. И он лениво лежал на воде, его тело и хвост были полностью расслаблены. Эвен же, увидев эту картину, буквально замер как вкопанный и наблюдал за тем, как невероятно Исак выглядел в последних лучах заходящего солнца. Его сердце забилось в груди слишком сильно, пережав трахею и заставив на секунду затаить дыхание. Эвен шел до края пристани очень тихо. Он положил одеяло, сел на него, словно на подушку, и достал телефон с колонкой, включив медленную акустическую музыку. Когда Исак наконец поднял голову и увидел, что не один, на его губах расцвела улыбка. Он медленно подплыл к причалу. — Halla, Исак, — сказал Эвен, и Исак пустил маленькую волну своим хвостом, приветствуя в ответ. В этот раз он залез на причал не задумываясь и сел рядом с Эвеном. Сердце застучало слишком сильно и громко, однако он, мысленно похвалив себя, буквально заставил сохранить на лице невозмутимо-крутое выражение. Исак пристально изучал все вещи, которые Эвен принес с собой сегодня. Небольшие ракушки, выложенные в ожерелье на его шее, подчеркивали выпирающие ключицы. — Почему мне кажется, что ты всегда выглядишь так, будто хочешь украсть мою еду? — спросил Эвен. В понедельник он принес на причал сырные тосты, которые очень сильно понравились русалу. И, конечно, Эвен не мог ни в чем ему отказать. Он приносил их еще несколько раз на этой неделе, с улыбкой наблюдая за тем, с каким удовольствием Исак их ел. — Ты как маленький голубь. Мама меня всегда предупреждала: стоит покормить хотя бы раз, потом ни за что не отделаешься. Исак недовольно нахмурился, выражая глубокое оскорбление, а затем резко взмахнул хвостом, брызгая соленой водой в сторону Эвена. — Эй, эй! Ты намочишь одеяло, — сказал Эвен. — Ладно, извини. Ты никакой не голубь. Ты прекрасный, самый красивый на свете петух. Один из экзотических представителей семейства афро-косичатых. Исака, кажется, такой вариант тоже не устроил, но Эвен, не дав ни секунды на новую волну возмущения, вытащил косяк из-за уха. Зажигалка, лежащая в маленьком кармане его рюкзака, тут же оказалась в руках, и он прикурил самокрутку. Исак внимательно следил за тем, как Эвен с удовольствием сделал первую затяжку: зажал косяк между губами и, не отводя взгляд от русала, сделал глубокий вдох. На несколько секунд задержал дыхание и медленно выдохнул. — Ты раньше когда-нибудь курил? — Исак отрицательно покачал головой. — Хочешь попробовать? Исак на секунду замешкался, разглядывая маленькие клубочки белого дыма, растворяющиеся в холодном воздухе, а затем неуверенно кивнул. — Это же не навредит тебе, верно? Вдруг трава — это самый опасный яд для русалок. А огня ты не боишься? — задумчиво спросил Эвен. Исак закатил глаза и резко замотал головой. Медленно протянул руку и, аккуратно обхватив влажными пальцами самокрутку, забрал ее у Эвена. — Просто вдохни и держи дым в легких столько, сколько сможешь, — объяснил Эвен. Он знал, что Исак видел курящих рыбаков, плавающих на лодках через море. Однако марихуана немного отличалась от обычных сигарет. Исак неловко поднес зажженную бумагу к губам, и Эвен поймал себя на мысли, что он ни за что на свете не смог бы отвести взгляд от этой завораживающей картины. Шесть секунд Исак, прищурив глаза, держал дурманящий дым в легких, прежде чем сильно закашлялся. — Не переживай, — Эвен улыбнулся. — В первый раз все кашляют. Он медленно пересел на другой край причала так, что теперь они сидели друг напротив друга. Исак, поморщившись, передал косяк обратно. Эвен снова сделал длинную затяжку, прикрывая глаза и медленно выдыхая дым прямо в небо. В голове был легкий дурман, и он не сразу услышал тихие всплески воды, которые создавал хвост Исака, ласково поглаживая воду. Русал же в это время внимательно рассматривал Эвена и, поняв, что попался, тут же смущенно покраснел и отвел взгляд. Тридцать минут спустя они уже лежали на одеяле Эвена, заботливо разложенном на жестких деревянных досках. Эвен неторопливо, с улыбкой пересказывал ему сюжет «Дикой штучки», чувствуя тепло прожигающего взгляда Исака. И ему невыносимо хотелось повернуться и тоже посмотреть. Но Эвен знал: стоит ему это сделать — все волшебство и невероятная легкость между ними пропадет, уступая место красным щекам Исака и неловкому молчанию Эвена после. И он знал, что это его вина. Он знал, что значит взгляд Исака. Слишком хорошо знал. И нисколько не жалел об этом. — А потом Руперт Грин… Он просто… Он просто стоит в ванне напротив Билла Найя и такой… Такой «Ага, ну и что теперь?» Эвен всеми силами пытался вспомнить, что было дальше. Он повернул голову набок и посмотрел на Исака. — Прямо так и сказал! Эвен тихо засмеялся, и Исак впервые не отвел взгляд. Он лежал на боку и, подперев голову одной рукой, пристально рассматривал мальчика. И Эвен никак не ожидал того, что произошло дальше. — Мне нравится, когда ты смеешься. Его голос был таким низким и хриплым, что ветер, дующий с моря, точно смог бы его заглушить. Однако сегодня не было ни ветра, ни волн. Только мальчик, русал и слова между ними. Эвен удивленно посмотрел на него и, мягко придвинувшись, лег так же. — Я думал… Думал, что ты не умеешь говорить, — зашептал Эвен. — Умею. Исак лежал рядом с ним, лениво покачивая хвостом по палубе. Эвен, затаив дыхание, больше не двигался, боясь потерять новый щедрый подарок. — Почему ты раньше не говорил? Исак моргнул. В его взгляде промелькнула уязвимость, какую Эвен никогда раньше не видел. — Я боялся, — сказал Исак. — Я знаю, — медленно кивнул Эвен, подавив желание провести рукой по волосам Исака и заправить выбившуюся прядь за ухо. — Если я заговорю, то не смогу отрицать, что все происходит по-настоящему, — шептал Исак. — Что ты реальный… Эвен, усмехнувшись, подумал, что Исак — единственный, кто задумывается о реальности. Потому что он об этом не думал вообще. — Что не так с реальностью? — спросил он. Исак, будто прячась, подтянул хвост ближе к себе. — Реальность означает вопросы. Реальность требует ответы, которые я не могу тебе дать, — шептал Исак. — Ты не должен, — мягко сказал Эвен. — Ты не обязан мне ничего рассказывать. Эвен чувствовал, как в висках эхом отдается учащенное сердцебиение. Он отчаянно ловил каждое слово, сказанное Исаком, все еще продолжая смотреть на мальчика. Затем нервно сглотнул и продолжил. — Но я хочу, — признался Исак, судорожно вздохнув. Эвен немного дрожал. Он совершенно не был готов к этому. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо, — вернул ему Исак. Мысль, промелькнувшая в голове у Эвена, заставила его губы медленно расползтись в мягкой улыбке. И эта улыбка почему-то успокоила Исака. — Что? — спросил русал. — Ты, определенно, не должен бояться, что я расскажу о тебе, — сказал Эвен, хихикая. — Ни один человек мне не поверит. — Почему? — Сам подумай. «История о том, как Эвен Бек Найшейм соблазнил русалку хип-хопом и марихуаной». — Чего?! — тут же возразил Исак, и Эвен подумал, что он, возможно, против такого громкого и пошлого слова «соблазнил». — Ты самый не волшебный русал, которого я когда-либо встречал, — сказал Эвен. Его тело слегка потряхивало от волны смеха, который прорывался сквозь альвеолы легких. — Твой хвост вообще настоящий или это просто какой-то цирковой трюк, чтобы получить бесплатный косяк? Исак чуть не захлебнулся волной возмущения, накатившей от слов Эвена. — Я самый волшебный! По-твоему, это фальшивка? — сказал Исак, резко поднимая хвост над Эвеном, словно оружие. Исак ударил его в плечо, брызгая оставшимися на хвосте каплями прямо в ухо Эвену. Он рассмеялся и, прикрыв глаза, принялся отмахиваться от тяжелого хвоста русала. — Не знаю. На ощупь как резина, — сказал Эвен. А Исак все продолжал издеваться. Марихуана уже давно перестала туманить разум, однако Эвен все еще чувствовал головокружение. А затем Исак ушел. Это был тихий всплеск воды, заставивший Эвена мгновенно встрепенуться и перестать смеяться. Исак находился в воде, медленно отплывая спиной от причала с победной улыбкой на лице. — Куда ты?! Русал выглядел вполне довольным собой. — Я и мой резиновый хвост уходим, чтобы немного поколдовать без тебя, — сказал он. — Hade! * Исак повернулся спиной к мальчику. На самом деле он не собирался отплывать слишком далеко, просто с улыбкой на губах наслаждался, наблюдая за тем, как начинал нервничать Эвен. Наслаждался, пока не услышал еще один тихий всплеск и не повернулся на звук, удивленно уставившись на Эвена, только что вынырнувшего из прохладной, чистой воды. Он абсолютно точно этого не ожидал. Эвен был мокрым. Его влажные волосы были зачесаны назад, а по лицу медленно скатывались прозрачные капли, с тихим звуком падающие в воду. У Исака резко пересохло во рту. Какая ирония. — Спорим, я плаваю быстрее тебя? — спросил Эвен, прежде чем Исак успел обдумать всю нелепость и абсурдность ситуации. — Nei! Это смешно, — возразил Исак. Эвен удивленно вскинул бровь, а затем резко, брызгая водой во все стороны, бросился к причалу, оставляя позади замершего Исака. Доплыв, он схватился за край деревянной доски. — Видишь? — Мы не соревновались, — сказал Исак. — Вообще-то, соревновались, — настаивал Эвен. — Я просто тебе не сказал. — Это нечестно! Эвен только улыбнулся в ответ. Последние несколько недель они каждый день встречались у причала и проводили время вместе. И каким бы тихим и осторожным ни хотел казаться Исак, он никогда на самом деле таким не был. Ему не нужны были слова, чтобы общаться с Эвеном. Эвен понимал и без них. — Ладно, ладно, — сказал Эвен. — Я дам тебе еще один шанс. Первый, кто дотронется до той скалы, будет победителем. И, если это буду я, ты исполнишь одно мое желание! Исак недоверчиво прищурился. Слова Эвена звучали как начало одной из сказок братьев Гримм. — Ну, а что получу я, если выиграю? — спросил Исак. Мокрая одежда Эвена неумолимо тянула вниз, на самое дно, а все тело содрогалось от холодной воды. Мальчик задумался на секунду. — Я буду приносить тебе сырные тосты каждый день целую неделю, — сказал Эвен. — То есть, по-твоему, волшебное желание равносильно каким-то там сырным тостам? — спросил Исак, и Эвен снова удивленно приподнял бровь. Но спустя пару секунд Исак, нахмурившись, всё же решил, что ему ничего не стоит исполнить одно маленькое желание этого наглого мальчика. — Ладно. Исак аккуратно зацепился влажными пальцами за край причала и посмотрел на скалу, которая находилась рядом с отмелью. — Готов? — спросил Эвен, и Исак уверенно кивнул. — Три, два, один… Go! Исак рванул к скалам, резко скрывшись под водой. Он плыл в нескольких метрах под сияющей гладью поверхности, быстро разгоняясь и набирая огромную скорость. За считанные секунды он преодолел расстояние до скал и с победной улыбкой вынырнул из воды. Однако Эвен все так же плавал около причала. Лениво обхватив длинными пальцами деревянную лестницу, медленно покачивался на волнах с широкой улыбкой на губах. Он даже не попытался. — Эй! — крикнул Исак. А затем, когда Исак возвращался обратно, снова набирая скорость под водой, он увидел маленькие пузырики воздуха, всплывающие на поверхность рядом с причалом. Эвен тоже нырнул под воду. Его одежда медленно раздувалась во все стороны, джинсовая куртка развевалась в воде, словно плащ супергероя, а белая футболка задралась, оголив часть подтянутого живота. Волны ласково поглаживали волосы Эвена. Он смотрел на него сквозь прозрачное зеркало морской воды. Исак подплыл к нему слишком близко. Он чувствовал себя прекрасно, находясь в воде, в то время как Эвен, кажется, растерял весь контроль и самоуверенность где-то на краю причала. Однако это не помешало ему ласково обхватить теплыми ладошками лицо Исака и, медленно притянув к себе, накрыть его губы своими. И Эвен уж точно не ожидал, что Исак ответит ему. Маленькие пузырьки воздуха, возникшие из-за легкого столкновения их губ, медленно плавали рядом с их лицами. Исак неуверенно положил руку на грудь Эвена, чувствуя жар, исходящий от его тела, даже несмотря на холодную воду. Вода не смогла забрать у Эвена его тепло, зато точно украла остатки кислорода из легких. И, когда это произошло, он ласково потянул Исака на поверхность, чтобы сделать глубокий, нужный для него глоток свежего воздуха. «Что я делаю?» подумал Исак, когда Эвен на секунду оторвался от него. «Что я делаю?» А затем Эвен снова накрыл его губы своими, прижимая его тело к лестнице у причала, в то время как Исак неуверенно обхватил его лицо влажными ладошками так же, как это сделал Эвен в воде. Губы у Эвена были холодными, а язык невероятно мокрым и горячим, и этот маленький контраст заставил Исака задрожать от нахлынувшего удовольствия. Эвен запустил длинные пальцы в волосы Исака, а его мокрая, прилипшая к телу одежда приятно охлаждала разгоряченную кожу русала. И он никогда в жизни не испытывал ничего правильнее, чем это. Он чувствовал, как по венам растекалось невероятное тепло от ощущения близости с этим человеком. Несколько секунд соленого поцелуя, и Исак вообще перестал думать. Перестал думать обо всем, кроме пухлых губ Эвена, его ласковых пальцах на скулах и горячем языке, которым Эвен скользил во рту Исака. Он пытался повторять за Эвеном, чувствуя, как приятное тепло растекалось внизу его живота, когда он слышал, как их губы медленно сливались в единое целое. Рука Эвена мягко поглаживала его волосы на затылке. А затем Исак резко отстранился и, широко раскрыв глаза, покрутил головой в поисках прервавшего их звука. Он до сих пор чувствовал нежные пальцы Эвена, поглаживающие его кожу на скулах. — Что это? — спросил Эвен. — Киты… — Исак тяжело дышал, мысли в голове путались. — Мне нужно идти. Эвен настойчиво повернул голову Исака и поймал его затуманенный взгляд. — Хорошо, — сказал он. Он снова нежно поцеловал его, и Исак почувствовал, как он медленно тает в прозрачной воде, растворяясь в собственных ощущениях и чувствах. Эвен с улыбкой потерся своим носом о нос Исака и оставил мягкий поцелуй на его губах. Исак резко развернулся и быстро поплыл в открытое море, боясь поймать на себе взгляд голубых глаз, которые ни за что не отпустили бы его. Он уже хотел было нырнуть в холодную воду, когда услышал, как Эвен закричал. — Исак! — русал обернулся через плечо. Эвен сидел на краю причала, сложив ладони у рта. — Ты все равно должен мне желание! И, несмотря на внезапно поднявшийся над водой ветер, Исак все равно его услышал. Он замер, а затем громко рассмеялся, отрицательно качая головой. Солнце медленно садилось за горизонт, оставляя после себя яркие оранжевые пятна на чистом голубом небе. Исак плыл сквозь воду, разбивая на осколки прозрачное зеркало морской глади. Он быстро набирал скорость, иногда выныривая из воды и жадно глотая легкими свежий воздух, чтобы потом снова оказаться в прохладной соленой воде, скрывающей его от любой опасности внешнего мира. И он даже сделал несколько прыжков над водой. Может быть, из-за внезапно накатившего веселья, а может быть, из-за Эвена. А затем он направился в залив. Песня китов была прекрасна. Она звучала невероятно мощно и громко, когда Исак наконец нашел горбатиков** глубоко в море. Троих из них он знал еще давно: они постоянно путешествовали и часто приплывали к заливу Галалога, чтобы поделиться новостями из западных вод. Рядом с их огромными плавниками, радостно переговариваясь и смеясь, плавали шелки. Только Сана и некоторые никси знали язык китов. Однако на свете существуют миллиарды вещей, которые можно сказать и без слов. И Исак знал это как никто другой. Нура и Эскильд плавали рядом с огромным старым китом, в то время как Сана сидела на его голове скрестив ноги и, нахмурившись, слушала их разговор. — Smal! Теперь уже все, заметив Исака, радостно поприветствовали его. Он медленно поплыл вокруг большого величавого кита, на секунду остановившись около его глаза, который приветственно моргнул. Ему показалось, что он увидел что-то невероятно глубокое и понимающее в этом большом черном зрачке. Горбатики запели снова, а шелки, вторя им, завели свою собственную песню. Их толстые мягкие тела радостно скользили по морской глади, которая всё еще сверкала под последними лучами заходящего солнца. Исак присоединился к ним, полностью отпустив все остальные мысли и чувства. Он просто наслаждался прекрасным моментом невероятного единения с морскими обитателями, ставшими ему такими родными. И он до сих пор чувствовал солоноватый вкус губ Эвена. Физический кайф после марихуаны давно уже перестал туманить голову, однако нереальное удовольствие от слов Эвена, от смеха Эвена, от прикосновений Эвена, от Эвена, еще долго растекалось теплыми волнами наслаждения по всему телу после их встречи. Исак старался петь. Он не знал ни одной песни русалок, не умел петь так же прекрасно, как никси, но он, определенно, попадал в ноты глухого веселого пения шелков. Эва и Вильде заметили его случайно, когда он, смеясь, проплывал над телом знакомого кита. Шелки тут же присоединились к нему. — Смотрите, Smal тоже поет! — закричал Магнус и начал нелепо хлопать ластами. — Привет, Havgutt! — поприветствовал его Махди. Исак плавал с шелками, вырисовывая незамысловатые узоры на воде и пуская наверх маленькие пузырики воздуха, прежде чем они, махнув ластами на прощание, смеясь, уплыли куда-то в глубь моря. С ним остался лишь Юнас, который пристально разглядывал Исака. Он улыбнулся ему мягко и искренне, и этого было достаточно, чтобы Юнас точно так же счастливо улыбнулся в ответ. Они плавали с китами, пока последние лучи солнца не упали за горизонт и горбатики не уплыли, все еще радостно перекрикиваясь между собой о чем-то своем. Сана и Нура возбужденно обсуждали новости с западных вод, в то время как в голове у Исака крутился один единственный вопрос. Он подплыл к Эскильду. — Эскильд, — начал он, но, встретившись взглядом с никси, стыдливо опустил глаза, заранее зная ответ на свой вопрос. — Мне очень жаль, Gullklump, — сказал Эскильд. — Я уверен, что где-то там, может быть, даже в западных водах есть кто-то, похожий на тебя. Если горбатики не видели их, это не значит, что их не существует. Эскильд ласково улыбнулся и ловким движением пальцев заправил выбившуюся прядь волос за ухо Исаку, но тот только неоднозначно пожал плечами. — Я знаю, — сказал он. — Спасибо… Спасибо, что всегда спрашиваешь у них. Эскильд грустно посмотрел на него, когда Исак, вздохнув, медленно поплыл по направлению к дому. Он почувствовал Юнаса рядом с собой еще до того, как увидел. — Я в порядке, — ответил Исак, опережая незаданный вопрос Юнаса. — Ты уверен? — спросил шелки. И сейчас он действительно был уверен. Морские киты всегда приносили в его жизнь капельку одиночества и отчаяния, когда он каждый год с грустью слышал от них одни и те же новости, заставляющие чувствовать себя невероятно опустошенным, несчастным и одиноким. Но Исак не был одинок. У него были Эскильд и Нура, которые всегда, не смотря ни на что, заботились о нем. У него также был Юнас — веселый, понимающий, самый лучший друг на свете. И, возможно, у него был Эвен с его вечными шутками и вкусными сырными тостами. И правда была в том, что Исак никогда в своей жизни не был одинок. Он улыбнулся и посмотрел на Юнаса. — Да, — сказал Исак. — Я, определенно, в порядке. Однако Юнас все так же пристально разглядывал его. — Хорошо… У меня есть несколько новых книжек для тебя, — сказал Юнас, резко меняя тему разговора. — Они в пластиковом контейнере под пристанью Morningcall. Шелки всегда старались не злоупотреблять магией, которой их учили никси. Поэтому Юнас очень редко накладывал на книги заклинания защиты от воды, отдавая предпочтение старым проверенным способам. — Правда, я не уверен, что они до сих пор не намокли. Я оставил их там несколько дней назад, когда погода оставляла желать лучшего. Хотел сразу рассказать тебе, но мы не виделись все эти дни, — сказал Юнас, и Исак снова уловил в его словах неозвученный вопрос. У русала мгновенно закружилась голова, а щеки залил привычный румянец еще до того, как ложь успела сорваться с его подрагивающих губ. Что бы сказал Юнас, если бы он рассказал ему правду? Сказал бы он, насколько это глупо и опасно? Это эгоистично. Ложь априори эгоистична. Он знал, что Юнас сильно волнуется за него, знал, что шелки всегда был негласным лидером стаи и на нем лежала огромная ответственность за каждого из них. И Исак был частью этой стаи. И каким бы строгим и колючим ни казался Юнас, Исак знал: он никогда не осудит его. Вместо этого он соберет совет шелков, позовет всех членов их стаи и поможет Исаку понять причину, почему это — самый глупый и опрометчивый поступок в его жизни. Но сейчас Исак не хотел видеть эту причину. Единственное, что он хотел видеть, — Эвен. — Lille havfue, у меня кое-что есть для тебя. Эскильд сел рядом с Исаком, который читал новую книжку, принесенную Юнасом. Воспоминания о том дне по-прежнему вызывали у русала смешанные чувства. С одной стороны, он откровенно наслаждался, смаковал каждую секунду, проведенную рядом с Эвеном. С другой, ощущал непреодолимый груз вины, твердо засевшей в его сердце. Эйфория от недавнего ощущения губ Эвена сводила с ума. Они целовались. Очень много. Соленые поцелуи со вкусом морской волны при встрече. Глубокие и чувственные, заставляющие тело Исака пылать и дрожать от наслаждения. А эти ленивые эскимосские поцелуи со вкусом недавно выкуренной травки на причале рядом друг с другом буквально не выходили из головы ни на секунду. Каждое касание, каждый взгляд и каждое сказанное слово затягивали его в непроглядную пучину морской воды, из которой он абсолютно точно не хотел выплывать. — Что это? — спросил Исак. — Та-да! — Эскильд вытащил руку из-за спины и с улыбкой показал маленький аккуратный браслет. — Браслет из бурой ламинарии или, как я его называю, Келп-браслет! Теперь ты сможешь в любой момент надеть на себя полный комплект человеческой одежды. Исак взял его в руку. Он был сделан из маленьких темных нитей морской ламинарии, плотно сплетенных вместе с белыми дисками. Эскильд однажды надевал что-то похожее на шею, оттеняя свой зеленый цвет кожи яркими вкраплениями ожерелья. — Сделаны из зубов косатки. Они защитят тебя от всех опасностей наверху, потому что мы всегда будем рядом, — объяснил Эскильд, и Исак провел пальцем по резным рисункам на дисках. — Нура, Линн, я и некоторые шелки, с которыми ты дружишь. Исак медленно погладил гладкую поверхность зуба кита. Его губы нервно подрагивали, словно он хотел что-то сказать, но в горле неожиданно пересохло, и слова застряли где-то глубоко в легких. Эскильд ждал реакции. — Gull? Исак крепко сжал браслет в ладони и посмотрел Эскильду в глаза. Возможно, он все еще чувствовал вину за ложь Юнасу, а может быть, та забота и преданность, которую всегда дарили ему никси, наконец заставили его понять, что справиться со всем этим в одиночку ему не по силам. Иначе объяснить то, что он сказал дальше, было просто невозможно. — Я поцеловал человека. Острые уши Эскильда вздрогнули, и он вскинул брови. Он был удивлен. Но не так удивлен, как ожидал Исак. — Ого, Gull, я горжусь тобой! — сказал Эскильд. — И как это было? Девочку или мальчика? Я впечатлен, ты такой быстрый! Глаза Эскильда горели, а с губ были готовы сорваться новые вопросы, требующие всех подробностей. — Nei, я не быстрый, — сказал Исак, разглядывая браслет. — Я знал его до того, как попросил тебя научить меня трансформации. — Оо… Так у тебя был кто-то на примете, когда ты… — что-то на лице Исака подсказало Эскильду, что все не так просто, как казалось сначала. Может быть, именно поэтому русал так боялся поднять на него сверкающие глаза. — Ох, lille havfrue. Исак мысленно дал себе пощечину. — Я не думал, что это произойдет. Он недавно переехал в Галалог, и я заметил его, когда он рисовал на причале. Он увидел меня, и я… Исак не знал, как объяснить то, что происходило между ними дальше. — Как его имя? — Эвен, — сказал Исак, и тут же поймал себя на мысли, что это был первый раз, когда он произнес это вслух. И имя звучало так правильно. — Как много он знает? — спросил Эскильд. — Кто-нибудь еще знает? Исак отрицательно помотал головой. Кудряшки медленно заскользили по воде. — Не так уж и много, и больше никто. Он приехал в Галалог один и поселился в доме за городом. Я даже не говорил с ним до недавних пор. Он никому ничего не расскажет. Сказал, что не будет задавать никаких вопросов, если я не хочу на них отвечать, — сказал Исак, чувствуя отчаяние в попытке оправдать Эвена. — Он не опасен. — Gull… У людей существует целая куча способов навредить морским обитателям, — сказал Эскильд, ласково поглаживая челку Исака. Раньше прямота и открытость никси заставляла Исака чувствовать себя некомфортно. Однако годы непрерывного общения с Эскильдом дали ему понять, что именно это помогало ему избавиться от всех тяжелых мыслей и чувств, съедающих изнутри. — Что ты имеешь в виду? — спросил Исак. — Просто… Люди не привязаны к морю, есть целая тысяча мест, куда они могут в любой момент отправиться. Они словно пламя — дикие, красивые и такие непредсказуемые. И очень часто у них складываются не очень хорошие отношения с морем. Исак вспомнил историю Нуры. — Эвен не… Эвен не такой. Вот, что вертелось у Исака на языке, но даже в голове звучало так отчаянно и жалко, что он не позволил словам сорваться с его губ. — Может быть и нет, — признал Эскильд, но это звучало неубедительно. Маленькие огоньки света неярко мерцали над их головами. Исак снова ласково пробежался пальцами по белым дискам на браслете, чувствуя шершавые сколы ручной резьбы. — Он называет меня Исак. Краешки губ Эскильда непроизвольно дернулись. — Тебе нравится? — Исак кивнул. — Хорошее имя… Исак. Исак тоже не смог сдержать счастливой улыбки. Никси нежно провел теплой рукой по его волосам. — Ты слишком хорош для него, Gullklump, ты ведь знаешь это? — промурчал Эскильд. Исак, вздохнув, закатил глаза. — Ты это знаешь. Видимо, он очень особенный человек. Ты уже…? Эскильд сделал довольно неприличный жест руками, заставив Исака в ужасе широко раскрыть глаза. — Nei! Эскильд, заткнись, — Исак резко накрыл ладошками свое лицо. — Эй, не говори так, пока не попробуешь человеческий секс. Почему, по-твоему, во всех сказках единственное, что интересует читателей, — это секс человека и русалки? Несмотря на все предложенные теории об этом, мы-то с тобой можем… — Что?! Эскильд укоризненно посмотрел на Исака, нахмурив брови. Его лицо горело, и он ненавидел буквально все в этом разговоре. — Не притворяйся невинным, lille havfrue, — сказал Эскильд, ласково ущипнув русала за нос. — Исак бы не просил меня научить его превращаться в человека для простой вечерней прогулки по улочкам Галалога.