It comes in waves

Примечание: Mora mi er havet. (норвежск.) Моя мать — это море. Эвену нравилось наблюдать за тем, как Исак, сидя на краю причала, с интересом смотрел фильм на его ноутбуке. Он пристально рассматривал картинку, не сводя глаз с экрана. Это был его третий фильм. Эвен однажды заявил, что «10 причин моей ненависти» — классика мирового кинематографа, поэтому Исак не мог винить его за слишком частые заинтересованные взгляды, которые он кидал на русала, когда он отвлекался. Эвен, казалось, завел себе одну очень интересную привычку: задавать миллионы дурацких вопросов, игнорируя все самые важные. Он никогда не спрашивал: «Где ты живешь? Там есть другие, такие, как ты? Как именно работает твоя магия?». Эвен никогда не спрашивал то, что ожидал от него Исак… Впрочем, он сам рассказывал ему о себе. И это были абсолютно тупые односложные комментарии типа: «Я живу с никси. Дружу со стаей шелков». Но и они не шли ни в какое сравнение по нелепости с вопросами Эвена. — Так… У тебя нет члена, да? — Что?! Исак покраснел от лица до кончиков пальцев на ногах, когда Эвен восхищенно разглядывал его, подперев лицо ладонью. Вся ситуация почему-то смешила его, и он, тихо хихикнув, покраснел еще больше. — Ты не обязан отвечать, — напомнил ему Эвен. Исак отрицательно покачал головой. Нервно просунул мокрые пальцы в дырки между досками и, облизав губы, закатил глаза. — Nei, все нормально. У меня нет члена, — сказал Исак, смущаясь последнего слова. — Ну, в моей естественной форме. Эвен удивленно вскинул брови и недоверчиво наклонил голову вбок. — Естественная форма? А какие еще бывают? — спросил он. Исак ласково провел пальцем по браслету на запястье. — Мм… Я практиковался превращаться в человека, — объяснил Исак. — Что-то новое для тебя? — спросил Эвен. Его длинные пальцы мягко скользнули по чешуйкам на хвосте, посылая легкую волну дрожи по позвоночнику Исака. Невинное движение, которое с каждым разом становилось чем-то невероятно интимным между ними. Хвост машинально дернулся, и Эвен, заметив это, улыбнулся, смущая Исака еще больше. — Ага… Я покажу тебе скоро. На самом деле Исак понятия не имел, почему до сих пор не сделал этого. Он научился принимать человеческую форму на четыре часа, умел превращать ракушки на браслете в полный набор одежды из морской ламинарии и даже смог встать на ноги в одну из вылазок с шелками на Великие скалы. Он, конечно, шатался, как пьяный матрос, но с каждым днем чувствовал себя гораздо увереннее. Однако все еще недостаточно, чтобы показать Эвену. Исак хотел его удивить. — Так… Как русалки размножаются, если у них нет члена? Лицо Исака, которое постепенно возвращалось к своему нормальному оттенку, снова покрылось красными пятнами. — Ну, мы просто… Приходим из моря? — сказал Исак. Эта мысль впервые пришла ему в голову. — Ну, знаешь, из морской пены и волн… — Так, твоя мать — это океан? — спросил Эвен, улыбаясь, и Исак улыбнулся в ответ. — Ja… Mora mi er havet. Все, что Исак знал о себе, рассказывала ему Сана. Иногда, оставаясь с ним наедине, она задумчиво смотрела на линию горизонта и тихо спрашивала: «Ты хочешь знать, откуда приходят русалки?». Однако чаще всего Исак сам задавал ей вопросы, когда становилось особенно грустно и одиноко. Он всегда боялся, что она расскажет больше, чем ему хотелось бы знать. Эвен тихо рассмеялся и, облокотившись на ладони позади себя, снова вскинул брови. Ветер, ласкающий его волосы, игриво взлохматил прядь его волос и небрежно бросил ее на лоб. — Так… Если русалки не могут размножаться половым путем, — начал Эвен, и Исак прищурился. Они оба думали о последней теме по биологии, которую изучали на причале вместе. — Занимаются ли русалки сексом? Исак медленно открыл рот, а затем снова закрыл, мысленно пытаясь сформулировать свой ответ. — Я... Эмм... Да, русалки занимаются сексом, — сказал Исак. — Занимаются ли сексом люди, которые не хотят детей? А геи и лесбиянки? Эвен рассмеялся. — Ты прав, ты прав, извини. Это был чертовски тупой вопрос, — признал Эвен, неосознанно задерживая взгляд на тонких влажных губах Исака, вспоминая все моменты, когда Исак был полностью открыт для новой идеи секса. Не то чтобы у них уже был секс, но Исак думал, что был достаточно прямолинеен и безоговорочно прозрачен в своих намерениях и желаниях… — Хорошо, вы занимаетесь сексом, но у вас нет… Ты понял… Как все происходит? Только в человеческой форме? Исак взволнованно вздохнул, нервно проводя подрагивающими пальцами по ракушкам на своей шее, но взгляд не отвел. Хотя, может быть, это был искренний интерес к ярким голубым глазам Эвена. — Ну… Это просто что-то… Большее, я полагаю, — сказал Исак. Его знания исходили из похожих разговоров с шелками. — Мы не сосредотачиваемся на чем-то одном. Это словно… Это происходит, как у девушек, — Исак вспыхнул, вспомнив неловкие разговоры с Эвой и Вильде. — Секс не для размножения, поэтому для русалок секс — это просто… Сближение. Последняя часть была заботливо позаимствована из слов Саны, которыми она делилась с ним, зная, что у него нет опыта в этих делах. Исак встречался с несколькими шелками, однако это никогда не заходило слишком далеко. Обычно он был сам по себе, игнорируя походы шелков на берег и в Галалог и не очень интересуясь их интрижками с людьми. — Секс — это просто быть ближе, — сказал Исак. Эвен медленно наклонился ближе, и Исак взглядом проследил за его длинными пальцами, которые до сих пор нежно ласкали его хвост. Сердце настойчиво стучало в грудной клетке, а уши горели. Приятная дрожь мгновенно пронеслась по всему его телу, когда Эвен нежно убрал непослушную прядь волос с его лица холодными пальцами. В следующий раз, когда мозг Исака снова стал работать, он лежал на плече у Эвена и лениво водил дрожащими пальцами по скатавшейся мягкой шерсти свитера мальчика. Заходящее солнце ласково скользило по его коже, сверкающей под нежаркими лучами. Пальцы Эвена поглаживали мягкую кожу на щеках Исака, иногда медленно касаясь его кудряшек за ухом. Он влажно провел губами по его лбу и на секунду глубоко задумался. Сердце Исака тяжело бухало по ребрам. — Хей… Исак? Исак не поднял голову, только завороженно смотрел на подрагивающее горло Эвена. — Да? — Ты можешь остаться?.. Немного подольше? Пока солнце не сядет? Исак медленно провел пальцем по его кадыку. — Хорошо. Солнце слишком быстро опускалось за горизонт, разбрызгивая вокруг себя красные и оранжевые разводы света, оседающие на белоснежных облаках. — А навсегда? — спросил Эвен. Исак прикрыл глаза, и его губы дернулись вверх. — Хорошо.

***

В доме у Эвена всегда было холодно. Старые деревянные окна пропускали сквозь себя северный ветер, задувающий в каждую трещинку. Полы были повреждены морской водой, которая раньше заливала весь дом во время приливов, однако рисунки и вырезки из журналов, висящие на потрепанных временем обоях, всё равно не давали почувствовать себя здесь неуютно. В гостиной стояло огромное зеленое кресло, а на книжных полках Эвен расставил всю свою огромную коллекцию книг и DVD. Он снимал этот маленький дом уже несколько месяцев, но с каждым днем в голове все прочнее оседала навязчивая идея заработать немного денег после выпуска и купить его вместе с причалом. Здесь дышать было намного легче, чем в Осло. Однажды в холодное утро субботы Эвен сидел за маленьким кухонным столом. С этого места открывался отличный вид на пристань и берег, где иногда появлялись громкие любопытные посетители. В голове у Эвена засела навязчивая мысль, которую он последние три дня пытался сформулировать в конкретную идею. Всю свою жизнь, проживая в Осло, Эвен был уверен, что рожден для того, чтобы снимать фильмы. Но с тех пор, как он переехал в Галалог, его жизненная цель и все желания в целом сильно изменились. Теперь он думал, что фильмы — это всего лишь истории, рассказанные посредством картинок и музыки. И существует огромное количество способов передать красоту и смысл этих историй. До встречи с Эвеном Исак никогда не смотрел фильмы, однако мальчик видел, как горели его глаза и взлетали брови, когда он читал книгу об Ахиллесе. Он видел маленькую морщинку между его бровями, возникающую из-за смущения или непонимания. И он видел в ней всё. Видел в ней еще одну историю. А основа каждой истории — это любовь. Alt er love — писал он на полях тетради снова и снова. Это было нарисовано большими буквами на деревянной поверхности его гитары, аккуратно прописано на нижней части курсовой работы. С каждым днем он незаметно для себя увеличивал площадь распространения этой надписи. Мысли Эвена прервал настойчивый стук в дверь. Он удивленно вскинул брови, потому что у него действительно не было близких друзей, знающих место, где он живет. Эвен любил одиночество, обнимал его длинными руками, находя по-своему романтичным и творческим. Стул неприятно царапнул холодный пол, когда Эвен встал и настороженно подошел к двери. У него не было окна или глазка, чтобы посмотреть на незваного гостя, поэтому он только мог открыть дверь и надеяться на то, что за ней не окажется безумный психопат-убийца. Старые петли заскрипели, и Эвен, осторожно открыв дверь, на мгновение застыл в неестественной позе. — Hei, меня зовут Исак. Я новенький в Галалоге. На крыльце стоял мальчик. Его маленькие кудряшки забавно колыхались на ветру, а одет он был в серую толстовку с черными шнурками на капюшоне и модные черные штаны, которые были очень похожи на те, что когда-то носил Эвен. Он очаровательно улыбался. — Приятно познакомиться, — сказал он. Улыбка мальчика и вправду была прекрасна, а нос слегка покраснел от холодного осеннего ветра, задувающего под легкую футболку Эвена. Эвен знал, что у него широкие изумительно-яркие глаза и что он часто облизывает губы. Единственное, чего Эвен сейчас не знал, — что сказать. Потому что мальчик ждал. Внезапно его улыбка стала еще шире. — Боже, видел бы ты сейчас свое лицо! Эвен наконец моргнул, приходя в себя. — Ты придурок! — засмеялся он и шагнул к Исаку ближе. Эвен длинными пальцами аккуратно сжал его подбородок, легонько стукнул коленкой по его ноге, наклонил голову Исака в сторону, разглядывая новый человеческий образ его русала. — Я реально удивил тебя, — радостно воскликнул Исак. Эвен был полностью поглощен разглядыванием нового Исака, чтобы ответить. Он выглядел как один из его одноклассников. Эвен, и вправду, мог сказать, что он бы прекрасно влился в толпу школьников в столовой. И несмотря на это, он выглядел так волшебно и безупречно, что Эвен все равно, увидев его, утонул бы в глубоком море его мальчишки. — Хочешь зайти? — наконец спросил Эвен. — Да, — ответил Исак. Весь следующий час Эвен проводил подробную экскурсию по своему дому. — Это ты нарисовал? — Да. — Хорошие. Мне нравятся. Исак двигался медленно, сощурив глаза, улыбался, рассматривая рисунки на стене. Эвену нравилось наблюдать за ним. Поверить в то, что это его Исак стоит на ногах в доме и счастливо улыбается, было чем-то невозможным, однако ему с каждой секундой нравилось это все больше и больше. — Что это? — Чайник. Он согревает воду. — Никси тоже так умеют. — Но они жульничают. Исак усмехнулся. В трещинки на окне шумно задувал ветер, разносящий соленый запах моря по всему дому. — А это что за большая фигня? — Это духовка. — О, я читал о духовках. — Ты читал о духовках? — Я имею в виду, читал книги, в которых упоминаются духовки. — Ты знаешь, что еще очень похоже на духовку? — Что? — Тостер. Следующие сорок минут Исак упорно пытался научиться делать идеальные тосты. Кардамон, который он обнаружил в дальнем углу кухонного шкафа Эвена, был ужасен, однако еще никогда их не смешило что-то больше, чем маленький кусочек хлеба, заправленный всевозможными приправами. После еды они смотрели фильм, хотя Эвен вряд ли мог сказать, что смотрел его очень внимательно, не отвлекаясь. Это слишком сложно: пьянящий Исак, лежащий на его теле, его новые конечности, которые они теперь могли переплести в совершенно изумительные лабиринты. Шепот, скользящий из его приоткрытых губ. Эвен чувствовал, как сбивалось его дыхание и мысли улетали далеко в космос, когда Исак хрипло шептал его имя, возбуждающе выдыхая горячий воздух в шею. — Мы пропустим весь фильм, — пробормотал Исак, медленно скользя горячими пальцами по плечу Эвена, посылая легкую дрожь по позвоночнику. — Ты сегодня человек, верно? — Эвен влажными губами дотронулся до его шеи, чувствуя, как бьется сердце Исака под ними. Это невероятно. Невероятно. — Это то, что люди делают, когда смотрят фильм. И Исаку было совсем необязательно знать, что Эвен никогда в жизни так не делал. После фильма Исак и Эвен сидели на маленьком кухонном подоконнике, раскуривая косяк. Последние лучи солнца лениво уходили за горизонт, а их ноги были скрещены между собой длинной паутинкой. Исак знал, что Юнас и остальные шелки непременно будут ждать его на Великих скалах. Знал, что Нура будет спрашивать Эскильда, где он, и знал, что Эскильд просто ужасный лжец, который ни за что не сможет придумать оправдание для русала. — Боже… Ты такой красивый. Исак покраснел и попытался спрятаться в мягком дыме, растворяющемся в прохладном воздухе комнаты. Он хотел сказать Эвену, что он тоже очень красивый. Облизал губы и уже открыл рот, чтобы неловкие слова сорвались с его губ, однако не издал ни звука, потому что комната неожиданно закружилась перед глазами. У него не было ни единого шанса избежать этого. В одну секунду его коленка резко дернулась, задевая ногу Эвена, который в это время ласково поглаживал его открытую лодыжку, а в следующую у него уже не было ни коленок, ни лодыжек. Резкая трансформация разорвала хрупкий баланс его тела на подоконнике, и он плашмя упал на холодный кухонный пол. — Исак! Исак лежал на полу. Его хвост слегка подрагивал. Возможно, действие марихуаны еще не закончилось, и голова не соображала, но он игриво опрокинул голову назад и громко рассмеялся. Ракушки на шее зазвенели, вторя заливистому смеху мальчика. И, когда Эвен обеспокоенно опустился рядом, Исак только усмехнулся. — Все в порядке? — спросил обеспокоенный Эвен. Он терялся между ощущением испуга за Исака и реакцией на его заражающий смех, который непроизвольно заставлял его губы расплываться в ответной улыбке. Все это только еще сильнее смешило Исака. — Да, детка, я в порядке, — протянул Исак. — Ты только что назвал меня деткой? Исак слышал это ласковое прозвище в фильмах, которые они смотрели, и книжках, которые он читал. Он думал, что это невероятно глупо, но сейчас, казалось, оно стало нравиться ему. — Детка, детка, детка, — подтвердил он, сдвинувшись головой на колени Эвена. — Боже, ты накурился, — усмехнулся Эвен. — Ты виноват, — сказал Исак. Он действительно выкурил слишком много, забыв обо всем на свете, кроме невероятного мальчика, сидящего напротив. — Я виноват, — признал Эвен. — Но серьезно, что произошло? Ты в порядке? Исак кивнул и закрыл глаза. Ему нравилось ощущение длинных теплых пальцев Эвена, приятно ласкающих его мягкие волосы. — Да… Просто потерял счет времени. Я никогда не был в человеческой форме так долго, — объяснил Исак. Холодный ночной ветер скользил по всей комнате. По неизвестным причинам Исаку всегда было невероятно холодно, когда он находился не в воде. Это действительно было странно, учитывая то, что он никогда в своей жизни не замерзал в заливе даже в самые суровые норвежские зимы. Он поёжился, но вставать не хотелось. — Это из-за меня ты потерял счет времени? — спросил Эвен, и Исак открыл глаза. Безусловно, Эвен знал ответ на этот вопрос. Откровенно флиртуя, он приподнял бровь, усмехнувшись. Исак улыбнулся. — Да, — он резко выдохнул и опустил дрожащие пальцы на горячую щёку Эвена. Эвен тут же ответил на ласку, прижимая пальцы Исака еще ближе, и это заставило русала на секунду задержать дыхание, чтобы прийти в себя. «Думаю, я, правда, мог…» размышлял Исак. «Думаю, я, правда, мог… Мог остаться здесь навсегда». Но он не мог. И тогда Исак сделал важное для себя решение. — Эвен… Я собираюсь рассказать Юнасу о тебе, — прошептал Исак. — Твой друг-шелки? — уточнил Эвен. — Думаешь, все будет нормально? Исак кивнул и медленно переплел свои пальцы с пальцами Эвена. — Я думаю, они поймут. Остальные тоже… Эвен мягко наклонился к нему, закрывая своей головой свет из окна, переплетая свои длинные руки у него на груди и притягивая к себе еще ближе. Он мягко светился под последними лучиками заходящего солнца, когда, улыбнувшись, ласково поцеловал Исака в нос. — Хорошо.

***

Эвен ждал на пристани, когда Исак приплыл из залива. Три пары черных, как смоль, глаз заинтересованно уставились на него из толщи воды. Небо было полностью затянуто серебряными облаками, а холодный ветер был необычно спокоен. Исак не мог сказать, знак ли это, однако чувствовал невероятное напряжение природы, которая сейчас, кажется, затаила дыхание. — Я знал, что ты что-то скрываешь. Я имею в виду, мы беспокоились за тебя… Я даже не знаю, — сказал Юнас, когда они сидели бок о бок на большом утесе, простирающегося на сотни километров по берегу и уходящего глубоко в море. Исак несколько раз упал, пытаясь забраться и сесть на землю, но Юнас терпеливо ждал. — Я никогда не думал, что ты… — Извини, — сказал Исак, сгорбившись под взглядом друга. Он не знал, за что извинялся. Просто ему было жаль. Юнас тяжело вздохнул, а ветер ласково потрепал его кудрявые волосы. Нахмурившись, он даже попытался улыбнуться. — Что было, то прошло, — сказал он, и в его словах прозвучала маленькая толика надежды, приободрившая Исака. — Так, он тебе действительно нравится? — Да, — прошептал Исак своим коленкам. Он смотрел на дельфинов, радостно купающихся на побережье. Они издавали забавные звуки, выпрыгивая из воды и осыпая все вокруг себя маленькими солеными брызгами. Следующее признание Исака прозвучало еще тише. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Исак чувствовал, как Юнас наблюдал за ним краем глаза. Облака застилали все небо, быстро проплывая над головами. — Думаешь, он останется? — наконец спросил Юнас. В горле у Исака все пересохло. Это было то, о чем он старался никогда не думать. Но он знал, что такой ответ Юнаса не устроит. — Это имеет значение? — попытался он. — Конечно, — сказал Юнас. Исак хотел сказать да. Он хотел убедить Юнаса в том, что Эвен не такой, как Вильям, что Эвен будет с ним во что бы то ни стало и они всегда будут вместе. Но ему надоело врать самому себе. Он не был дураком и знал, что то, что будет разбито на берегу, никогда не сможет заново восстановиться в море. — Я не знаю. Юнас не отвечал, и Исак непроизвольно начал вслушиваться в пение дельфинов, которое с каждой минутой стремительно затихало. Он посчитал большие и маленькие вершины скал вокруг себя и попытался придумать каждой из них красивое человеческое имя. Юнас задумчиво почесал подбородок, смотря вдаль. Исак почувствовал, как его сердце мгновенно сжалось в цепких щупальцах осьминога. — Ну… — наконец сказал Юнас. — Тогда, я полагаю, мы должны встретиться с ним. Исак был весь как на иголках с тех пор, как Юнас захотел увидеться с Эвеном. Он беспокоился о том, что шелки подумают о нем, что первое сделают, когда увидят. Эвен был дружелюбным и открытым, но это был первый раз, когда два мира, одинаково важных для Исака, должны были столкнуться на причале. Исак нервничал. Он доверял Эвену и шелкам, но то, что происходило между ним и Эвеном, до сих пор казалось ему чем-то хрупким, готовым легко разбиться вдребезги в случае непредвиденных трудностей. Шелки лениво скользили по воде рядом с причалом, когда Исак уверенно подплыл к берегу и, превратившись в человека, позволил Эвену помочь подняться с песка. — Halla, — сказал Эвен, и его голос был слишком мягким для пугающей тишины вокруг них. Исак отдал бы все за короткий легкий взмах крыльев воздуха, чтобы сгладить невероятную атмосферу беспокойства и тревоги. Но ветер был мертв. — Halla, — ответил Исак, борясь с желанием притянуть Эвена к себе и поцеловать прямо на глазах у шелков. Несмотря на гнетущее чувство внутри и дикий страх перед неизвестностью, сердце Исака постепенно замедлялось под теплым взглядом и искренней улыбкой Эвена. Если Эвен не боялся, то и Исак не должен был. — Они выйдут на берег? — спросил Эвен, за плечом Исака заинтересованно разглядывая три пары черных глаз, сверкающих над водой. — Мм… Они придут через минуту. Им нужно спрятать свои шкуры, и они не хотят делать это перед тобой, — объяснил Исак. Эвен кивнул. В его глазах сверкали смешинки. — Точно! Я ведь могу украсть их шкуры и заставить их стать моими тюленями-женами! Я погуглил это, — громко сказал Эвен, чтобы шелки тоже услышали. — Им не стоит беспокоиться. Я буду самым лучшим мужем на свете. Я очень нежный любовник. Скажи им, Исак. Исак шокировано хихикнул, а его уши медленно покрылись красными пятнами. Магнус и Махди тоже рассмеялись, хотя Исак не был уверен, что это прозвучало не обидно для них. Юнас кинул на них недовольный взгляд. Исак закатил глаза и, все еще хихикая, ласково подтолкнул Эвена к домику у пристани. — Пошли. Они придут через минуту, — сказал Исак. — Двое из них уже думают, что я забавный, — прошептал Эвен, пока они шли. — Остался один! Исак подумал, что он не прав. Он задался вопросом: смех шелков —  это хороший знак для человека?