LOVE - EVOL

      Когда Юри открыла дверь, зал "Невы" залился перезвоном колокольчиков. Юри посмотрела вверх: под потолком, цепляясь за люстры и карнизы, как лианы в джунглях, извивалась гирлянда. Маленькие синие колокольчики заливались дрожью. - Это что еще за новшество? - спросила Юри у Ольги Константиновны, которая бережно, как собственного ребенка, обмахивала тряпочкой фарфоровый чайник. - Это к приезду Виктора Анатольевича. - Он любит такие штуки? - Юри протянула руку к одному из колокольчиков и коснулась его холодного трепещущего язычка.       Ольга Константиновна фыркнула, скорчила рожу и стала протирать чайник еще тщательнее. - Штуки, - бормотала она, - штуки. Вы посмотрите на нее. Виктор Анатольевич - гений. И это не штуки, это послания муз, которые его вдохновляют. Ну, он так говорит.       Юри подошла к кассе, уселась на свой излюбленный стул с райскими птицами. - Ну что ты тут шатаешься? - сокрушалась Ольга Константиновна, - только мешаешь мне и Юленьке работать. - А я сегодгя не к Юле, - сказала Юри и, выдержав небольшую паузу, спросила: - А где она? - На втором этаже готовит студию к приезду Виктора Анатольевича. - Тоже колокольчики развешивает? - Тьфу ты! - возмущенно выдохнула Ольга Константиновна. - Нет, ну до чего надоедливая. И за что ты на наши с Юленькой головы свалилась.       Юри широко улыбнулась Ольге Константиновне, к вечным придиркам которой не только привыкла, но и даже прониклась симпатией, и легко взбежала вверх по ступенькам. Юри не раз за последние дни замечала это странное свойство: стоило только подумать о Юле, как тело тут же становилось невесомым.       У Минако приходилось тяжело. Она, безусловно, была талантливым учителем, и степень ее таланта измерялась строгостью подхода. Юри разрывалась от противоречивых чувств и работала, работала, работала. Сперва она боялась. Боялась ответственности за разбитую бутылку и растекшийся по полу вязкий ликер, когда сбила Минако тележкой в магазине. Боялась неизвестности, когда та втащила ее в свою студию, толкнула в центр и заставила смотреть. Юри и сейчас прекрасно помнит этот момент: два белых прямоугольника солнца под ногами, седые пылинки в воздухе, бледно-желтые стены размытыми пятнами в стеклах очков и прекрасные феи в легких облачных юбках. Тонкие, изящные, они тянули к Юри свои длинные руки и шеи. Закидывали одну ногу на станок, поднимали вверх подбородки и тянулись. А Юри стояла перед ними в своей серой толстовке, затасканных джинсах, купленных в отделе больших размеров, и ботинках на низком ходу. Юри терла друг о друга свои мягкие пухлые ладошки и прятала взгляд. От смущения лицо горело, и очки то и дело сползали с потного носа. Феи не обращали на нее никакого внимания. Они в своем другом мире, встав на цыпочки, тянулись к совершенству. - Нравится? - спросила Минако, указывая на своих девочек. - Ага, - промямлила Юри. - Как они тебе не стать, но это и не нужно. Я уверена: из тебя может выйти что-нибудь путное. - Правда? - Ну разумеется. Только денежку заплати.       Юри сперва боялась просить у мамы денег на занятия в балетной школе. В самом деле, ну что она, семнадцатилетняя толстушка, там забыла. Хоть недостатка в деньгах семья Кацуки больше не испытывала, Юри все равно не хотелось быть причиной лишних трат. Но мама идею одобрила и без колебаний заплатила на месяц вперед. Юри была и рада, и напугана, и растеряна. - Зачем вам вообще это надо? - спросила она Минако на первом занятии, лежа на полу, красная и уставшая.       Минако загадочно улыбнулась: - Я просто очень люблю свою работу.       Лишь несколькими годами позже Юри узнала, что студия была на грани закрытия, и Минако, пытаясь спасти свое детище, использовала любые уловки для привлечения новых учеников. Юри не обижалась. Юри была благодарна.       В том, что Минако любит свою работу, Юри не сомневалась ни секунды. Еще никто не истязался над ней с такой самозабвенной страстью. Юри выползала из студии еле живой, плакала, стонала и клялась больше никогда туда не возвращаться. А на следующий день снова шла. В какой-то момент это стало привычкой, потом - обязательной частью ее жизни.       Юри менялась. Менялась не только внешне. Она тянула руки и шею совсем как прекрасные феи, хотя была вовсе на них не похожа. Да она и не стремилась походить на них. Просто, прикасаясь к красоте, Юри чувствовала прекрасное повсюду и прежде всего - в себе. Ее тело становилось выносливым и гибким, а душа - свободной. Юри видит картинки обрывочных воспоминаний: ее вытянутая рука, смуглое мягкое плечо, много света, строгое лицо Минако рядом и ни с чем не сравнимое чувство, будто весь мир готов принять тебя в объятия. Юри понимает, что именно это чувство свободы, которое давалось ей с огромным трудом, раз за разом возвращало ее к дверям студии. Юри проделала большую работу. Юри готова признать, что старалась не только для себя.       Юля идет по коридору, прижимая к груди ком ветошных лохматых тряпок, резиновых перчаток и серебристой мишуры, которой самое место на новогодней елке. В ней что-то поменялось. Что-то гордое и прекрасное, утерянное в закромах памяти Юри, вылазило наружу. Юля сегодня заплела высокую пышную гульку и украсила волосы заколкой. В полутемном коридоре ее огромные глаза казались еще больше и зеленее, а лицо – Юля бы ее убила – выглядело по-детски милым. Юля о чем-то задумалась, и Юри смотрела на нее затаив дыхание. Было приятно просто любоваться ей. Почти как в школе, только Юля больше не кажется неприступной стеной. Прядь выбилась из прически и упала Юле на лоб. Она попыталась сдуть ее вверх, но непослушная прядка только больше пушилась и лезла в глаза. Юля раздраженно засопела. Зрелище было слишком милым, и Юри, не выдержав, прыснула. Юля тут же замерла, посмотрела на Юри, притаившуюся за стеной, прошлась взглядом по ее трясущимся от смеха плечам. Юри с азартом потенциального самоубийцы наблюдала, как Юлины щеки наливались пунцовым цветом, а брови сдвигались все ниже. Сейчас ей точно влетит. - Весело тебе там, да? Надо мной смеешься? – кипятилась Юля. – А ну иди сюда, дочь самурая.       Юри попыталась успокоиться, но вместо этого рассмеялась еще громче, уже не сдерживаясь. Смущенная Юля была великолепна. Юри хотелось взять ее в охапку и унести далеко-далеко, туда, где нет никаких проблем, нет ни прошлого, ни настоящего, а только они вдвоем и этот очаровательный румянец на Юлином лице. Отсмеявшись, Юри поняла, что Юля все это время стояла на месте, замерев, и смотрела на нее. Юри не могла разглядеть Юлиных глаз, но чувствовала, что в этом взгляде отражение перемен. Юри замолчала и тоже посмотрела на Юлю. Далекая, волшебная, она стояла посередине коридора в своем рабочем синем халате и наверняка пахла хлоркой. Как фея из студии Минако, только в сто крат прекраснее. - Ну чего уставилась, - грубо сказала Юля, хотя только что сама разглядывала Юри как какое-то чудо. - Да ничего, - ответила Юри, - просто у тебя красивая заколка, вот ей и любуюсь. Признайся, Юль, - по лицу Юри расползлась хитрая ухмылка, - для меня наряжалась? - Вот еще! Да ты… Вообще уйди и не мешай мне работать.       Лицо Юли снова вспыхнуло, а нижняя губа трогательно задрожала от негодования и смущения. Юри, конечно, попала в цель. За несколько лет в модельном бизнесе она научилась неплохо разбираться в людях. Эх, если бы она знала в школе, как приятно видеть красное Юлино лицо. Если бы она осознавала, ради чего пыталась давать отпор и побольнее схватить за руку эту вредную девчонку. А ведь она, в отличие от Юри, совсем не изменилась. - Я не буду мешать, Юль, честно-честно. Просто занимайся своим делом.       Юля фыркнула и пошла вперед по коридору навстречу Юри. Она высоко подняла голову и сжала губы, так и демонстрируя всем своим видом напускную незаинтересованность. Заколка блестела вместе с ее волосами, и, если бы не халат и охапка мусора в тонких голубоватых руках, Юри приняла бы ее за горделивую принцессу. Юля была как шоколадная плитка: с виду твердая, а задень теплым дыханием – растает. Наверное, потому так и хотелось задевать. Словами, случайно-продуманными прикосновениями – хотелось ее ощущать. - Давай я тебе помогу, - сказала Юри, когда Юля поравнялась с ней. - Не надо, Кацуки, я сама. - Ну совсем немножко, - взмолилась Юри и сделала шаг вперед. - Я же сказала: не надо. - Но тебе же тяжело.       Шаг, шаг, шаг. Юри делает шаг вперед, Юля – назад. Юри подходит ближе. Юри хочет сократить расстояние. Юля отходит в сторону. Юля очень упрямая, но Юри ведь тоже. В какой-то момент Юля перестает отдаляться. - Просто позволь тебе помочь, Юля, ну в чем проблема? - Проблема в том, Кацуки, что ты меня зажимаешь, - сказала Юля раздраженно.       Юри нашла в себе силы оторваться от Юлиных глаз и посмотрела за ее спину. Юля прижималась к стене. Юри вдруг поняла, что они стоят совсем близко друг к другу, и из груди как будто палкой выбили весь воздух. Прежняя колючая Юля должна была ругаться и брыкаться, как сердитый котенок. Эта Юля молчала и смотрела на нее. Юри даже показалось, что Юля замерла в ожидании чего-то. Может, она ждала того же, что и сама Юри. Может, она хотела, чтобы Юри сделала последний шаг и оказалась еще ближе. - Ты мне мешаешь, - прошептала Юля. – Ты обещала не мешать.       Юри наклонилась и выдохнула Юле в губы: - Ну так оттолкни меня.       Юля зашевелилась, зашуршала тряпьем и мишурой и затихла. Юри казалось, что она может сосчитать миллиметры между их лицами. Юля напряженно бегала взглядом по ее лицу, стараясь не смотреть на губы, но не смотреть не могла. Юри ухмыльнулась. И когда они так поменялись ролями? Юля высунула кончик языка и облизнула пересохшие губы. Это заняло всего мгновение. Вот ее бледно-розовый язык нежно проходится по губам, а вот он уже исчезает, и Юри не понимает: это что, какие-то происки дьявола? Потому что у нее начинает сносить крышу, а Юля ведь просто… Черт. Гордая и милая, та, которую хочется укротить на грани терпения и безумия, та, которую хочется защищать. Она ведь тоже этого хочет, правда? Она дала бы знать, если бы не хотела, Юри уверена в этом. Потому что если сейчас она сделает то, чего так отчаянно желает, а Юле не захочется или, что еще хуже, не понравится, это будет катастрофа. Для Юри так точно.       Юри чувствует, как вокруг них замедляется время и искривляется пространство. Юри делает вдох, Юля – выдох. Юри наклоняется, Юля привстает на цыпочки. Юри размыкает губы. Юля смотрит на них, как зачарованная, и приоткрывает свои. Юри чувствует тепло. Юри закрывает глаза. Юри вот-вот провалится в прекраснейшую черноту. - Ну наконец-то! Я думал, эта поездка никогда не закончится. Юленька, Юляша, Юльчик, ты где? Пришло время с головой погрузиться в ра… Оу.       Юри едва понимала, что произошло. Только что одно из ее сокровенных желаний могло стать явью, но что-то помешало этому произойти – вот и все, что Юри могла объяснить хотя бы самой себе. Юля вдруг рванула вперед, грубо отпихнула Юри плечом и зыркнула не нее так злобно, что в коленках на пару секунд все онемело. - Здравствуйте, Виктор Анатольевич, - сказала Юри, прочистив горло ненатуральным «кха». - Здравствуй, Юленька. А чем это ты тут занимаешься? – спросил нежданный гость скорее у Юри, переключив все свое внимание на нее. – Какой чудесный экзотический цветок! – воскликнул он, приобнимая Юри за плечи.       Юри смотрела на него и прекрасно понимала, кто перед ней стоит. Юри все еще отказывалась верить, что это действительно происходит с ней. В этот момент она не была моделью. Она не была далекой гостьей из чужой страны. Она не была вчерашним обиженным подростком. Она была девушкой, которой вот-вот удалось бы поцеловать любовь всей своей жизни. Юри смотрела на Виктора Никифорова, ее фотографа, и отказывалась верить, что этот человек разрушил момент, о котором она мечтала девять лет своей жизни. - Ох, да это же наша прекрасная Кацуки Юри из страны восходящего солнца. Какая прелестная пташка! О, какие фото можно сделать для журнала! Я, конечно, заранее продумал наиболее выгодные варианты, но сейчас, увидев эту прелестную нимфу, я вдохновился на создание новых проектов. О, какие это могут быть проекты! Я так и представляю эти фото, которые перевернут наши жизни и заставят человечество взглянуть на искусство под иным углом. О, какие это будут проекты! Юленька, идем, поможешь мне подготовить студию. Мисс Кацуки, - Виктор, не замолкая ни на секунду, прижался губами к руке Юри, - прошу вас к нам присоединиться. Эх, какую работу мы скоро начнем!       Виктор круто развернулся на каблуках своих дорогих лощеных туфель и резво, едва ли не вприпрыжку направился к студии. Его каблуки цокали по паркету, и эхо оседало в ушах Юри звоном несбывшихся надежд. - Я же говорила, что он петух, - шепнула Юля и пошла за Виктором.       Юри какое-то время молча глядела им в спины, но потом опомнилась, тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и направилась следом.