LOVE - EVOL

      Кино было глупым – романтическая комедия, классика жанра. Юля хотела на голливудский блокбастер, но Юри удалось затащить ее на милый семейный фильм.       Зал был почти пустым. Это потому что никто в здравом уме не стал бы смотреть такую хрень, заявила Юля. Юри, фыркнув, согласилась и скрыла улыбку в изгибе локтя. Она слегка подталкивала Юлю в спину, пока они искали свои места. Юля вальяжно раскинула руки на подлокотниках, и ее пальцы почти невесомо касались пальцев Юри.       Юля шипела, когда герои фильма толкали друг друга в фонтан или кидались едой, брыкалась, когда Юри как бы невзначай дотрагивалась до ее ноги своим коленом. И Юри, позволяя ей нагло таскать попкорн пригоршнями из ведерка, купленного на двоих, чувствовала себя как никогда умиротворенной. Наверное, она когда-то мечтала вот так сидеть с Юлей в кино, слушать ее ворчание и слегка соприкасаться пальцами. Может, Юри повезет, и она даже сможет опустить голову Юле на плечо.       Юри посмотрела на Юлин профиль и склонила голову в ее сторону. Юлина одежда пахла по-особенному очаровательно. Всего пару секунд, думала Юри, прислоняясь к угловатому плечу. Плечо у Юли было узким и твердым, выпирающая косточка больно впивалась в висок, но Юри готова была потерпеть. Всего несколько секунд, повторила она себе. Юлины волосы щекотали ее щеку. А потом произошло нечто совершенно невероятное – Юля прислонилась к ней тоже, и ее прохладные шершавые пальцы быстро огладили ладонь Юри.       Что-то внутри Юри замерло, чтобы спустя мгновение задрожать волнительно и сладко. Может, Юля наконец-то начинает принимать ее?       С Юлей всегда было непросто, но приз слишком желанен, чтобы опускать руки. В этот вечер Юри заметила две вещи: во-первых, Юлю теперь можно было взять за руку, не получив в глаз, – осторожно, нежно и редко; во-вторых, Юля мрачнела, кода они подходили к ее дому. Это было понятно, и у Юри сжималось сердце, когда она видела, как пролегает складка на Юлином лбу, как опускаются ее плечи и кривится походка.       - Не провожай меня, - Юля зло зыркнула на Юри, - не маленькая, сама доберусь.       Юри подумала, что за этот день уже проявила достаточно настойчивости, затащив Юлю на фильм, и нехотя согласилась, выдавила что-то вроде «ладно». Отпускать Юлю всегда было грустно. Но Юля в который раз за день ее удивила: улыбнулась – слабо, но тепло и так искренне, что сердце Юри сделало кульбит, – и быстро, крепко сжала руку.       Юри подумала, что ради этого момента можно было бы вытерпеть еще несколько лет издевательств, еще раз пройти по острому лезвию злобных взглядов и слов. - Эй, - позвала Юри, когда Юля уже ступила на пыльную полоску зебры. Юля обернулась. Юри бросилась ей на шею и сжала в объятих. – Все будет хорошо, обещаю, – прошептала она, вдыхая теплый и уютный аромат Юлиных волос (дешевый шампунь, немного боли, немного сладости и абсолютно прекрасная Плисецкая). И отпустила. Юля посмотрела на нее так, как никогда не смотрела раньше, – снова у Юри асфиксия – закусила губу и быстро перешла дорогу. Юля не видела, как Юри смотрит ей в спину. Юри не знала, что Юля несколько раз оборачивалась ей вслед.

***

- Танцы помогают мне забыться, - говорила Юля, сидя в пустующем классе в заброшенном крыле.       Юри осторожно заглядывала внутрь сквозь узкую щелку и чувствовала себя самым жалким существом во вселенной. Но оторваться не могла. Юля была такой красивой, такой неземной под вздутыми занавесками, в серебристом мерцании солнца и пыли. А еще она была не одна. Рядом с ней сидела незнакомая девочка, Юри могла рассмотреть лишь ее локоть да темную прядь волос. - Ты танцуешь суперкруто, - ответила Юле та, другая. У нее был низкий грудной голос и очень бледные пальцы – Юри видела, как они опустились Плисецкой на бедро. Желудок противно сжался. Юля склонилась вбок, и Юри больше не могла разглядеть ее лица. Девочки замолкли, а потом Юри услышала то, от чего внутри разлилась горячая волна бессильной ярости: девочки замолкли, а потом Юри услышала то, от чего внутри разлилась горячая волна бессильной ярости: тихие, интимные звуки поцелуя. Это было невыносимо, и Юри отпрянула от двери. А ночью не могла перестать представлять себя на месте незнакомой темноволосой девчонки.

***

- Это должно быть элегантно, волшебно и нежно, - вторил Виктор, и Юри готова была застонать от усталости. Они работали над очередной гениальной идеей Виктора уже второй день, но что-то все время шло не так. Виктор смотрел на снимки и недовольно хмурился. А потом вдруг спросил: - Юри, милая, ты умеешь танцевать?       Юри посмотрела на него с немым вопросом. - Я имею в виду не всякие клубные танцы, а что-то более изящное?       Что ж, Юри провела в балетной студии Минако много долгих, изнурительных часов и кое-что умела. Самые простые балетные па были ей по силам. - Просто попробуй как-нибудь красиво взмахнуть ручкой или ножкой, но при этом будь естественной и немного отстраненной, - сказал Виктор, включая магнитофон.       Юри представляла это довольно смутно, но послушно кивнула головой, делая вид, что все поняла. Она просто довериться своей интуиции, а Виктор сможет поймать тот самый момент. Музыка звучала тихо. Что-то из классики – прислушавшись, Юри узнала Чайковского. На самом деле Юри никогда не была хорошим танцором и с трудом представляла, как под такое танцевать. Она шаркнула ногой по паркету, вытянула руку и закрыла глаза. Юри вспоминала студию Минако – запах пота и цветов, облачные кружева и простые тренировочные костюмы, слезы и боль, улыбки (радушные, колкие, понимающие, снисходительные, дружелюбные). Но это было что-то не то.       Юри покопалась в своей голове еще немного. Она определенно уже видела образ, который хочет получить Виктор. Это было в школе, в старом корпусе, на границе света и тени и в нежно-дерзких снах. Юри попыталась сделать задумчивое лицо, взмахнула рукой, выставила ногу, закружилась. Почему-то именно сейчас воспоминания мучительно царапали грудь, щипали глаза.       Юри что-то нашла, но что-то она и потеряла. - Стоп-стоп-стоп, - голос Виктора, высокий и громкий, донесся до нее как сквозь вату. – Я просил быть отстраненной, а не печальной. Тебе нужно что-то… О! – в глазах Виктора сверкнула искра, - тебе нужна пара. Кто-то, с кем ты будешь взаимодействовать. Да, нам нужна химия, определенно. - И где же мы сейчас возьмем пару?- спросила Юри.       Дверь открылась, и на пороге появилась Юля с чашкой в руках. Над чашкой вился горячий пар, щеки у Юли были покрыты румянцем, Юри молилась всем богам, каких знала, чтобы они навсегда оставили эту картину в ее памяти.       Юля бросила на Юри быстрый взгляд и подошла к Виктору, сунула чашку ему в руки, проворчала недовольно: - Я не нанималась делать тебе кофе. Заведи ассистентку и гоняй ее по своим дурацким прихотям.       И Виктор сказал: - Идеально.       Юля отошла на несколько шагов, посмотрела настороженно. - Что ты там, мать твою, задумал? Если как в прошлый раз, то… - Нет-нет, - проворковал Виктор и опустил руки Юле на плечи. Юля сердито дернулась. – Тебе нужно будет просто немного помочь нашей милой Юри. Самую малость – только немного потанцевать с ней. - По… что? - Просто танец, ничего больше, - взмолился Виктор. Юля все еще смотрела недоверчиво. - Никаких взрывов, обливаний, летающих десертов, подбрасывания лепестков?       Виктор взглянул на Юлю так, будто та обвинила его в ужасном преступлении. - Только один танец, Юленька. И мы вырежем тебя, не волнуйся. - Ну… - Юля задумалась, Юри задержала дыхание, потому что это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, - ладно. Один танец, Виктор, у меня скоро обед.       Юри едва не хлопала в ладоши. Юри боялась дышать от волнения, потому что Юля подошла к ней вплотную и взяла ее ладони в свои. От Юлиного рабочего халата пахло хлоркой и сыростью, пучок растрепался. Юлино лицо было совсем близко. Юлино дыхание ложилось на лицо Юри нежнейшим шелком, теплым покровом безмятежности, бледно-розовыми волнами вечернего моря. - Я не знаю, что делать, - пролепетала Юри немеющими губами.       Юля посмотрела ей в глаза – лампа под абажуром и сказка про малахитовую шкатулку, оранжевый закат и сочная летняя трава – и прошептала: - Доверься мне.       Юля сделала еще шаг – еще на один мучительно-сладкий шаг ближе к Юри – выдохнула ей в шею и потянула на себя. - Танец – это свобода, Юри. Ты следуешь за мной, но в то же время ты должна сотворить что-то свое. Понимаешь?       Юри пыталась понять ради Юли. Боже, она столько раз наблюдала, столько раз пыталась разгадать тайну окутывающего Юлю волшебства, когда та отдавала музыке каждый свой вздох. - Ты смотрела на меня, я знаю, - тихо сказала Юля ей на ухо. Юри застыла, напряженная. – В школе. Я знаю, Юри. Тебе… - Юля вдруг покраснела, и Юри почему-то покраснела тоже, хотя сознание затопила тревога, - тебе нравилось? - Поверить не могу, - проворчала Юри, остановившись. – Ты все время знала? - Ты не ответила на мой вопрос, Кацуки.       Где-то на заднем плане Виктор просил не останавливаться. Кровь пульсировала в висках – от страха, от смущения, от топкого тягучего стыда, от обиды и надежды. Юлин лоб прислонился к ее, Юлины волосы, выбившиеся из прически, щекотно мазнули по щеке. - Так тебе нравилось то, что ты видела, Юри?       Юлины губы разомкнулись, Юри могла дотронуться до кончика Юлиного носа своим, и два мерцающих изумрудом глаза были совсем рядом. Юри выдохнула совсем тихо: - Да.       Юля улыбнулась, погладила ладонь Юри большим пальцем, ее щеки залились нежно-малиновым румянцем. Юри вдруг почувствовала, что летит. Где-то в другом измерении Виктор воскликнул: - Ну наконец-то тот самый кадр!