похорони его подо льдом

— Ты ведь понимаешь, она — одна на миллион! После очередной тренировки Тора ловит Дарси. Стив провожает друга наполненным трагедией взглядом, но всё же предательски скрывается за дверью раздевалки вместе с остальными хоккеистами, оставляя его на произвол судьбы с болтливой черлидершей. Подавляя раздражённый вздох, Одинсон переводит взгляд на щебечущую Дарси и вежливо перебивает её: — Кто? — Конечно же, Джейн! — громко возмущается Дарси. — А ты о ком подумал вообще? — Ни о ком, — сквозь зубы цедит Тор. Чересчур доставучая подружка Джейн бесила его с самого первого момента её появления в команде, но он всегда лишь тактично отмалчивался на её подколы и излишнюю суетливость в плане отношений близкой подруги. Впрочем, Тор уже сейчас может поклясться, что его тактичности хватит ненадолго. — Ну так вот. — Дарси всё берёт в свои крепкие руки. — Ты когда-нибудь собираешься делать первый шаг? Время не дремлет, скоро уже тридцать, а там и сорок, а там уже ты беззубый старик, ни разу не испытавший все прелести любовной жизни. О тебе беспокоюсь, между прочим. Ну конечно. — Послушай, Дарси, — начинает закипать Тор, медленно, но верно, — тебе какое дело вообще до всего вот этого? — Я желаю Джейн только счастья, — доверительно шепчет ему Дарси, — а счастлива она будет, вот такая вот беда, угадай с кем? Драма, спектакль окончен, всё, хэппи энд! — Бурно жестикулируя, черлидерша то поднимает, то опускает руки, и это беспрерывное мелькание перед глазами Тора лишь подливает масла в огонь. — Собственно, о чём я. — Она скрещивает руки на груди. — Звони ей и приглашай на свидание, не будь ребёнком. — А не пойти бы тебе, — вежливо начинает формулировать свою главную мысль Тор, но его перебивает знакомый женский окрик: — Дарси! Дарси, ты где? Тор моментально оборачивается, чуть ли не сталкиваясь с выбежавшей из женской раздевалки Джейн. Он отмечает про себя, что та выглядит просто очаровательно — мило смущается, чуть прихватывая зубами нижнюю губу, взмахивает ресницами и кокетливо улыбается, с придыханием шепча: — Привет, Тор. У хоккеиста мгновенно темнеет в глазах, во рту пересыхает, и он мигом теряется от такой вот Джейн. Нет, он часто видел её, часто смотрел на неё, иногда зазёвываясь и пропуская шайбу, но чтобы вот так, вблизи, когда лишь качнёшься вперёд, тут же коснёшься широкой грудью худенького плеча — нет, для несчастного Тора это было слишком. И, чувствуя, как предательски заплетается язык, Одинсон мямлит в ответ: — Привет, Джейн. Как дела? Он слышит, как сзади Дарси издаёт нервный смешок, а Джейн лишь улыбается вновь. Тор сгорает со стыда, желая провалиться под землю, рвано выдыхает и скомкано бросает: — Ты... ты занята сегодня? Фостер взмахивает ресницами. — К сожалению, да, — мелодично поёт она, — но завтра свободна. "Как насчёт завтра, Тор?" — А завтра занят я, — с неприятным облегчением бросает Тор. Ничего у него завтра нет, на самом-то деле. — Я хотел предложить тебе прогуляться, но раз ты не можешь, то ты не можешь. Одинсон пожимает плечами и поскорее уходит от девушек, слыша, как за спиной раздражённо шипит Дарси, и буквально чувствуя, как пылает от недовольства Джейн. Ничего страшного, переживёт. Женщины те ещё фурии, на собственном опыте убеждался в этом уже несколько раз, поэтому, несмотря на то, что сейчас Тор вроде бы остался в выигрыше (Тор : Дарси = 1 : 0), он не сомневался, что то ли ещё будет. Но думать об этом сейчас ой как не хотелось. Сейчас хотелось только пойти домой и посмотреть "Властелина колец" по телевизору. В принципе, Тор именно это и делает. Быстро переодевшись, сбегает от компании Стива, Фандрала и Огуна, — те собирались отправиться отпраздновать чьё-то достижение, вроде бы получение прав девушкой Фандрала — идти с ними у Одинсона не было ни сил, ни желания. Дома он, прежде всего, откупоривает бутылку красного вина. Смотреть "Властелина колец" под пиво не очень хотелось, да и в первый раз Тор просмотрел фильм именно под красное вино с отцом, так что портить традицию не очень хотелось. Он помнит, что тогда у мамы был день рождения, электричество отключили, и отец решил устроить матери незабываемый вечер и расставил по всей квартире ароматические свечи с запахом лаванды — Фригга без ума от этих нежно-фиолетовых цветов, — нашёл диск с её любимым фильмом и позвал Тора. Это был действительно незабываемый семейный вечер. Тор скептически оглядывается. Устроить бы романтический вечер с просмотром любимого фильма, но вот только с кем? Ладно, Тор знает, с кем, но вряд ли Локи согласился бы прийти к нему в квартиру. От этих мыслей Тор немного сдувается, но поиски свечки — хотя бы одной, обычной — не прекращает. В конце концов, традиция есть традиция. Свечи и вино. И фильм. Одинсон находит упаковку свечей задвинутой в самый угол буфета, ругается сквозь стиснутые зубы, когда приходится разгребать завал из пачек чая, кофе и баранок. А потом всё это складывать обратно, крепко сжимая в ладони маленькую свечку. Тор опускается на диван, включает телевизор и облегчённо выдыхает, когда вспоминает, что до начала фильма ещё минут двадцать. Он наливает себе вино в высокий бокал и невольно хмыкает — если бы кто увидел со стороны эту комичную картину, умер бы. Высокий широкоплечий здоровый мужчина, отпивающий красного вина из узкого тонкого бокала. Хорошо, что это действительно никто не видит. Тор чиркает зажигалкой и аккуратно подносит её к свечке — маленький огонёк тут же вспыхивает, и Одинсон убирает зажигалку обратно в карман, собираясь сесть поудобнее и поставить свечку, поворачивается, выискивая место, куда он засунул пульт, и обжигается о пламя, тут же с шипением роняя свечу на белоснежный диван. — Твою мать, — шокированно вскрикивает Тор, вскакивая на ноги и видя, как огонь медленно уничтожает мягкую поверхность небольшого кусочка дивана. Хоккеист не находит ничего лучше, чем плеснуть из бокала вином, заливая горящую поверхность. Диван выглядит плачевно. Одинсон растерянно разглядывает своё "творение", параллельно размышляя над тем, что традиционный просмотр сегодня придётся заменить вызовом грузчиков и поиском нового дивана. Выглядеть неопрятно теперь он не любил, а сидеть на диване с прожжённой дырой, залитой вином, было не особо удобно. Да и неприятно, само собой. Решение проблемы приходит само собой. "Пожалуйста, возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку," — молит Одинсон, чуть ли не приплясывая на месте от нетерпения и крепче сжимая телефон в недавно обожжённой ладони. Возьми трубку, возьми её, возьми трубку, пожалуйста, возьми... — Да? — сварливо осведомляется Локи. — Ты, к слову, отвлёк меня от очень важного занятия. Если тому, что ты сейчас хочешь сказать, нет адекватной причины, я сверну тебе шею. — Локи! — выпаливает Тор и слышит, как на том конце трубки вздыхают. — Ты когда-нибудь портил диван? Трубка долго молчит, но потом переспрашивает: — Ты испортил диван? — Да, — немного виновато отвечает Тор, — я уронил на него свечку, потом залил вином, красным, и теперь там дыра. Он может поклясться, что в эту минуту Локи изгибает бровь. — Ты серьёзно? Иди покупай новый, этот уже не спасти. Вынеси его бомжам, ну или бабушке продай. Деньги есть хоть, горе-романтик? — Разумеется, — приободряется Тор и, внезапно осмелев, спрашивает: — Ты сходишь со мной? — Ни за что, — тут же категорически отрицает Локи, — во-первых, у меня дела. Во-вторых, сам себе диван выберешь, какой тебе понравится. Я тебе в этом не советчик, поверь. — А если я скажу "Пожалуйста"? — расстраивается Тор. Локи хмыкает. — Скажи. — Сходи со мной в Икеа, пожалуйста. — Нет. — Пожалуйста? — Нет. — У тебя чудесный вкус, Локи, — честно признаётся Тор, — к тому же, ты обещал со мной прогуляться. — В магазин и обратно, — скептически шипит Лафейсон, — ты серьёзно? — Мы можем прогуляться после магазина, — примирительно бурчит Тор, — главное — выбрать, остальное я сам. Локи долго молчит, и Тору начинает казаться, будто он уже давно отключился, телефон сломался, или же он просто оставил трубку на столе и ушёл, оставив Одинсона ждать ответа от, получается, никого, но фигурист внезапно оживает. — Я подумал, — сладко тянет он, — что раз уж ты отвлёк меня от занятия, к которому я уже не смогу вернуться, идея выбрать тебе новый диван кажется не такой уж и плохой. Хотя это звучит странно. Тор радостно выдыхает, но Локи добавляет: — Это один-единственный раз. — Конечно, — благодушно соглашается Одинсон, — как скажешь. — Чудовище, — беззлобно урчит Локи, — где встречаемся? — Если хочешь, можем встретиться около того места, где я... разбил тебе нос. Локи раздражённо откликается: — Спасибо за напоминание, Тор. Я подойду к ледовому дворцу через полчаса. — Хорошо, но Локи... Не дослушав его, Локи вешает трубку. Тор панически оглядывается. Чтобы выглядеть презентабельно, нужно одеться презентабельно, справедливо считает он, роясь в шкафу ненужных вещей и, наконец, выуживая из него что-то более-менее приличное и, наверное, подходящее. На первой прогулке надо выйти в полной красе. Впрочем, только увидев Локи, Тор не знает, куда деть глаза, потому что тот выглядит просто потрясающе. Он стоит в растерянности, и Локи, заметив его состояние, насмешливо улыбается и чуть разводит руки в стороны. Тор тут же понимает этот слабый намёк, буквально срывается с места и крепко обнимает фигуриста, чувствуя, как тот немного расслабляется и даже на секунду касается пальцами мускулистой спины Одинсона. Но и этой секунды хватает. Тор проводит ладонью по лопаткам Локи и внезапно натыкается на что-то относительно твёрдое, ощутимое даже под плотной тканью рубашки. Он исследует спину Лафейсона, точно следуя по контурам этого твёрдого материала, чуть склонив голову и нахмурившись, и чувствует, как Локи опасно напрягается, с предупреждением занося руку над его плечом. Тор тут же отстраняется, и Локи одёргивает рубашку, внешне оставаясь невозмутимо-спокойным. — Что это? — первым не выдерживает Одинсон, но Локи пожимает плечами. — Не понимаю, о чём ты, и понимать не хочу, — отрезает он, и Тор тут же стушёвывается. — Пойдём. Один раз, напоминаю, один. — Локи водит указательным пальцем по кругу, и Тор согласно кивает. Один так один. — Ты когда-нибудь смотрел "Властелина колец"? — неожиданно спрашивает он, когда ведёт Лафейсона к огромному трёхэтажному магазину и параллельно косится на него, стараясь казаться незаметным. — Нет, — дёргает плечом Локи, — я хотел, потому что ну знаешь, целая куча свободного времени, можешь спать хоть до посинения, на самом деле, но потом забыл и как-то до этого момента не вспоминал. Но за идею спасибо. — Да не за что, — бормочет Тор и думает: "А что, если сегодня мне можно всё?" — Я собирался смотреть его сегодня, но прожёг диван, — может, это и к лучшему, — так что запланированный просмотр провалился. Если хочешь, — скажи, что хочешь, — мы можем посмотреть его вместе. У меня есть диск, если что, — тут же спохватывается Одинсон, — и, если мы сегодня всё же выберем новый диван, я могу посидеть в кресле, — жутко неудобном кресле, в котором пружина впивается в задницу, но ради Локи Тор может перетерпеть. — Разумеется нет, ты будешь сидеть на твоём новом диване, — насмешливо хмыкает Локи, — а меня в твоём доме вообще не будет. Откуда мне знать, что ты не маньяк, Тор? — Маньяк не ходит выбирать диваны, — с уверенностью заявляет хоккеист, — и уж явно не пьёт красное вино с ароматическими свечами. — Откуда мне знать? — чуть разводит руками Лафейсон. — Индивид. — Просто подумай, хорошо? — Хорошо, — не отпирается Локи, — но потом не предъявляй мне тонну претензий, что я не согласился. Тор громко возмущается: — Да когда? — Да никогда. Оставшуюся часть пути Тор эмоционально рассказывает Локи про разновидностей маньяков и "немного" про себя, а Локи слушает со всей его комичной серьёзностью, изредка кивая и вставляя слово или два в бурный поток чужой речи. Его действительно забавляет поведение Одинсона, но он это не показывает, усиленно делая вид, что его на этой незапланированной прогулке вообще быть не должно. А кто, собственно, спорит? — У тебя есть фотография комнаты, куда ты будешь выбирать новый диван? — уже в магазине перебивает Тора Локи. — Мне нужно знать о ней хотя бы немного. — Я как-то не фотографирую свою гостиную, — теряется Тор, и Локи поджимает губы. Хоккеист тут же исправляется: — Там стены светло-коричневые, рядом с диваном раньше стоял торшер на тёмной тумбе, ковёр... белый вроде, рядом с диваном кресло белое, напротив дивана такой столик-тумба прямоугольная, тоже коричневая. — А шторы? — Чуть светлее стен, — напряжённо выдавливает из себя Тор, ведь вспомнить, какого цвета в гостиной шторы оказывается несколько проблематичным. — На тон, наверное, или на два. Локи внезапно оборачивается и смотрит на него с нескрываемой усмешкой. — Ты уверен? — тягуче спрашивает он. — На тон или на два? — Да вроде да, — не понимает вопроса Тор, — а что? — Да так, ничего, — отмахивается Лафейсон. — Ты сам всё это выбирал? Одинсон замирает. Не признаваться же ему, что дизайном занималась Фригга, да и вообще квартира-то родительская. Или сказать правду? — Сам, — врёт он, неминуемо краснея под взглядом внимательных зелёных глаз, но Локи лишь кивает чему-то и снова отворачивается. Они ходят молча, лишь изредка перекидываясь парой фраз, но, что удивительно, Тор не чувствует абсолютно никакого напряжения в моменты молчания и надеется, что Локи в этом плане аналогичен. Первый диван Лафейсон отвергает сразу. — Он скрипит, Тор, — тоном гуру заявляет он, лишь только опустившись на него. Одинсон не слышит вообще никакого скрипа от приземления на предмет мебели тела, но лишь соглашается с Локи и молча радуется тому, что тот согласился пойти с ним, ведь без него именно этот диван он и взял бы. Ну, или следующий, который также оказывается забракован. — Этот слишком жёсткий, у тебя разболится спина. А этот слишком мягкий, ты на нём не уснёшь, ты же хоккеист, излишки профессии. Да и потом ходить будет больно. — Он красивый, — упрямится Тор, — и он подойдёт. Даже по цвету. — Да неужели? — сладко ухмыляется Локи. — Что ты там говорил про тон-два-три? Этот не подойдёт. А теперь открой и закрой вот этот. — Он подводит Одинсона к очередному шикарному, по мнению последнего, дивану. — Разложи. — Кого? — Тор засматривается на Локи и пропускает момент, когда тот говорит ему о пригодности механизма. Фигурист тут же возмущённо косится на него и язвит: — Меня, Тор. Диван разложи. Одинсон моргает и отворачивается, стараясь привести сбитое дыхание в норму. Что он, в самом деле, не мужик, что ли? Ещё какой. И диван разложит, и другой, и третий. И... Локи перебивает его тактичным покашливанием, и Тор тут же наклоняется, пыхтя от усилия, приподнимает удлинённое сидение — то поддаётся тяжело. — Всё, можешь больше не пытаться, ищем новый. — Ты слишком придираешься, — ворчит Одинсон, опуская сиденье на место и следуя за Локи. — Слишком. Тот неопределённо пожимает плечами и ведёт Тора к очередному отсеку, а потом к другому, третьему, пятому, десятому. Хоккеист красноречиво стонет, но Локи остаётся непоколебим. — Этот подходит. — Тор садится на последний диван, похлопывая его по спинке рукой и удобно разваливаясь на нём. Локи присаживается рядом, и Одинсон едва сдерживается от того, чтобы не притянуть его к себе под бок. Это выглядит так уютно, что Тор на секунду забывает о том, что они в магазине, полном народу, и осторожно протягивает руку к Лафейсону, но тот дёргается и оборачивается к нему, пристально разглядывая словно сверху вниз, и хоккеист тут же теряет весь свой запал и оставляет Локи в покое. — Мне нравится, — искренне признаётся он, — а тебе? — Мне тоже, — честно отвечает Локи, — теперь можешь оформить на него заказ, оплатишь, потом закажешь доставку, и тебе его привезут. Хотя, я надеюсь, ты знаешь, как покупать мебель дальше? Одинсон кивает. — Ну вот и умничка. — Локи хлопает руками по дивану и встаёт с него. — Ты мне должен. В эту минуту Тор снова понимает, что он в него окончательно влюбился. По уши. Как мальчишка.