похорони его подо льдом

— Тор, — вкрадчиво и обманчиво мягко тянет Джейн, проводя тонкими пальцами по щетинистому лицу хоккеиста и снова чмокая его в нос, — Тор, я тебе правда нравлюсь? Тор всегда, сколько себя помнит, придерживался строго правила "Девочек бить нельзя", да и ему в общем-то никогда не приходилось даже размышлять на эту тему. Но сейчас, опуская глаза на Фостер, Одинсону нестерпимо хочется разбить ей лицо, превратить её в сплошную кровавую массу, передавить хрупкие кости, сильнее сжимая девичье тело в сильных руках. Но он сдерживается, с усилием отводя от себя руки Джейн и рыча на выдохе: — Нет. Фостер смотрит на него с некой обидой во взгляде, но Тору плевать. Он бесцеремонно расталкивает щебечущих черлидерш и выбегает из кафе, чуть прищуриваясь и разглядывая оживлённые улицы. В это же мгновение от заведения отъезжает чёрный автомобиль, но Одинсон не обращает на него внимания. Мало ли кто проезжал мимо. Локи исчез, будто бы сам и не выходил из кафе пару минут назад. Тор беспомощно оглядывается, ища глазами знакомую фигуру среди прохожих, но понимает, что это уже точно конец. Локи был прав, когда говорил, что люди клянутся в любви, но изменяют. Он сказал, что не верит ему, и оказался прав и в этом. Тор не смог уследить за Джейн, не принял во внимания слова Стива о том, что Джейн от него того самого, слова Дарси о том, что Фостер всегда берёт то, что хочет вне зависимости от уровня недоступности желаемого. Не смог уследить — и оказался виноватым. Надо было прислушиваться к чужим людям. Сама мысль об этом заставляет желудок болезненно скрутиться, а лёгкие сжаться, не принимая больше необходимый кислород. Тор старается держать себя в руках на людях, но бледнеет, не зная, что предпринять дальше, обо что опереться, какую найти зацепку в этой ситуации и вообще что ему делать. — Твою мать, — беспомощно бормочет он, озираясь по сторонам и бросаясь к перекрёстку, находившемуся от кафе ближе всего. Почему-то ему кажется, что Локи пошёл именно туда, хотя что-то подсказывает, что он просто не успел бы перейти дорогу за столь короткое время — красные цифры светофора только подходили к нулю, а на ожидание пешеходом зелёного света нужно было потратить минуты две, не меньше. Тор перебегает улицу и останавливается, растерянно встав посреди людского потока. Неслушающиеся его пальцы по памяти набирают номер Локи и прижимают телефон к уху. В трубке слышны долгие гудки, в течение которых Тору кажется, будто он слышит стук своего сердца. Гудки обрываются. Тогда же и вся надежда Тора на решение конфликта пропадает. Наступает тишина, в ту же секунду перекрываемая шумом толпы. Тор звонит и звонит, но трубку на том конце упорно не снимают — Одинсону хочется верить, что его просто не слышат, но сам понимает, что это глупо. Он перебегает улицу в обратную сторону, заходит в кафе, вспомнив, что забыл там сумку, игнорирует Джейн, достаёт из-под стола всё необходимое и снова покидает заведение. Если Локи пошёл к себе домой, Тор вполне может подняться к нему, взять ключи от его квартиры у соседки-старушки, потом зайти и извиниться. Но уже на этаже старушка, молча выслушав запинающегося Тора, долго думает, а потом скрипучим голосом отвечает: — Он забрал ключи, сказав, что перестал разводить цветы. — Разводить цветы? — глупо переспрашивает Тор, всё ещё не веря и надеясь на то, что соседка ошиблась. — Разводить цветы, — подтверждает старушка, — если это всё, молодой человек, то я прикрываю дверь. Тор отступает, позволив соседке громко закрыться, и облокачивается плечом о дверь квартиры Локи, чуть ли не съезжая на ослабевших ногах вниз. Он поднимает будто свинцовую руку и давит на кнопку звонка, не опуская — за дверью слышится мелодичная трель. Трель. Трель. Трель. Тор не унимается, давит на кнопку непрерывно, начав сначала осторожно, потом уже увереннее тарабанить в дверь. Бесполезно, в квартире не было слышно ни шагов, ни звука голоса — ни-че-го, не считая уже порядком надоевшего звонка. Одновременно Тор прижимает телефон к уху и слушает мучительно долгие гудки. И снова остаётся без ответа. В случившемся он винит только себя — не доглядел, оставил без внимания. Единственный раз, когда Локи решил рассказать, пусть не всё, но открыть свои мысли, доверившись Тору, — а в итоге поплатился за свою неосторожность. Если бы Тор смог хотя бы обратить внимание на неоднозначные взгляды Джейн, понял бы, что несмотря на внешнюю беззащитность и невинность, Фостер была лисицей по натуре, жуткой собственницей, как нередко говорил ему Стив. Она заметила, что внимание Тора больше обращено не на неё, она решила пустить слух среди своих, о смысле которого хоккеист потихоньку начинает догадываться, она поняла, кто же стал новым объектом внимания бывшего ухажёра, в чём тоже была вина именно Тора. Додумался же опозорить своим поведением Локи, выставить дураком перед хоккеистами, черлидершами, собственным и чужим тренерами, тем самым и наведя на него Джейн. Девушка поняла, кто стал невольным героем событий — буквально за короткое время придумала, как спровадить его одним только действием и сделала это. И Тор бесконечно винит себя за это. Если бы заметил раньше, если бы понял, если бы предотвратил... Он убирает палец с кнопки звонка и смотрит на дверь с тихим отчаянием. А после стучится ещё раз, чтобы убедиться, что ему никто не откроет. — Локи, — из ослабевших пальцев чуть не выпадает телефон, на котором вновь прерываются гудки, — Локи, пожалуйста, выслушай, я не уйду, пока ты не откроешь. Тишина. Тору кажется, будто он говорит с пустотой. А ещё ему кажется, будто в глазок на него смотрят соседи, но ему плевать на них. — Чёрт, Локи, ну пожалуйста, — отчаивается Тор, — это была случайность, я к этому непричастен, ты неправильно понял. Молчание. Может, Локи не вернулся домой? — Локи. — Тор упирается спиной в дверь и сползает вниз, поставив сумку рядом с собой. — Я буду бомжевать здесь, пока ты не откроешь мне. Так себе угроза. Тор только сейчас понимает, что не в силах сделать полный вздох. Он стискивает зубы и сжимает кулаки, упирается локтями в колени и роняет между ними голову. — На самом деле, я хотел давно послать эту Джейн куда подальше, — бормочет он, точно разговаривая сам с собой. — Она не человек, а репейник. Если прилипнет, то не отстранить. Она мне нравилась до тебя. Но ты, ты особенный, Локи. Понимаешь? В дверь с той стороны тихо скребутся, и ошарашенный Тор чуть ли не подскакивает на месте, поворачиваясь и вслушиваясь в странные звуки. Так и есть. Дверь словно настойчиво царапают, пытаясь выбраться из квартиры. — Локи? — глупо спрашивает Тор и не сдерживает разочарования, когда слышит в ответ мяуканье. Всего лишь кошка.

***

Сначала хочется послать всё куда подальше и остаться в кафе, смотреть на влюблённых и наивно полагать, будто это зрелище нисколько не отторгает. Локи так и собирается сделать — пару секунд тупо таращится на ошалевшего Тора, забыв, что собирался сделать, и только потом, вспомнив о деньгах в руках, с непозволительной злостью оставляет их на столе, с усиленно принятым каменным выражением лица бросая: "Извините", скользит между стройными девчонками и выбирается на улицу. Он глотает свежий воздух и стоит так несколько секунд, приходя в себя — внутри что-то неприятно жжёт, Локи задыхается, на мгновение возвращаясь в день последнего выступления, и еле сдерживается от того, чтобы обнять себя руками за плечи, как он делал бесчисленное количество раз в больнице, прячась от внешнего мира и снова замыкаясь в себе. Потому что кто давал ему право выражаться? Тор дал почувствовать себя значимым и Тор же потом отобрал у него это, жестоко дав понять, что потерявший своё место Локи в этом мире не ценится от слова совсем. Около него тормозит вычищенный до блеска чёрный автомобиль, опускается стекло и на Локи внимательно смотрят знакомые карие глаза. Старк опускает солнцезащитные очки на нос и тянет: — Выглядишь несчастным. — Закинешь меня? — бросает Локи, не готовый стоять так открыто перед кафе, из которого в любую минуту может выскочить Тор. — Разумеется. Локи обходит машину спереди и садится на соседнее с Тони сиденье, аккуратно прикрывая дверь. Старк тут же срывается с места, но Локи успевает заметить, как из кафе выбегает Тор, оглядываясь по сторонам. Лафейсону кажется, что прошла вечность, хотя с натяжкой времени можно дать минуты две, не больше. — Что случилось, мой бравый ученик? — первым нарушает тишину Тони. — Куда везти-то? — Куда-нибудь, — отмахивается Локи, стискивая зубы и стараясь не вспоминать Тора. Не думать о Торе. Не вспоминать о Торе. Не зажиматься. Неужели так сложно? Оставшись проигнорированным, Тони не унывает. — Я еду на вечеринку к другу, — бодро говорит он, выруливая на трассу, — поедешь со мной? — А по какому случаю? — кисло улыбается Локи, интересуясь только затем, чтобы отвлечься от тёмных пляшущих пятен перед глазами. — Я не помню, — внезапно отвечает Тони, усиленно вспоминая повод приглашения, — достижение какое-то, чёрт его знает. — Хорошо, — хмыкает Локи, — а как зовут хоть? — Джеймс Роудс. Просто Роуди, на самом деле. Хороший такой, смышлёный. Локи приподнимает уголки губ, показывая заинтересованность, и отворачивается от Старка, разглядывая пролетевшие мимо улицы. Тони ещё пару мгновений напряжённо молчит, собирая и прикидывая, что к чему, а потом увеличивает громкость радио, сосредотачивая внимание на дороге. Джеймс Роудс. Локи мог поклясться, что где-то уже слышал это имя, но ни думать, ни вспоминать о нём сейчас не хотелось. Роуди так Роуди. Он вспоминает, как лечащий его врач часто говорил ему, что для того, чтобы очистить мысли от мусора в них, нужно долго и непрерывно молчать, не зацикливаясь ни на чём, кроме выбора какого-либо определённого занятия на срок этого целебного молчания. В больнице Локи всегда выбирал книги и сидел часами в тишине, погрузившись полностью в выдуманный кем-то мир и забывая обо всём, кроме того, что творилось на страницах. Только сейчас Локи задумывается над тем, почему же он в итоге не стал асоциальным существом, какими иногда становились вылечившиеся и выписанные пациенты, имеющие одиночные палаты и обход медперсонала два раза в день. На несколько недель к нему в соседи добавили юношу, восстанавливающегося после операции на черепно-мозговую травму. За всё время вынужденного соседства и он, и Локи обронили лишь несколько фраз на незначащие темы — и всё. Лафейсон искренне надеется, что он не выглядит со стороны потерявшим способность социальной жизни. Локи ловит себя на мысли, что сейчас делает абсолютно всё для того, чтобы забыть о Торе и об этой его подруге. Он вжимается спиной в сиденье и брезгливо морщится, потирая длинными пальцами виски. Как он раньше не догадался? Тор хотел посмеяться. Хотел цирк шапито с Локи в главной роли паясничающего клоуна. Делал вид, что ему и правда интересна его жизнь, что жалел, сочувствовал, а на деле давно крутил шашни с этой черлидершей. Даже помощь его была нацелена на одно — унизить, высмеять, рассказать всем, что, мол, Локи Лафейсон такой неуклюжий идиот, что свалился со стула и чуть заново не переломал себе держащийся чуть ли не на шарнирах позвоночник. В груди только сильнее разжигается ледяная ненависть к Одинсону, Локи прикрывает глаза и насмешливо улыбается, снова распахивает их и разглядывает молниеносно пролетавшие за окном машины. Он только сейчас понимает, что дребезжащий телефон жжёт бок, достаёт его и не глядя сбрасывает. Не нужно. Тор: восемь пропущенных. Тор, 05:47 p.m. Прости меня Локи, прости меня Чёрт, пожалуйста, прости меня Тор, 05:56 p.m. Возьми трубку Возьми трубку, надо поговорить Джейн мне никто Она что-то от меня хочет, я знаю, но она мне никто Правда Тор, 06:03 p.m. Я не вру тебе

***

Вызываемый абонент Локи добавил вас в чёрный список. — Ненавижу. Тор в бессилии ударяет кулаком о стену, сжимая в другой ладони телефон с такой силой, что ему буквально кажется, что бедное и бывшее единственное средство связи жалобно трещит. Он остаётся сидеть под дверью, глупо моргая и глядя в никуда. Вот так просто потерять. Так просто. Неужели? А что у него вообще было? И было ли хоть что-нибудь? Локи не подпускал к себе ближе, не разбрасывался глупыми обещаниями, избегал смотреть в глаза, опасаясь прочитать там то, что он не хочет. Держался уверенно и твёрдо, но Тор замечал, что взгляд его всегда был направлен то ли на переносицу, то ли на скулы, то ли на лоб, на виски, на лезущие в глаза волосы. Тор хотел пообещать ему много, очень много, дать надежду на счастливое будущее без чёрного прошлого, но поздно понял, что это Локи должен был дать по своему желанию ему всё, что было нужно им обоим. Тор опускает на согнутые в коленях ноги сумку и упирается о неё локтями, разглядывая руки. Локи просто не может быть дома. Тор бы услышал хоть что-нибудь, шаги, звонок, что-нибудь. Хотя если подумать, долгие годы практики дали своё. Одинсон давно заметил, что Локи передвигается бесшумно, точно кошка, а лично себя он чувствовал громким топающим слоном. Интересно, а что бы сейчас сказал или сделал Стив, будь на его месте? Махнул бы рукой и ушёл или остался, наплевав на уязвлённую гордость? Зная Роджерса, Тор больше склоняется ко второму варианту. Не мог человек, суровый и жестокий в хоккее, но трясущийся над каждым потерявшимся котёнком, просто так оставить того, кого предал, чьё только начавшее создаваться доверие уничтожил напрочь. Из размышлений Тора вырывает телефонный звонок. Трясущимися от волнения руками он выхватывает телефон из кармана и тут же испускает разочарованный вздох. Джейн. Снова она. Как решить проблему по-взрослому, не разбив при этом чьё-либо лицо? — Алло, — сдавленно рычит он в трубку, стараясь сдерживать себя и не сорваться на черлидерше. — Тор, — без прелюдий начинает ворковать Джейн, — я думаю, тебе нужно объясниться. "Умная же девочка, зачем дуру из себя корчить?" — думает Тор, но вслух произносит: — Мне? — Тебе, — внезапно жёстко произносит Джейн, и Тор слышит сквозящие в голосе металлические нотки. — Я так не думаю, — довольно грубо отвечает хоккеист, подтягивая колени ближе к груди и расставляя для удобства ноги в стороны. — Между нами ничего не было, какого хуя ты припёрлась в это кафе и устроила этот спектакль? Раньше он бы отдал всё за возможность лишь услышать мелодичный звон голоса Фостер, обращённый к нему, но сейчас единственное, что сейчас удерживало Тора от расправы было расстояние. — Я рассказала всем, что понесла от тебя, — внезапно холодно фыркает Джейн, и Тор давится словами. Она сделала что? Понесла от кого? — Не волнуйся, все уже поверили, особенно моя тренерша, когда я показала ей тест. А так уже и до Фьюри недалеко, а потом до всех остальных... Я удивляюсь, как ты до сих пор не услышал это. Стив говорил. Стив предупреждал. Стив настаивал на отношениях с Джейн. Когда жизнь игрока национальной сборной по хоккею превратилась в чёртову Санта Барбару? — Что ты врёшь, — шипит пришедший в себя Тор, — не было такого. — А тест говорит, что было, — издеваясь, растягивает слова Джейн. — Остальное сделать несложно. — Пока не поздно, избавься от ребёнка, — рычит Тор, сжимая в кулаке лямку сумки, — подумай о себе и о своей карьере. — Уже думала. И после рождения ребёнка можно вернуться к своей карьере. Тор, ты не понимаешь? Мне нужен отец. Отец моему будущему сыну или дочери. — Ты воспитана среди тех, кто считает, что аборт — грех? — взрывается Тор. — Хватит врать и иди избавься от ребёнка, пока хуже не стало. Прекрати этот цирк. Существуют генетические тесты, в конце концов. — Знаешь, что будут писать в статьях? Всем известный Тор Одинсон бросил беременную девушку. Я уж постараюсь сделать так, чтобы об этом стало известно всей Америке, у меня родственники в высших кругах этой сферы ходят. Да ты опозоришь себя, понимаешь? — обманчиво ласково шепчет Джейн. — Тест можно и подделать. К тому же, я так поняла, что ты не гей и никогда им не был. Значит, с тем несостоявшимся фигуристом, который еле на льду держится, у тебя тоже ничего не выйдет. Да и он вроде незаинтересован в тебе. — Не смей говорить так о Локи, — в испепеляющей ярости шипит Тор. — Он — профессионал и самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. И он явно не чета тебе. — Я вижу его профессионализм, — хмыкает Джейн и переводит тему. — Значит, так, папаша. Я так понимаю, Фьюри не особо любит обманщиков. Либо ты признаешься в том, что ты — отец моего будущего ребёнка, либо ты прощаешься с карьерой лучшего нападающего в мире. У меня союзники в этом есть. Ура! Она кладёт трубку, не давая Тору ответить. Взвыв, он бросается на стену, разбивает кулаки в кровь об её шершавую поверхность, бьёт и бьёт, пока в мозгах не становится пусто, свободно от свалившихся на него событий. Через несколько минут Тор сворачивается на коврике перед квартирой Локи, подкладывая под голову сумку, и закрывает глаза. Фригга всегда говорила ему, что решения проблем часто приходят во сне. Может, ему повезёт на этот раз? "Остаётся только надеяться, что все соседи ушли и вернутся поздно вечером. Или вообще не вернутся," — сонно думает хоккеист, усиленно прогоняя из мыслей воспоминания о неприятном телефонном разговоре.