похорони его подо льдом

Вопреки всему, посмотреть на тренировку Локи остаётся. Он вытирает перепачканные в кофе пальцы салфеткой и бросает её в урну, после чего возвращается на трибуны, — основной целью такого желанию рваться и сидеть на промёрзлой скамье Локи всё же считает холодный воздух, на котором и думать, и расслабляться в разы легче, да и звуки скольжения лезвий об лёд помогают сосредоточиться и выкинуть из головы ненужные мысли. Он садится поодаль от места приступа и старается не поворачиваться к нему, чтобы не мозолить глаза. Неподалёку от себя Локи замечает нескольких черлидерш, среди которых видит Джейн — и даже удивляется тому, что вопреки сомнениям по отношению к ней, внутри ничего не колышется, нет ни злобы, ни разочарования, лишь ничем не замутненная апатия после очередного всплеска страха. Всякий раз, как Тор проезжает мимо трибуны, где сидит Локи, он ободряюще улыбается и поднимает вверх большой палец. Внутри всё сжимается от осознания, что он сейчас должен заниматься никак не хоккеем, ведь для матча он был готов уже сто и один раз, а мысль о том, что Локи будет поддерживать его в Миннесоте, вызывает если не бабочек в животе, то фейерверки перед глазами точно. Джейн знает, что рано или поздно Тор потребует от неё тест на беременность, и тогда всё раскроется. Она думает, что поступила правильно, когда позвонила ему тем вечером и выложила всё, как есть, предварительно умолчав лишь об одном — никакого ребёнка нет и быть не должно, она бесплодна. Все и везде кричат, что смысл женщины — дети, и если так, то свою жизнь Джейн потеряла ещё при первом осмотре, когда врач вынес печальное: "Бесплодна." А ведь ничего с этим не поделаешь, и можно сколько угодно просить и умолять, всё уже решено и сказано, ломать руки и плакать в подушку бесполезно. Тор нравился Джейн, и она не раз ловила на себе восхищённые взгляды хоккеиста, не раз кокетливо прикрывала глаза и изящно изгибалась в разминке, притягивая к себе ногу и приподнимаясь на носке, показывая себя во всей красе. Но потом Дарси подслушала разговор Тора со Стивом и без утайки рассказала обо всём Джейн, и тогда Фостер и подумала, что вся надежда на счастливое семейное будущее может в мгновение разрушиться карточным домиком. И сейчас, искоса разглядывая опирающегося локтями о колени Локи, Джейн мысленно считает секунды молчания и робости, вмиг охватившей её. Она чувствует себя птицей, по своей вине попавшей в когти ястребу, и каждое её движение, каждое слово лишь ускоряет проникновение изогнутых когтей в трепещущее тело. Джейн надевает балетки, оправляет короткую спортивную юбку, бросает взгляд через плечо на Дарси, которая подбадривающе кивает ей, и подходит к Локи, обдавая того лёгким неестественным ароматом фиалок. Тот не оборачивается на неё — вопросительно скашивает глаза в сторону и дёргает уголком губ. Джейн внезапно кажется, будто в и без того прохладном помещении стало ещё морознее. Она поджимает губы и опускается на лавку рядом с Локи, закидывая ногу на ногу. — Локи, — немного погодя, выдыхает она, и Лафейсону хочется подняться и пересесть, но он держится за последние остатки самообладания и кивает Фостер, показывая ей мнимую заинтересованность в том, что та хочет сказать ему. Джейн приободряется. — Нам нужно поговорить. — Нам не нужно, — поправляет её Локи, — тебе нужно. Джейн подбирается, словно змея перед броском, Локи поворачивает голову, встречаясь взглядом с потемневшими карими глазами Фостер, и та резко стушёвывается, теряет запал и проглатывает готовые сорваться с языка оскорбления. — Мне нужно, — коротко кивает она. — Что у тебя с Тором? Этого вопроса Локи ждал ещё с появления Джейн рядом с ним. Он не вздрагивает, не отводит взгляда, чем явно заставляет Фостер заметно нервничать, и равнодушно бросает: — Ничего. Джейн чуть склоняет голову, в немом удивлении разглядывая Локи, и тот изгибает бровь. — Ты ожидала чего-то другого? — Нет, — фыркает она, опуская руку на колено, — хорошо, что ничего нет, потому что у меня планы. Черлидерша встаёт, одёргивает юбку и одаривает Локи высокомерным взглядом. Лафейсон закатывает глаза и отворачивается, после чего тоже поднимается, берёт с пола сумку и протискивается мимо Фостер к выходу. Та молча сторонится, пропуская его, и ищет на льду Тора. Завидев, что хоккеист тоже смотрит в её сторону, она нежно улыбается и поднимает руку, изящно взмахнув кистью в знак приветствия. Тор следит за Локи, не заметив Джейн, в волнительном сомнении хмурится и подъезжает к ограждению. — Локи, — зовёт он, и фигурист останавливается, взглянув на него через плечо, — ты куда? — Домой, — кратко бросает он и исчезает за дверью раздевалки.

***

После тренировки Тора ловит Джейн. — Прости меня, — неискренне извиняется она, — я, наверное, вчера сказала тебе обо всём слишком грубо... — Очень, — хмурится Тор, после чего хватает черлидершу за запястье и ведёт в подсобку. — Тор, — ошарашенно начинает та, но Одинсон захлопывает за собой дверь и прижимает Джейн к стене. — Я не знаю, что у тебя там, — он показывает пальцем на живот девушки, — но я бегать за тобой хвостиком не буду. То, что ты залетела, твоя проблема, не моя. Мне плевать на журналистов, я скорее уйду из большого спорта, нежели останусь с тобой и буду нянчить ребёнка непонятно от кого. Джейн моргает, привыкая к темноте. — Тор, — жалобно зовёт она, прижимаясь к широкой груди хоккеиста, — тот, кто сделал мне это, избил меня и ушёл. Я осталась одна. Я не выращу его, Тор, пожалуйста... — Сделай аборт, — вновь перебивает он, но Джейн огрызается: — Моя семья религиозна. — Не моя проблема, — отмахивается Одинсон, но Джейн скулит: — Тор, пожалуйста, я большего и не прошу. Хоккеист грубо отталкивает её в сторону и дёргает за ручку двери, впуская в подсобку свет. — Мне плевать, — с расстановкой говорит он и выходит из помещения, — ищи себе другого идиота. "Шикарно проходит день," — со злостью размышляет Тор, стоя около выхода из ледового дворца и глядя в безоблачное голубое небо, щурится от чрезмерно яркого солнца и опускает голову. Куда теперь? Домой, где, как он сказал, у него ремонт? Или к Стиву, который сейчас вышел вслед за ним и стоит сзади, не смея произнести ни слова? — Не молчи, — требовательно бурчит Тор, и Стив пожимает плечами, но вовремя спохватывается, вспомнив, что Тор его сейчас увидеть не может. — Наладилось? — осторожно спрашивает он. Тор оборачивается к нему и неуверенно кивает. — Наверное, — бормочет он, — я сейчас у него живу. Стив застывает на месте, неверяще склоняет голову набок и задумчиво тянет: — Серьёзно? — Пришлось приврать, что у меня ремонт, а ты уехал. — Как же, — хмыкает Стив, — уехал, а потом приехал ранним утром. Он тебя за дверь выставит. — Не выставит, — уверенно отвечает Тор, — он не такой. Стив скептически улыбается и отворачивается. — Я так понимаю, мы сегодня ничего не устраиваем? — чуть погодя спрашивает он. Тор удивлённо смотрит на него. — Мы что-то должны были устроить? — Ничего, — совсем тихо шепчет Стив и тут же приободряется. — Я к Шэрон. — Хорошо. — Тор следит за переходившим дорогу Стивом, пока друг не исчезает за поворотом, и думает о том, что же всё-таки сегодня они должны были устроить такого, раз Роджерс заметно поник, услышав полный недоумения вопрос Одинсона. Может быть, у него день рождения? Да нет, он был недавно. Да и не может же Стив постоянно ходить в гости к Шэрон как намагниченный. Решив подумать обо всём позже, Тор идёт по заученному им маршруту к дому Локи и внезапно тормозит около цветочного магазина, задумчиво разглядывая цветы. — Скажите, пожалуйста, — обращается он к продавцу, пожилому мужчине в очках, — что это за цветы? — Герберы, — ласково отвечает флорист, чуть ли не любовно касаясь длинных тонких стеблей пальцами. — Хотите приобрести? — Да, — поспешно отвечает Тор, — можно, пожалуйста, пятнадцать цветов и оранжевую ленточку. — Какие цветы включить в букет? — флорист вытаскивает жёлтый и белый цветы из общего букета и вопросительно смотрит на Тора. Хоккеист теряется. — Наверное, жёлтый, розовый, белый, оранжевый, красный, — торопливо перечисляет он, выискивая разноцветные пятна в букете, — в общем, на ваш вкус и цвет, — решает он, совсем запутавшись. Флорист смешливо щурится. — Пятьдесят долларов. — Он передаёт получившийся букет в руки Тора, и тот бережно его принимает, после чего расплачивается и отходит от магазина, счастливо улыбнувшись. Локи понравится. Однозначно должно. Локи открывает ему не сразу. Тор несколько минут стоит под дверью, гадая, в квартире ли вообще её хозяин, прежде чем он слышит едва различимый щелчок открываемого замка. И всё. А дальше, думает Тор, самостоятельно открывая дверь и оказываясь на пороге, поступай как знаешь. В коридоре Локи уже нет. Тор беспомощно оглядывается, сжимая букет в руке, и замечает ещё две пары обуви, которых тут не было, когда он уходил. Он недоумённо хмурится, разувается и проходит по квартире дальше. Внезапно до него долетают обрывки тихого разговора из гостиной, и Тор не задумываясь идёт туда. — Это не Гоголь, — недовольно говорит Локи Наташе, разглядывая книгу. — Я пошутила, — беспечно отвечает Романофф, разглядывая фотографии на полках. Во взгляде Локи ясно читается:"Не знал, что ты умеешь." — Наташа? — растерянно спрашивает Тор, замерев статуей в проходе. Наташа резко поворачивается к нему и восклицает: — Неужели, Тор! — Вы знакомы? — Локи кривит губы в улыбке и поднимается с дивана, опуская на него книгу. Наташа стискивает Тора в объятиях, и хоккеист невольно обнимает старую знакомую следом за ней. Романофф отстраняется, бросая взгляд на букет цветов, и интересуется: — Они мне? — Нет, — быстро отвечает Тор и протягивает цветы Локи. Лафейсон осторожно берёт букет и чуть склоняет голову, едва касаясь острым подбородком цветов. Тор тянется было для неуклюжего поцелуя в щёку, но Локи внезапно резко увиливает в сторону и напряжённо стреляет в Одинсона глазами, оставляя того в ещё большей растерянности. Первое время в комнате виснет напряжённое молчание, прерываемое лишь странным копошением на кухне. Тор медлит, собираясь что-то сказать, Наташа скучающе осматривает крепкую фигуру хоккеиста, Локи сжимает в руке цветы и внезапно резко вздрагивает. — Пойду и поставлю их в вазу, — бормочет он, проскальзывая мимо Тора из комнаты. Когда он уходит, Наташа оживляется, пытливо разглядывая Одинсона. — Когда это началось? — Что именно? — разговор начинает постепенно напрягать Тора всё больше и больше, но он решает пока что не обращать на это внимания. Не так он представлял встречу со старой знакомой. — Ты знаешь. — Наташа неопределённо дёргает плечом. — Как вы познакомились? — На льду, — скупо отвечает хоккеист. — Он пришёл во дворец. Глаза Романофф зловеще сужаются. — Поклонничек, — презрительно фыркает она, что несказанно удивляет Тора, и он ждёт, что же Наташа скажет дальше, но она молчит, глядя за спину Одинсона. Тот оборачивается и первое время не верит своим глазам — он знал, конечно, что Клинт и Наташа походили на избитую русскую фразу, столь любимую ею, "мы с Тамарой ходим парой", но не думал, что он увидит Бартона так скоро. "День всё изысканнее и изысканнее," — отдалённо размышляет Тор. Первым радостно вскрикивает Клинт, кидаясь к другу и крепко сжимая того чуть ли не до хруста костей. — Давно не виделись, Одинсон! Тор согласно хмыкает в ответ и хлопает по широкой спине приятеля. — Вы откуда здесь? — интересуется он. Клинт не медлит с ответом: — Из России. Бизнес и всё такое. Приехали к Локи погостить недельки две. А ты что здесь делаешь? — Живу, — необдуманно бросает Тор. Клинт с опаской отстраняется, заглядывая в глаза хоккеисту. Последний пожимает плечами, слыша за спиной деликатный кашель Романофф. — Серьёзно? — только и спрашивает Бартон, несколько разочарованно глядя поверх чужого плеча на Наташу. — И давно? В ответ Тор молчит, наткнувшись на внимательный взгляд зелёных глаз позади Клинта. — Чай, кофе? — холодно осведомляется Локи, сверля глазами Тора и замирая в дверях неподвижной статуей. — Чай. Зелёный, — мигом отзывается Наташа, проходя мимо Тора поближе к хозяину квартиры. Клинт оборачивается и быстро произносит: — Кофе. Чёрный. Тор открывает было рот, как тут же запинается, глядя на недовольно поджавшего губы Локи. Он всё больше и больше чувствует себя тут ненужным и пришедшимся не к месту. Наташа внезапно смотрит на Тора словно понимающе и чему-то кивает, проходя на кухню и едва заметно цепляя за плечо пальцами Бартона. Тот послушно отправляется за ней, оставив Локи наедине с Тором. Локи вздыхает, опуская голову. — Тор, послушай... — Нет, это ты послушай, — резко перебивает его Тор, разглядывая качавшегося с пятки на носок фигуриста, — я не требую к себе внимания, но хотя бы предупредить можно было? Позвонить и сказать, мол, сегодня не приходи, и завтра, и послезавтра, да и вообще все две недели не приближайся к моему дому? Сложно было? Локи поднимает голову, и Тор вздрагивает от показавшегося на секунду искажения в раздражении и злости красивого лица. Лафейсон быстро берёт себя в руки и облизывает губы, смотря на Тора исподлобья, не отрывая глаз. — Приходи вечером, — внезапно миролюбиво предлагает он. Тор даже задыхается — настолько непривычно это звучит для них обоих. Весь разгоравшийся гнев словно рукой снимает, хоккеист хмурится, но это уже кажется слабой самозащитой. Они оба молчат, не двигаясь с места. — Они будут жить здесь. — Локи говорит это, словно разъясняя непреложный закон неразумному ребёнку. — Если хочешь, тоже можешь жить здесь. Они не будут против, к тому же, как мне кажется, вы уже знакомы. "А ты будешь против?" — хочется спросить Тору, но он лишь безмолвно кивает. Если Локи приглашает его, значит, он заведомо согласен с его пребыванием в собственной квартире. По крайней мере, Одинсону очень хочется в это верить. — Хорошо. — Он решает, что молчать и дальше будет просто невежливо, и отвечает слишком неоднозначно. Локи сторонится, и Тор проходит мимо него к двери, обувается и берёт с полки телефон. Фигурист стоит в дверях, неотрывно следя за каждым движением Одинсона, и только когда приближается, чтобы закрыть дверь, еле слышно говорит ему: — Спасибо за цветы.