похорони его подо льдом

Тор возвращается к дому Локи, когда уже время на экране показывает два часа тридцать четыре минуты — Локи сам зовёт его, скидывая на телефон сообщение с одним словом "Приходи". Тор подрывается с места и несётся обратно, тут же забывая о слабой обиде, распаляющейся с каждой минутой томительного ожидания в ближайшем кафе. По обычаю, Локи немногословен, но Тору много не надо, за то время, что он провёл, пытаясь добиться ответного взгляда в свою сторону, он сумел научиться ценить даже слабый изгиб в насмешке тонких губ и срывающиеся с них сухие ядовитые слова. Тор думает, что отец, постоянно сетовавший на непутёвого ветреного сына, был бы горд за него сейчас. Впрочем, едва ли у него появится желание рассказать обо всём происходящем Одину. Он поднимается вверх и останавливается у двери, после чего не задумываясь вытаскивает ключи из заднего кармана джинс, практически бесшумно открывая дверь. На пороге его встречает чёрный как ночь кот, смотрит настороженно, сверкая в темноте расширенными глазами. Тор осторожно обходит его и идёт прямиком на кухню. Только там и горит свет. Локи оборачивается, услышав шум позади себя. Тор мельком оглядывает стол и то небольшое количество посуды, что на нём осталось, переводит взгляд на Лафейсона. Тот выглядит уставшим, но довольным, и Тор первое время не верит глазам, заметив, как внезапно озаряется бледное лицо Локи. — Они легли в двух комнатах, — отвечает он на молчаливый вопрос Тора, — не захотели спать в одной. Будешь кофе? Тор улыбается, вспомнив, сколько чашек он выпил, ожидая вечера. — Спасибо, но не хочу, — отказывается он и сразу же спрашивает: — Помочь с посудой? — Я сам, — отрезает Локи, — подожди меня. "Где?" — хочется спросить Тору, но он молчит, садится за стол и ставит локти, роняя голову на сцепленные пальцы. Локи в немом удивлении вскидывает бровь, но никак не комментирует это, поворачивается к гостю спиной и начинает возиться с грязной посудой. Краем глаза Тор замечает посудомоечную машину в углу кухни, после чего снова смотрит на Локи, уже начинавшего намыливать тарелки, чуть склонившись над раковиной. В груди внезапно теплеет, и Тор понимает, что такого уюта он не ощущал уже давно. — Локи, — первым нарушает молчание хоккеист, когда Локи тянется вверх и ставит кружку на верхнюю полку. Лафейсон не отвечает, и Тор решает, что это — молчаливое позволение на его дальнейшие слова. — Как сильно ты любишь лёд? — Наверное, так же сильно, как и ты, — фыркает Локи, но уже без прежней язвительности в голосе. Тор думает, скольких усилий стоит ему не сорваться, когда замечает, как сильно белеют в напряжении тонкие пальцы, сжимающие последнюю кружку в руках. — Ты замечательно катаешься, — искренне говорит Тор, сдерживая себя от резких движений — безумно хочется ощутить ладонями тепло чужих плеч, — но он знает, что Локи не дастся, отшатнётся, и Тор сам разрушит то хрупкое доверие, только установившееся между ними. — Ты хотел сказать катался. — Голос Локи холоден, а когда он оборачивается, глаза сияют неестественным мертвенным блеском, подобным блеску стали. — Мне не нужна ничья жалость, тем более твоя. — Я хотел сказать именно катаешься, — тихо отвечает Тор, поднимаясь из-за стола и решая идти до конца. Локи похож на загнанную в угол лисицу, держится отстранённо и холодно, но Тор на удивление быстро замечает, чего стоит ему эта отчуждённость. После его последних слов Локи моргает, и на секунду Тору кажется, будто иллюзия равнодушия даёт сбой, трещину — в зелёных глазах мелькает тоска и тут же снова скрывается за каменной стеной безучастия. И только тогда он, осмелившись, делает шаг вперёд и мысленно празднует небольшую победу, когда Локи по своему обыкновению не отступает. — Локи, — ещё шаг — он смотрит исподлобья, и лицо его мертвенно бледно, — ты великолепен. Ты лучше всех в этом мире. Ты — король мира. — Повторяешь за Ди Каприо? — язвительно шипит Локи, и Тор усмехается, вспомнив цепляющуюся фразу Джека Доусона. Он качает головой и останавливается от фигуриста в полуметре. — Почему ты такой, — внезапно выдыхает Тор, не двигаясь дальше с места. Локи внезапно для них обоих расслабляется, переставая быть похожим на стрелу, трепещущую на натянутой тетиве. В глазах мелькает явное облегчение, по губам тенью скользит улыбка, и он склоняет голову, тихо фыркая от плохо сдерживаемого смеха. Тору кажется, будто его только что окатили ушатом ледяной воды, он моргает и медленно, всё ещё боясь спугнуть, чуть расставляет руки в стороны и делает маленький шаг навстречу к фигуристу. Неожиданно Локи вихрем разрушает то небольшое расстояние между ними, и Тор вздрагивает, ощущая на спине холодные ладони, чувствуя вполне ощутимую прохладу от них сквозь лёгкую ткань футболки, а на шее — тёплое дыхание, так резко контрастирующее с приятным холодом. Он теряется лишь на мгновение, после чего опуская ставшие внезапно тяжёлыми руки на чужую поясницу, притягивая Локи ближе к себе — он ладонями ощущает покорно расслабившееся тело, не удерживается и очерчивает изящные контуры фигуры. Локи тихо усмехается Тору в шею, и на лице у последнего расплывается широкая улыбка. Ему так хорошо в эту минуту. Тор совсем не ждёт того, что его шеи сейчас коснутся тонкие губы, дотронутся лишь на мгновение, после чего тут же исчезнут, будто ничего и не было, а Локи, извернувшись, выкрутится из крепких объятий и словно растворится в темноте, молча исчезнув из кухни. Тор стоит будто громом поражённый, неверяще касаясь пальцами шеи и прослеживая её изгиб, след чужих губ, оставивших там точно горящий отпечаток. — Чёрт побери, — внезапно шепчет он, опираясь о столешницу, словно это придаёт ему сил. — Змеёныш. Локи лежит на широкой кровати в своей комнате и, сцепив пальцы под подбородком, увлечённо читает книгу в тёмном переплёте. Он и бровью не ведёт на застывшего в дверях Тора, у которого чуть ли колени не дрожат при одном взгляде на "ледяного короля", лишь неопределённо машет ему рукой. Тор бегло осматривает комнату, в которой был всего раза два, не больше, и садится в кресло, опуская на твёрдые подлокотники руки. Глаза блуждают по комнате, но возвращаются к стройной фигуре, словно намагниченные, и с этим Тору остаётся смириться. Если нельзя притрагиваться, то можно смотреть, сколько душе угодно. В этом плане Локи напоминает Тору ценный экспонат в Лувре. — У тебя завтра есть тренировка? — внезапно буднично спрашивает Локи, одновременно переворачивая страницу. — Да. — Тор ёрзает по креслу и зевает, тут же прикрывая рот рукой. Локи тихо хмыкает, ниже опуская голову и поводя плечами. Тор неосознанно краснеет и подаётся ближе, неотрывно следя за подрагивающими острыми плечами. — Но на этот раз вообще не рано, в двенадцать. — В таком случае не благоразумнее ли было бы с твоей стороны сейчас лечь спать? Иначе будешь овощем. Локи чуть поворачивает голову и кидает на Тора нечитаемый взгляд через плечо, от которого последний словно оживает, и голубые глаза ярко вспыхивают. По-видимому, он смотрит на Локи со слишком заметной надеждой, потому что Лафейсон переворачивается на спину и садится на край кровати, высоко задирая подбородок и разглядывая Тора с явной усмешкой. — Прости, но тебе придётся спать либо в этом кресле, либо на полу. Тор смущается, что откровенно веселит Локи, и принимается что-то неслышно бормотать себе под нос. — Не слышу, — мелодично тянет фигурист, и Тор говорит громче: — В кресле. — Как скажешь, — покладисто кивает Локи, вставая с кровати, и подходит к Одинсону ближе, скользя взглядом по отросшим светлым волосам. Тор недоумевающе хмурится. — Подстригись, — легко бросает Лафейсон, опускает руку на широкое плечо Тора и чуть тянет его вверх к себе, заставляя встать. Хоккеист послушно поднимается. — Зачем? — не понимает он. Не то чтобы его очень смутила просьба — ему интересно как само намерение Локи, так и то, почему он внезапно для него сказал это. Локи чуть заметно дёргает уголками губ. — Я думаю, так тебе больше пойдёт. — Ты уверен? — Тор с сомнением поворачивает голову, разглядывая струившиеся по плечу золотисто-пшеничные пряди, и ищет глазами зеркало в комнате, пока не понимает, что его нет. Локи наблюдает за его попытками заглянуть себе за спину с напряжённым вниманием, после чего снова улыбается, но уже холодно. — Абсолютно. Тор оборачивается к нему в тот момент, когда холод в глазах тускнеет, прячась за обыденным равнодушием, и именно тогда ему хочется как никогда дать Локи по лицу в надежде на проявление во взгляде элементарной злобы, но не может шевельнуть и пальцем. Многогранный, быстро изменчивый Локи раздражал, и Тор не мог угадать, как ни бился, когда в очередной раз его до боли обожгут безразличием. Пока Тор стоит, не двигаясь с места и оглядывая худую спину, облачённую в чёрную футболку, Локи раздвигает кресло и методично застилает его, двигаясь с присущей ему грацией, огибает хоккеиста и, закончив, хлопает ладонью по краю кресла и внезапно выходит из комнаты, оставляя Тора в растерянности. Тор медленно опускается на имитированный диван и достаёт из заднего кармана джинсов телефон. Только сейчас в сознании чётко отпечатывается осознание того, что он в чужой квартире без собственных вещей. Нет вообще ничего, кроме сумки со спортивной формой, да и ту перед завтрашней тренировкой надо было постирать. Он хмурится, проглядывая старые сообщения от Фьюри и новые Стива и, открыв, читает. Стив, 00:01 a.m. Я встретил Джейн, когда возвращался от Шэрон Она была с Дарси и ещё кем-то из черлидерш Ты придурок, Тор Позвони Тор стискивает зубы и набирает Стива, прислоняя телефон к уху. Друг отзывается не сразу, и по прошествии пары минут Тор слышит заспанный голос: — Тор? — Что ты понаписал тут? — выдавливает Тор, и Стив зевает. — Я встретил Джейн и Дарси, — сонно бормочет он в трубку, — она просила передать тебе, что ты... Стив смущается, и Тор отлично понимает несказанную фразу. — Я понял. И что дальше? Роджерс продолжает с явным облегчением: — Она сказала, что ты... будущий отец, в общем. Куда тебе? Тебе же только двадцать четыре. Она выглядела очень несчастной. Тор открывает рот, собираясь сказать Стиву всё, что он думает о Джейн, но в этот момент в комнату заходит Локи, и Тор лишь отрывисто бросает: "Потом" Роджерсу и вешает трубку. — Можешь идти в ванную, — говорит Локи, проходя к своей кровати и зажигая ночник над ней. — Сто лет так не читал, — бормочет он под нос и после громче просит: — Уходя, выключи свет. — А зрение не испортится? — интересуется Тор, но послушно выполняет просьбу. Локи насмешливо щурится. Когда Тор возвращается обратно — его полотенце висело на бортике ванны, а запакованная зубная щётка лежала около раковины — Лафейсон читает, закутавшись в одеяло. Застыв в дверях, Одинсон тепло смотрит на Локи, пока тот, почувствовав взгляд, не поворачивает голову. Локи бросает в дрожь, когда он видит в глазах едва заметное в темноте, но ничем не прикрытое обожание и восхищение, и он спешит поскорее разорвать зрительный контакт, не желая, чтобы Тор увидел, насколько сильно он боится его завороженности. — Ты спать? — спрашивает он и в очередной раз гордится собой, когда голос не дрожит. Локи не видит, скорее чувствует, как Тор согласно кивает. — Тогда ложись, иначе не... Локи не успевает договорить, потому что Тор как-то слишком мгновенно и тихо оказывается около его кровати и быстро и едва ощутимо касается губами черноволосой макушки. Его чуть ли не подбрасывает на кровати, но он сдерживает себя, вцепляется пальцами в книгу и поднимает голову, готовый разразиться ядовитыми репликами, но Тор, словно того и ожидая, быстро целует его в приоткрытые тонкие губы и с видом победителя уходит к себе на кресло. — Идиот, — в конце концов шипит Локи, и Тор улыбается, укрываясь тонкой простынёй. Локи смотрит в книгу, но не может различить ни строчки в тусклом слабом свете лампы. И дело даже не в лампе — он прекрасно читал во время отсутствия Тора, да и даже те несколько минут, когда последний молча смотрел на него, стоя в дверях, Локи смог абстрагироваться от происходящего и углубиться в чтение, наблюдая за течением событий — вот Грегор Замза просыпается насекомым, вот постепенно начинает осознавать, что случилось, а дальше... А дальше всё как в забытье — Локи никак не может сосредоточиться и проанализировать написанное, как бы ни пытался. В его голове Грегор всё ещё не огромное ужасающее насекомое, а человек, хоть по страницам он уже давно потерял людской облик. Локи садится на кровати и убирает книгу в сторону, разглядывая спящего Тора. В груди неосознанно теплеет, и губ касается лёгкая улыбка, и Локи на мгновение радуется тому, что все давно спят и увидеть этого не могут. Он смотрит и пытается понять, что же в этом грубом добродушном хоккеисте такого, что смогло зацепить. Грубый и добродушный — Локи усмехается — вот уж точно необычный парень. Неожиданно для себя он встаёт с кровати, влекомый желанием узнать, и подходит к креслу, склоняясь над спящим. Лёгкая светлая щетина, недавно сбритая, но появившаяся снова, пшеничные длинные пряди волос, выбившиеся из наспех сделанного хвоста, мирно вздымающаяся грудь — Тор в эту секунду кажется олицетворением бога. Наверное, именно поэтому Локи не может смотреть на него — от этого на душе словно физически больно, словно лёд рушится, оставляя после себя острые глыбы бывшего величия. Локи жмурится и моргает, но наваждение не сходит, и тогда он вытягивает руку, зная, что после этого нельзя будет сойти с точки невозврата. Вытягивает и касается холодными пальцами тёплого лба, отводит скрывающие глаза пряди и сдавленно выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, когда Тор во сне вздрагивает от прикосновения ледяной ладони. Тем временем на телефон с разбитым экраном приходит беззвучное сообщение. Неизвестный номер, 02:36 a.m. Здравствуй, Локи.