похорони его подо льдом

Тор просыпается от того, что в глаза ему мстительно бьёт яркое полуденное солнце. Он приоткрывает глаза и тут же жмурится, накрывается простынью, но потом внезапно подскакивает на месте и садится. Он же не мог проспать тренировку? Соседняя кровать аккуратно застелена, в квартире стоит немая тишина. Тор нехотя поднимается с кресла и протирает глаза кулаком. — Локи? В ответ всё та же тишина, но теперь Тор ощущает её яснее и отчётливее. На мгновение ему даже кажется, что кто-то насмехается над ним, но, списав всё на ещё не проснувшееся сознание, он выходит из комнаты и проходит через всю квартиру в надежде найти хотя бы Наташу, но тщетно. Они все ушли. Хоккеист умывается, протирая глаза холодной водой, и только после этого приободряется, смотрит на себя в зеркало и видит за собой аккуратно сложенную форму на стиральной машине. Тор мигом оборачивается и долго разглядывает одежду, боясь прикоснуться — ему всё ещё кажется, что это чья-то шутка, насмешка Локи над ним за то, что так долго витал во сне. Наконец он берёт форму в руки и чувствует слабый запах лаванды. По лицу невольно расползается широкая улыбка, словно он не выстиранное бельё перед собой увидел, а пляж на Гавайях как минимум. На часах стрелка почти приблизилась к двум, и от внезапного осознания того, что Тор просто безбожно проспал, кровь отливает от лица, а сердце уходит в пятки. Фьюри из него фарш сделает. Тор мечется по квартире, не зная, что делать. Он никогда ещё не пропускал тренировку, никогда, тем более это ответственная тренировка перед скорым матчем! Фьюри его убьёт. Хлопает входная дверь, и Тор каким-то необъяснимым чувством знает, кто пришёл. На душе становится теплее, и все проблемы тут же уходят на второй план. Проспал так проспал. Сегодня ему словно подсовывают шанс провести день с Локи вдвоём, и он его не упустит просто так. — Проснулся? — хмыкает Локи, сгружая на кухонный стол пакеты с продуктами. Тор следует за ним и тихо останавливается за спиной. — Почему ты не разбудил меня? — громко возмущается он. Локи вскидывает бровь и открывает холодильник. — А должен был? — равнодушно спрашивает он, расставляя по полкам пакеты молока и баночки йогурта. Тор лезет в пакет и достаёт оттуда сыр и рыбу. — Готовишь? — бездумно интересуется он, передавая продукты в чужие руки. Локи кивает. — Приходится. — А где Клинт и Наташа? — Уехали. Клинт хочет навестить семью. — Локи заканчивает с распаковкой продуктов и высокомерно задирает подбородок, разглядывая Тора. — Ты не собираешься идти навёрстывать упущенные часы? Не боишься, что тренер тебя уложит? Тор отрицательно качает головой и внезапно улыбается. — Спасибо, — искренне благодарит он фигуриста, и Локи на мгновение теряется. — За что? — удивляется он. Тор мотает головой. — Просто. Ты занят? Локи кривит губы. — Да, — отрезает он, — сегодня не получится. Тор сникает. — Хорошо, — бормочет хоккеист. Локи с минуту заинтересованно смотрит на него, ловя каждую эмоцию, дёргает уголком губ, скрывая слабую улыбку, и склоняет голову. — Смотря для чего. Он не может снова не смотреть на Тора, чувствуя себя в какой-то степени виноватым в смене настроения гостя. В душе снова поселяется ничем не объяснимый страх быть забытым, едва лишь подпустив к себе ближе, и Локи отводит глаза от Тора, глядя в пустоту позади него и не слушая, что в восторге бормочет тот, пока не приходит в себя от лёгкого прикосновения к плечу. Тор смотрит с искренним волнением, и Лафейсону хочется сжать зубы и закричать от одного только этого взгляда, потому что знать, что где-то рядом есть человек, которому элементарно не плевать на тебя, тяжело. Поэтому Локи делает всё, чтобы волнение в глазах напротив исчезло. Делает глубокий вздох, приходя в себя, чуть покачивается на месте и сужает глаза, цедит сквозь зубы, с неестественной неприязнью глядя на Тора и искренне надеясь, что тот поверит ему: — Я поспешил в выводах. Я занят для всего. Тора обдаёт удушающей волной холода, исходящей от Локи. Он виновато моргает, не понимая, что опять делает не так, и кивает, соглашаясь с ним. Пусть так. Пусть занят. Он найдёт, с чего начать в следующий раз. Пока в разговорах зелёные глаза застилает лёд, а тонкие губы сжимаются в полоску, он не остановится. Локи по-настоящему интересует его. Не так, как остальные. Тор даже сомневается, что в мире есть хоть что-нибудь, что могло бы заинтересовать и влюбить в себя так же, как фигурист неосознанно делает сейчас, отталкивая от себя и против воли притягивая словно природным магнетизмом. Локи упрямо делает вид, что до Тора ему нет дела, но Тор явственно помнит ощущение холодных пальцев на лбу прошлой ночью и уверен, что это был не фантом приходящего сна.

***

— Какую именно стрижку вы хотите? — формально начинает девушка-парикмахер, глядя на Тора. Тот в свою очередь смотрит в зеркало, прослеживает длину волос и мысленно прощается с золотыми прядями. — Под корень, — неуверенно начинает он, — давно надо было срезать их к чёрту. Девушка узнаёт его и округляет глаза. — Тор Одинсон? — с восхищением спрашивает она, боясь прикоснуться к клиенту. Тор слабо улыбается и кивает. — Мой муж — ваш большой поклонник, — лепечет она, разглядывая разложенные на столе инструменты. — Я иногда смотрела с ним матчи и вот, с недавних пор, стала ей тоже. Тор слушает её с необъяснимым замиранием сердца. — Можно попросить у вас автограф после приёма? — совсем побледнев, шепчет девушка. Тор поворачивается к ней, скользя взглядом по бейджу с именем. Сьюзан. — Конечно, Сьюзан, — тепло улыбается он. — Для вас с мужем? Девушка кивает. Тор прикрывает глаза, доверяясь умелым рукам. Через час он подписывает свою фотографию в принесённом Сьюзан журнале и выходит из парикмахерской. Ему до ужаса непривычно не ощущать за спиной мягкое касание волос до плеч. В то же время словно пропало ощущение сдержанной радости, и Тор позволяет себе улыбнуться, покосившись на собственное отражение в витрине магазина. Он проводит рукой по затылку, чувствуя под ладонью короткий ёжик пшеничных волос, и ощущение чего-то безвозвратно утерянного вновь возвращается к нему.

***

Когда Малекит написал ему ночью, первое, о чём подумал Локи, было то, что этому человеку от него что-то нужно. Решившись спросить у него об этом напрямую, он получил ответ, одновременно испугавший и заинтересовавший его. Малекит просил о встрече, давал адрес и настоятельно звал к себе. Локи думает над этим всё утро. Задёргивает шторы, оставляя небольшую щель, чтобы солнце в конце концов разбудило Тора, тихо выскальзывает из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь, и смотрит на часы. Шесть утра. Выспаться за три часа — тут особого мастерства не нужно. В ванной в глаза тут же бросается хоккейная сумка, и Локи едва удерживается от того, чтобы не закатить глаза от такой неопрятности, и, не долго думая, бросает форму в стиральную машину, капает на футболку эфирное масло лаванды и со спокойной душой нажимает на пуск. На то, чтобы привести вещи в относительный порядок, времени уходит много. Форма высыхает только к двенадцати, ещё минут двадцать Локи тратит на то, чтобы как следует разгладить каждую складку и после аккуратно сложить рядом с сумкой на стиральной машине. Клинт с Наташей в гостиной разговаривают о собственном проекте, и когда Локи подсаживается к ним, как по команде замолкают и сворачивают разговор в другое русло. — Хочу навестить Лору с детьми, — безапелляционно заявляет Бартон, — соскучился. — Ну так иди, — пожимает плечами Локи, — в чём проблема-то? Насколько я знаю, она не переехала никуда. — Всё у тебя просто, — ворчит Клинт. Наташа закусывает губу, скрывая улыбку. — Мне же для этого надо столько сказать в оправдание. Локи моргает и поднимает руки, быстро сдаваясь в этом неначавшемся споре. Наташа быстро смотрит на него и кивает, показывая глазами на поникшего Клинта. В кармане джинсов от пришедшего сообщения вибрирует телефон, и Локи напрягается, инстинктивно дёргая рукой, словно желая спрятать телефон от гостей. От Наташи ничего не остаётся скрытым. Она суживает глаза и медленно проговаривает: — Мы соскучились по тебе. Локи кивает. Напряжение медленно отступает, будто его и не было, и Лафейсон поднимается с дивана, вытаскивает из кармана телефон и понимает, что сделал это как никогда вовремя, потому что именно в данную секунду на экране высвечивается знакомый номер. — Да? Он выходит из комнаты, прикрывает за собой дверь и в который раз думает о том, что его жизнь резко ограничилась четырьмя стенами. — Локи, — по ушам режет бархатистый голос, и Локи слабо морщится — настолько он ему неприятен, — ты решился на встречу? Локи думает пару секунд, после чего закусывает губу, разглядывая висевший на стене в коридоре портрет. — Вынужден отказать, не знаю, когда смогу быть полезен, — нарочито лениво отвечает он, внутренне настораживаясь. Малекит пугает его всё больше и больше, и даже себе Локи не может объяснить этот страх. — Ничего страшного, — ласково отвечает Малекит, и Локи моргает, — я подожду. — До скорой встречи, — вежливо выговаривает фигурист помертвевшими губами и кладёт трубку. За его спиной словно тень бесшумно появляется Наташа. Локи вздрагивает от непривычки — за время отсутствия подруги он успел отвыкнуть от её кошачьих шагов. — Что-то случилось? — проницательно спрашивает она. Локи расправляет плечи и отрицательно хмыкает. — Всё в порядке.

***

В помещении тихо. Тренировка закончилась уже давно, за высокими стёклами — огни ночного города, а на льду — никого. Первый круг даётся легко. Тело обманчиво расслабленно, лезвия молниями рассекают лёд, в ушах незвучная ныне музыка. Перед глазами чёткая картинка, схема его первого выступления — Локи помнит, тогда над ним текла песня Ланы Дель Рей, а он сам был словно отторгнут от внешнего мира — для него существовал только лёд, остальное было не столь важно. Этой ночью он впервые за долгое время облачается в чёрное с зелёным — костюм облегает подтянутое тело, подчёркивает изящество фигуры — и словно уносится в прошлое, на четыре года назад. Локи помнит своё первое выступление. Помнит, как вопреки ожиданиям Тони не боялся зрителей, чувствовал только лёд и прохладу, касающуюся лица и оголённых предплечий. Помнит — и стрелой срывается с места, переходит в винт, чуть было не оступается и не теряет равновесие, но упрямо сжимает губы и расправляет плечи. Скоростной элемент выходит не до конца, но Локи несказанно рад тому, что получилось провести его без лишней боли и страха. Ему физически кажется, будто что-то внутри смещается, и на этот раз это не доставляет ему мнимого неудобства. Он забывает о страхе. Бездумно скользя по льду, уходит в тулуп, и пусть прыжок выходит неполным, никто не говорил, что полёты получатся с первого раза. Локи изгибается в спине, на миг не вспоминая о травме, и расправляет руки, поднимает ногу, устремляя глаза к потолку. Тело вспоминает ласточку раньше, чем Локи успевает поразиться. Холодные губы едва шевелятся, когда он выдыхает морозный воздух, с удвоенной силой разгоняясь и взлетая в сальхов, и приземляется ровно, успев сгруппироваться так, как нужно. — Пожалуйста... Он опускается вниз, пока не упирается коленями в лёд, трогает его ладонями, облачёнными в чёрные перчатки, ощущает пальцами шероховатость поверхности и едва ли не плачет — с губ срывается заглушенный на появлении жалобный всхлип, Локи склоняет голову, рассматривая размытые очертания глубоких борозд от коньков, и внезапно ему кажется, будто он сидит на чём-то живом. Лёд дышит, колышется, не прогибается под натиском металлических лезвий, оставляющих на нём обманчиво тонкие полосы и впадины. Тони говорил ему, любил говорить каждый день, что лёд надо чувствовать, ощущать, иначе из стараний не выйдет ничего, кроме пустой траты времени и сил. Локи не чувствовал его на протяжении долгих четырёх лет. Он безумно касается его, осязая на пальцах знакомый, приятный покалывающий холод, и в груди поднимается ощущения давно забытого азарта, страсти, увлечения. Локи поднимается на ноги, не стряхивая с колен приставшие крошки льда, поводит пальцами, сжимает их в кулак, чувствуя на ладонях влагу, распрямляет плечи и птицей срывается с места. Плавная Лана сменяется Сией, он уходит в прыжок и успевает сделать полный оборот, прижимая руки к груди крестом, прежде, чем неудачно приземлиться на лёд и с трудом удержаться на ногах. Локи словно со стороны слышит собственный испуганный выдох. Всё хорошо. Он справится. Лёд отобрал у него всё, но он же и подарил ему это. Подарит и ещё раз. Локи наверстает упущенное, воссоздаст в памяти всё, чему посвятил жизнь, вернётся на четыре года назад, исправит всё, в чём ошибся. На плечи непосильным грузом опускается вина, и он бездумно зачёсывает и без того гладкие волосы назад, задерживается взглядом на тонких пальцах и всё же спавшей на лоб смольно-чёрной пряди и внезапно улыбается. Улыбка переходит в смех, плечи подрагивают, на глазах злые слёзы. — Извините? Смех резко обрывается, Локи трясёт головой, после чего безэмоционально растягивает губы в приветственной улыбке и оборачивается к говорившему. Мальчишка, совсем мальчишка. Стоит на краю, прижимая к себе свитер, напряжённо и испуганно смотрит из-под сведённых на переносице бровей. Локи внезапно устало выдыхает — смех выжал из него остаток сил — и спрашивает ответно: — Питер? Что ты тут делаешь? Ученик Тони моргает, избавляясь от наваждения, после чего быстро отвечает: — Мне нужно потренироваться, у меня выступление через месяц, и... — Я уже ухожу, — грубо перебивает его Локи, но Питер поднимает руки в защитном жесте. — Нет-нет, что вы! — с жаром выдыхает он. — Я ни в коем случае не хотел мешать вам. Я могу прийти в следующий раз. Локи равнодушно смотрит сквозь него и после последней фразы приходит в себя, быстро оглядывает вытянувшуюся фигурку Паркера и машет рукой. — У тебя выступление, — а у меня нет, бормочет он сквозь стиснутые зубы и подъезжает к выходу из катка, цепляется за бортик тонкими пальцами, огибая застывшего мальчишку, сходит на пол. Питер провожает взглядом высокую фигуру, поддаётся порыву и кричит Локи вслед: — Я просто хочу, чтобы вы знали... Вся страна гордится вами. Вы служите примером для меня, для моей семьи, вдохновением для мистера Старка. Я хочу пойти по вашим стопам. Я же и пошёл в фигурное катание только потому, что увидел вас по телевизору. Я восхищаюсь вами! Острые плечи подрагивают от охватившей вновь боли, Локи собирает по капле оставшиеся крупицы сил и оглядывается на Паркера через плечо. Питер стоит, отставив ногу назад, повторяя его движение — не врёт ведь в этом, мальчик, — стоит и смотрит, смотрит с подростковой жадностью и пылом, а ещё, Локи видит это со всей точностью, смотрит с жалостью. Она сквозит в каждом угловатом движении, в поджатых губах и глазах. Жалостью и печалью. — Питер, — начинает Локи, кусая щёку изнутри, — не надо идти за мной. Не будь, как я. Будь лучше. Мир не переживёт потери восходящей звезды.