Слизеринка

Гермиона проснулась достаточно рано, чтобы успеть подумать обо всём перед завтраком. Вчера, зайдя в оформленную в серебристо-зелёных тонах комнату, она сразу рухнула на кровать и, плотно задёрнув тяжёлый полог, какое-то время беззвучно рыдала, чтобы не услышали её соседки, и не заметила, как уснула прямо в одежде. А подумать ей стоило о многом. Надо сказать, Гермиона совсем не ожидала, что попадёт на Слизерин. Этот факультет, конечно, выпустил множество великих волшебников, в том числе самого известного из них — Мерлина, но, надо признать, у него был один значительный недостаток: здесь чистоте крови придавали бóльшее, чем на других факультетах, значение. И хоть произносившая в гостиной речь староста упомянула, что на Слизерине сейчас хватает учеников, у которых хотя бы один родитель — магл, Гермиона не чувствовала себя здесь уютно. На неё время от времени бросали неодобрительные взгляды в Большом зале, и (по крайней мере, пока что) из её сокурсников с ней никто не собирался дружить. Её это задевало, ведь она хотела влиться в компанию и так старательно готовилась к жизни в волшебном мире, но препятствием оказалось то, что поменять она никак не могла, — её кровь. Вчера попавший также на Слизерин первокурсник Драко Малфой, узнав о её происхождении, сказал, что грязнокровкам нечего делать на Слизерине. Он был одёрнут старостой факультета Джеммой Фарли, но неприятный осадок у Гермионы всё равно остался. К тому же, растерявшись, она тогда ничего не ответила на его оскорбление, лишь потупив взгляд и едва сдерживая подступающие слёзы. В тот момент она подумала: «Будь проклят этот факультет!». Но сейчас она немного пересмотрела своё мнение. Здесь ей точно придётся трудно, но, возможно, оно и к лучшему. Она вспомнила знаменитую фразу: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее». И силой заставила себя улыбнуться проблемам. Возможно, именно учёба на Слизерине заставит её по-настоящему доказать, что не только люди с чистой кровью чего-то стоят! Если сравнивать со вчерашним днём, настрой Гермионы значительно улучшился. Она отдёрнула полог. Её однокурсницы, похоже, ещё спали, так что она самая первая отправилась в ванную. Приняв утренний душ и вообще приведя себя в порядок, Гермиона в приподнятом настроении вышла в комнату. Где её настроение поспешили испортить проснувшиеся соседки. — Похоже, ты находишься так долго в душе потому, что пытаешься отмыть свою кровь от грязи? Так вот, у тебя ничего не выйдет, — сказала ей девочка со слегка приплюснутым лицом, явно считая своё оскорбление очень остроумным. Как Гермиона запомнила, её звали Пэнси Паркинсон. На Гермиону нахлынула обида, но к ней примешивалась и злость. Если они думают, что она собирается терпеть унижения так же, как стерпела вчера, то они ошибаются. — Кровь у всех одинаковая, Пэнси. Красная. Но мне хотя бы хватает воспитания не бросаться оскорблениями направо и налево, — Гермиона попыталась придать голосу максимальную холодность и равнодушие, однако он всё же немного дрожал. Не дожидаясь реакции Пэнси, она начала одеваться, спиной чувствуя на себе прожигающий недоброжелательный взгляд. Наконец Паркинсон зашла в ванную. Помимо неё с Гермионой в комнате теперь жили Дафна Гринграсс и Миллисента Булстроуд, но они пока не спешили как-то портить ей жизнь, поэтому она спокойно вздохнула после ухода Пэнси. До того, как та успела снова появиться в её поле зрения, Гермиона выскользнула за дверь и поднялась по узкой лестнице в Гостиную факультета. Отсюда их должна была повести на завтрак староста, ведь они сами пока совсем не ориентировались в замке. Здесь было довольно пусто — до начала завтрака оставалось ещё полчаса, и ученики не спешили покидать свои комнаты. Гостиная была довольно мрачной, но нельзя сказать, что совсем уж неуютной. Здесь даже были окна, которые выходили на подводную часть чёрного озера, и иногда там можно было заметить тёмные силуэты таинственных подводных обитателей. По комнате было расставлено несколько кресел и диванов из тёмной кожи. В одно из таких кресел, находящееся возле затушенного сейчас камина, плюхнулась Гермиона и достала из сумки, в которую собрала нужные сегодня учебники, книгу под названием «Пособие по трансфигурации для начинающих». Первым уроком сегодня была как раз трансфигурация, и Гермиона решила в освободившееся время повторить нужный материал. Этот предмет был одним из наиболее сложных по её мнению — перевоплощение одних вещей в другие давалось ей очень тяжело. Она могла весь день просидеть, пытаясь выполнить одно из простых заклинаний, и получить результат только к вечеру, да и то не идеальный. Но она докажет им всем (и в частности противной Паркинсон), что она способна на многое. — Наверное, твоя любимая буква — «г». Смотри, ты Гермиона, Грейнджер, да ещё и грязнокровка… — протянул откуда-то самодовольный мальчишеский голос. Гермиона закатила глаза, увидев вошедшего в гостиную Малфоя в сопровождении двух грузных парней, чьи фамилии она не запомнила. Они загоготали при его словах. — Малфой, ты всю ночь пытался придумать для меня какое-нибудь оригинальное оскорбление? Не ожидала, что ты будешь тратить столько времени на размышления обо мне, — Гермиона окинула его насмешливым взглядом (Мерлин, как быстро она научилась отвечать слизеринцам их же оружием), а затем снова вернулась к чтению, чувствуя на себе буравящий взгляд Малфоя. Краем глаза Гермиона заметила, как он сел в соседнее кресло, всё ещё наблюдая за ней. Она ждала от него ещё какой-нибудь фразы, направленной на то, чтобы её обидеть. В гостиную тем временем начали стекаться и другие ученики. — Я вижу, ты читаешь учебник по Трансфигурации, — наконец оправдал её ожидания Малфой. — Но я не думаю, что у тебя хоть что-нибудь получится на этом уроке, да и на следующих тоже, ведь твои родители — жалкие маглы. Гермиона посмотрела на него, прищурив глаза. — Готова поспорить, у меня получится лучше, чем у тебя, — такого вызова Малфой не ожидал. Но ухмыльнулся — он был уверен, что в магии легко обойдёт грязнокровку. Тем временем, в гостиную зашла староста и громко сказала первокурсникам подойти к ней. Гермиона убрала книгу в сумку и направилась туда. Как оказалось, ещё двоих не хватало. — Ждём их пять минут. Если в ближайшее время не появятся, то им придётся самостоятельно искать Большой зал, — недовольным тоном сказала Джемма Фарли. Гермионе нравилась эта девушка: она казалась справедливой и сильной духом. Одна из опаздывающих — Дафна Гринграсс — наконец подошла, а вот Блейз Забини, похоже, не очень торопился. Группа первокурсников Слизерина во главе со старостой отправились на завтрак без него. Они прошли по лабиринту подземных коридоров, а затем поднялись на начальный этаж. Пройдя ещё немного, они оказались в Большом зале. Завтрак уже начался, и за столами сидело множество учеников. Гермиона села немного отдельно от остальных слизеринцев с её стороны стола, но напротив неё оказался Драко Малфой, а справа от него — Пэнси Паркинсон, слева же находились Крэбб и Гойл (она наконец вспомнила их фамилии). Есть в такой компании было не очень приятно, но Грейнджер решила не пересаживаться. Она выдержит. Однако, насмешек в этот раз не последовало. Наверное, они просто не нашли, что ещё ей сказать. Класс трансфигурации находился на том же этаже, что и Большой зал, да и дойти до туда было несложно, так что староста просто кратко объяснила, в какую сторону им идти, и отправилась на свой урок. Гермиона поднялась из-за стола раньше компании Малфоя и без труда нашла нужный класс. Зайдя туда, она вежливо поздоровалась с профессором МакГонагалл и села за вторую парту. До урока оставалось ещё несколько минут, так что класс пока что был пуст. Погрузившись в собственные мысли, она не заметила, как он начал постепенно наполняться людьми. К ней подсела Дафна Гринграсс — молчаливая слизеринка с холодным взглядом, которая сегодня с утра чуть не опоздала на сбор на завтрак. Гермиона удивлённо глянула на неё, но ничего не сказала. Похоже, она села к ней потому, что альтернатива — Миллисента Булстроуд — ей нравилась меньше. Паркинсон же села рядом с Малфоем. Гермиона хмыкнула. Тут прозвучал колокол — сигнал начала урока. Дверь в кабинет захлопнулась и профессор МакГонагалл поднялась из-за своего письменного стола, за которым до этого что-то писала. Она начала с того, что объявила трансфигурацию одним из самых сложных разделов магии и предупредила учеников, что за любым нарушением дисциплины на её уроке последуют строгие меры. В классе стояла идеальная тишина. Гермиона вспомнила учителей в своей магловской школе, у которых никогда не получалось этого добиться, даже если они повышали голос. Профессор Макгонагалл же говорила не слишком громко, но так, чтобы каждый в классе чётко слышал её слова. Гермиона прониклась уважением к этой преподавательнице. — А теперь я покажу вам то, что через довольно значительное время изучения моего предмета станет доступно и вам, — профессор взмахнула палочкой, и её стол превратился в свинью, которая испугалась направленных на неё взглядов всего класса и попыталась удрать в угол, но была тут же превращена обратно. Правда, теперь стол профессора МакГонагалл находился немного не там, где раньше, но она отлеветировала его на прежнее место. Далее, после того, как она под запись продиктовала им какое-то запутанное предложение, на парту каждого ученика приземлилась обыкновенная спичка. — Вы должны попытаться превратить эту спичку в иголку. Тот, у кого это получится уже на этом уроке, заработает для своего факультета 15 баллов, — после этих слов класс наполнил шорох доставаемых учениками волшебных палочек и бормотание заклинаний. Сначала у Гермионы ничего не выходило. Она даже начала немного нервничать — если Малфой окажется прав и ей так и не удастся выполнить задание, то это даст ему ещё один повод для насмешек над ней. Она глянула на Малфоя, но у того, как видно, тоже совсем ничего не получалось. Осмотревшись вокруг, Гермиона поняла, что ни один человек из класса ещё не смог хоть как-то приблизить вид своей спички к иголке. Её это ободрило — теперь ей вовсе не стыдно за свою неудачу. Но тут в её глазах блеснул огонёк. Почему неудачу? Урок ещё не окончен. Гермиона закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться. Летом же у неё хоть с трудом, но получалось? Значит, получится и сейчас. Она направила палочку на спичку и в очередной раз произнесла формулу. Спичка заострилась с одного конца и приобрела металлический блеск. Правда, с другой стороны торчала деревяшка, но сердце в груди Гермионы всё равно забилось быстрее. Пусть и не идеально, но она справилась. — Ну что же, до конца урока осталось 10 минут, так что сейчас я посмотрю на то, чего вы добились, — через некоторое время объявила МакГонагалл. Ученики запаниковали, пытаясь в последний момент сделать что-нибудь со своими спичками, но Гермиона знала, что так у них точно ничего не выйдет — для получения результата нужно сосредоточиться. Профессор шла вдоль рядов, слегка кивая тем, у кого спичка хоть немного заострилась. Одним из таких оказался и Малфой. А он ведь ещё не знал о том, чего добилась она. Настроение у Гермионы было приподнятым. Дойдя до её парты и увидев результат её работы, профессор МакГонагалл взяла спичку-иголку в руку и продемонстрировала её классу. — Для первого раза отлично, мисс Грейнджер. Пятнадцать очков Слизерину! Дорогого стоило посмотреть на Малфоя при этом. Он неверяще уставился на сокурсницу, но затем сменил выражение лица на более безразличное и закатил глаза. Но она-то успела заметить!.. Отчего-то она радовалась тому, что ей удалось превзойти Малфоя, больше, чем просто своему успеху или баллам для своего факультета. Хотя, оно и понятно. Ведь это её первая маленькая победа! МакГонагалл задала ученикам довольно объёмное домашнее задание и со звуком колокола выпустила их в коридор.

***

Следующим уроком шли заклинания, которые вёл профессор Флитвик. У выхода из класса трансфигурации их ждала староста — заклинания проходили на третьем этаже, и для первокурсников путь туда был не самой лёгкой задачей, учитывая то, что направление многих лестниц менялось почти ежедневно. Дождавшись, пока все ученики соберутся возле выхода, Джемма Фарли повела их в нужный класс. Гермиона удивлялась тому, как хорошо та ориентируется в замке. Когда-нибудь и она будет знать тут каждый закуток! И, возможно, даже станет старостой… — Грейнджер, я что-то не верю, что ты сама превратила спичку в иглу. Может быть, ты просто пронесла готовую иголку с собой? — над ухом раздался голос Малфоя, но Гермиона сейчас была уверена в себе. — Конечно, ты прав. Профессор МакГонагалл ещё до моего приезда в Хогвартс поделилась со мной планами по поводу первого урока трансфигурации, чтобы я успела найти иголку, из которой, к тому же, торчит древко спички, и блистать перед всем классом. Брось, Малфой, это смешно. Ты просто не хочешь признавать, что я тебя обошла! — после этих слов Гермиона поспешила нагнать старосту. Рядом с ней он не осмелится сказать ей снова что-нибудь гадкое. Слизеринцы, наконец, дошли до класса, и расселись по местам. Теперь Гринграсс почему-то не села с ней, и Гермиона осталась за партой одна. Что ж, так ей было даже спокойнее. Постепенно в класс начали приходить гриффиндорцы — урок был сдвоенным с ними. И вот послышался звон колокола, но, оглядевшись, Гермиона поняла, что кого-то не хватает. Гарри и Рон почему-то опаздывали на урок. Профессор Флитвик начал озвучивать список класса, дабы познакомиться с курсом. И когда он дошёл до фамилии Поттер, в дверь постучали, а затем в класс ввалились запыхавшиеся Гарри и Рон. — Извините, профессор… Мы потерялись, — произнёс Гарри Поттер. Будь это урок МакГонагалл, им бы не поздоровилось, но Флитвик был милосерднее и просто разрешил им сесть. Гарри сел с мальчиком по имени Симус Финниган. Гермиона вдруг осознала, что единственное оставшееся в классе место находилось рядом с ней. Рону же понадобилось чуть больше времени, чтобы это понять. Он ещё какое-то время оглядывал класс, а затем всё же плюхнулся на соседний с ней стул. Гермиона окинула его неприязненным взглядом. После небольшой вступительной речи Флитвик предложил им опробовать левитационные чары, которые считались самыми подходящими для начинающих. Заклинание звучало как «Вингардиум левиоса». Флитвик тщательно описал движения палочкой. Казалось бы, ну что тут не понять? Но когда профессор наколдовал перед каждым по белому перу, которое ученикам нужно было просто поднять в воздух, выяснилось, что, оказывается, не понять можно было, и ещё как. Кто-то неправильно произносил слова заклинания, кто-то неправильно выполнял движения палочкой, а кто-то неправильно делал вообще всё. К последней категории относился её сосед. Он кричал: «Вингааардиум левиосаааа», — и начинал беспорядочно махать палочкой, словно пытаясь вытрясти из неё нужные чары. В конце концов Гермионе это надоело. — Перестань, ты сейчас тыкнешь кому-нибудь в глаз, — громко сказала Рону она. Он прекратил свои манипуляции, и все в классе немного притихли, прислушиваясь к ссоре. — Нужно говорить «левио-о-оса». А не «левиосаааа». — Сама попробуй, раз такая умная, — тут же огрызнулся он. Гермиона закатила глаза и направила палочку на лежащее перед ней перо. — Вингардиум левиоса, — чётко произнесла она. Перо начало медленно подниматься в воздух. Гермиона с насмешкой посмотрела на Рона. — Ты погляди, Уизли, даже грязнокровка способнее тебя, — проговорил Малфой. Гермиону эта ситуация позабавила. Её как будто одновременно и оскорбили, и похвалили. Она хотела добавить, что она и Малфоя способней, но не стала. — Вы молодец, мисс Грейнджер! Ну, кто-нибудь ещё сможет поднять перо в воздух?