Слизеринка

Если раньше Поттер и Малфой просто бросали друг на друга неприязненные взгляды и иногда вступали в перепалки, то после случая на уроке полётов вражда между ними зародилась по-настоящему. Мало того, что Поттер, первый раз сев на метлу, обошёл «матёрого» Малфоя, так его ещё и за это нарушение взяли в факультетскую команду по квиддичу, сделав исключение из правил. Гермионе тоже не особо это нравилось — пусть именно после этого был замечен его талант, он всё равно нарушил правила, поднявшись в воздух без разрешения, и его стоило наказать как минимум десятком штрафных очков. Малфой же, полагавший, что Поттера вообще после этого исключат из Хогвартса (хотя, по мнению Гермионы, это было просто преувеличение со стороны мадам Трюк для поддержания дисциплины), был определённо разочарован, и это мягко сказано. Поэтому, когда на следующий день до Гермионы дошёл слух о том, что Гарри и Рона пытались подставить так, чтобы они ночью попались школьному смотрителю Филчу, она была уверена, что это дело рук Малфоя, и ничуть не удивилась: чего-то подобного стоило ожидать. Теперь, оказываясь недалеко от него и Поттера во время их встреч, Гермиона почти физически ощущала накалявшуюся атмосферу. Сама она оставалась в стороне от вражды Слизерина и Гриффиндора. Гораздо больше её волновали враги с её собственного факультета. В таковые записались почти все слизеринцы-первокурсники. Исключением стали только Дафна Гринграсс и Блейз Забини, которые, кажется, вообще были флегматиками по своей натуре, а также Теодор Нотт, судя по всему просто не хотевший считаться прихвостнем Малфоя. Эти люди не были настроены положительно по отношению к ней, а всего лишь придерживались нейтралитета и не трогали её, но Гермиона и за это была им благодарна. Её обидчиками же являлись все остальные, и возглавляли это «движение» Пэнси Паркинсон и Малфой. Однако по-настоящему возненавидела Гермиона не их, а Миллисенту Булстроуд, самого нежданного своего врага. Это была полная девочка, которая вначале никак не выделялась и была даже довольно тихой. Помимо всего прочего она, как и Гермиона, не была чистокровной. Вероятно, как раз поэтому полукровка Булстроуд присоединилась к обижавшим — так она пыталась избежать нападок на саму себя с их стороны. Со временем она стала чуть ли не чаще всех пытаться унизить Гермиону. Ту это приводило просто в бешенство — ещё бы, совершенно ничего не представляющая из себя глупая девчонка пытается подняться в обществе за её счёт! К тому же, если Малфой и Паркинсон всё же видели некую грань, то невоспитанная Булстроуд границ не знала. Гермиона не собиралась терпеть эти тонны грязи, но с Булстроуд не работал тот же метод, что она использовала раньше — Миллисента продолжала молоть свою чушь даже после того, как её ставили в тупик остроумным ответом. Стало понятно, что одними словами тут не обойтись. Последней каплей стало то, что Булстроуд якобы случайно пролила воду на Гермионино полностью написанное эссе по трансфигурации, и ей пришлось переделывать его заново. И тогда Гермиона решила перейти к действиям. Она не собиралась действительно сильно мстить — слишком большой риск; она хотела просто слегка проучить её, чтобы та поняла, что имеет дело не с беззащитной девчушкой и не будет оставаться безнаказанной после своих гадостей. Но вылететь из школы из-за какой-то Булстроуд ей не хотелось, так что она планировала совершить нечто такое, что даже если о её деянии прознают, Гермиона получит лишь какое-нибудь взыскание или снятие нескольких очков с факультета. Приближался Хэллоуин. В Хогвартсе этот день отмечали большим праздничным пиром. И Гермионе пришла в голову мысль просто-напросто лишить своего врага праздника. В тот самый день она максимально незаметно следила за Булстроуд и, поймав ближе к вечеру момент, когда та пошла в туалет, последовала за ней туда и заперла дверь её кабинки заклинанием. К сожалению, заглушающими чарами Гермиона ещё не владела, поэтому помещение через пару минут огласили громкие вопли и звуки дергающейся ручки. Конечно, существовал шанс, что туда кто-нибудь зайдёт, услышит и выпустит её, но все уже спускались на банкет, так что Гермиона понадеялась, что женский туалет на втором этаже ещё долго никому не понадобится. И хоть в худшем случае ей могло бы не поздоровиться, она решила, что игра стоит свеч. — Интересно, заметит ли кто-нибудь из наших однокурсников, что ты пропала? Лично я так не думаю, ведь ни Малфой, ни Паркинсон не считают тебя частью своей компании. Мне даже немного жаль тебя, Булстроуд, но ты зачем-то решила отыгрываться на мне, — вздохнула Гермиона, подойдя к двери, за которой находился ненавистный ей человек. Крики затихли, а затем возобновились с новой силой. Девочка определённо поняла, кто её запер. — Грейнджер, сейчас же выпусти меня отсюда, мерзкая грязно… Но Гермиона уже вышла из туалета, оставляя Миллисенту извергать свой нескончаемый поток оскорблений в пустоту, и поспешила в Большой зал.

***

Пропажи действительно не заметили, либо же не придали ей значения. Слизеринцы спокойно сидели за своим столом, поглощая пищу и переговариваясь. Гермиона пришла даже не самой последней, чем была довольна: опоздай она, это могло бы навести на неё ненужные подозрения. По Большому залу летало несметное количество летучих мышей, ещё больше их сидело на стенах. По всему залу были расставлены или магически развешены светящиеся изнутри тыквы, и казалось, куда ни посмотри, но взгляд обязательно наткнется на одну из них. Эти декорации заставляли чувствовать особую атмосферу Хэллоуина. И когда в зал вбежал профессор Квирелл и дрожащим от ужаса голосом сообщил, что в подземельях тролль, а затем рухнул в обморок, Гермиона сначала подумала, что это какой-то Хэллоуинский розыгрыш, и с насмешкой взирала на поднявшуюся вокруг панику. Но после того, как Дамблдор приказал старостам уводить учеников своих факультетов в их спальни голосом, усиленным специальным заклятием, она поняла, что всё происходит всерьёз. Гермиона поспешила к остальным собиравшемся возле Джеммы Фарли слизеринцам, но тут притормозила, вспомнив про Булстроуд. Конечно, тролль сейчас в подземелье, но кто сказал, что он не выберется наверх до того, как его обезвредят профессора? И, если он доберётся до запертой в туалете Миллисенты, не умеющей использовать как Алохомору, так и почти все другие заклинания, то… Что ж, проступок Гермионы был довольно невинным только пока не нёс за собой серьёзных последствий. А если из-за неё кто-то будет убит троллем, то ей, возможно, даже придётся отправиться в Азкабан. Так себе перспектива. Придя к таким выводам, Гермиона поспешила отбиться от своей группы, как только все они вышли из Большого зала. Благо, в коридоре царила неразбериха, и никто не заметил, как она побежала к лестнице. Как только Гермиона отворила туалет, из пресловутой кабинки послышались несвязные крики о помощи. Из них она поняла то, что Миллисента даже оттуда услышала громогласную тираду Дамблдора и знала, что ей грозит опасность. — И с чего мне помогать тебе, Булстроуд? — изначально Гермиона хотела сразу освободить однокурсницу, но не смогла сдержаться. Та затихла, явно не зная, что говорить. Её страх ощущался почти на физическом уровне. Решив, что и этого достаточно, Гермиона продолжила. — Я выпущу тебя, если ты обещаешь не рассказывать никому о том, что я запирала тебя тут. Испуганная толстушка без раздумий согласилась на выдвинутые условия, и Гермиона произнесла заклинание, после которого раздался щелчок и дверь кабинки распахнулась. Глаза Миллисенты были опухшими: кажется, она плакала. Гермионе на секунду захотелось её пожалеть, но она вспомнила, что за гнусный человек находится перед ней, и лишь брезгливо глянула на Булстроуд. Она не заслужила хорошего отношения. — Идём, — небрежно бросила Гермиона, выходя из туалета. Поблизости не было никого, в том числе и тролля. В молчании они спустились сначала на первый, а потом и на начальный этаж, и вот тут их ждал неприятный сюрприз. Завернув за угол, они наткнулись прямо на группу преподавателей, левитировавших к выходу поверженного и парализованного заклятием тролля. — Мисс Грейнджер, мисс Булстроуд! Что вы здесь делаете? Разве староста вашего факультета не отвел вас в ваши спальни? — удивлённо произнесла профессор МакГонагалл. К счастью, Гермиона заранее продумала ответ на случай чего-то подобного. — Прошу прощения, профессор. Я знала о том, что Миллисента, — назвать ненавистную однокурсницу по имени было тяжело, но без этого её ложь выглядела бы менее убедительной, — была в туалете во время праздничного пира. Ей было грустно из-за того, что кто-то обозвал её жирной уродиной. Она не знала о тролле, и я подумала, что, доберись он до второго этажа, она оказалась бы в опасности. Поэтому я решила подняться туда и увести её в спальню. МакГонагалл вздохнула. — Гермиона, Вам следовало сообщить об этом старосте, а не идти спасать мисс Булстроуд в одиночку и тайком ото всех. Однако, это героический поступок, так что я не сниму баллы с вашего факультета. Я сама отведу вас в гостиную Слизерина и сообщу Джемме Фарли, что освобождаю вас от наказания, иначе, если вы пойдёте одни, она примет вас за нарушителей. За мной. Следуя за профессором, Гермиона не смогла сдержать ухмылки. Она была очень довольна тем, как ей удалось выкрутиться из ситуации.