Слизеринка

—...Я думаю, стоит снова пойти туда ночью, потому что днём там ходит слишком много народу. Конечно, если шанс, что мы попадёмся Филчу, но... Этот случайно услышанный уже отходившим от теплиц Малфоем разговор заставил его дёрнуться и навострить уши. Голос принадлежал грязнокровке Грейнджер — а он-то думал, она в жизни не нарушит правил. Малфой спрятался за стеллажом с удобрениями и снова прислушался. Как видно, его не заметили, потому что разговор продолжился. — Ладно, встретимся возле... скажем, возле выхода из подземелий примерно в час ночи, — а это уже говорил Поттер. — Мы могли бы даже встретить тебя у самой гостиной Слизерина, но если ты сейчас будешь показывать нам, как туда пройти, это только наведёт лишние подозрения. — Отлично, — согласилась Грейнджер. Драко подождал, пока они отойдут достаточно далеко, и затем вышел из укрытия. Они все шли в одну сторону, по направлению к замку, но не выглядели одной компанией — Грейнджер была сама по себе, Поттер и Уизли — отдельно. Было совершенно неясно, что могло заставить этих троих объединиться и планировать совместную вылазку ночью. Драко отогнал эти назойливые мысли: дела грязнокровок — вовсе не то, что должно его волновать. Единственное, что действительно важно в этой ситуации, это то, что ему представилась замечательная возможность — одновременно подставить сразу троих раздражавших его людей. И Малфой не собирался упускать такой редкий шанс. После уроков он сразу направился в кабинет Филча. Смотритель открыл дверь весьма неохотно, но, заметив серебристо-зелёный галстук, стал немного менее недовольным — слизеринцев он ненавидел чуть меньше, чем всех остальных. Когда же Малфой выложил ему всё, что услышал возле теплиц, на лице Филча и вовсе появилась нездоровая улыбка — ловля учеников по ночам была его самым любимым занятием в Хогвартсе. Причём Поттера и Уизли, кажется, он особенно недолюбливал, и в этом они с Малфоем были удачно солидарны. После выхода из кабинета Филча и его сухой благодарности за бдительность, Драко в душе просто ликовал. На весь оставшийся день им овладело радостное возбуждение. Он не стал никому говорить о своём замысле, оправдывая перед другими своё хорошее настроение тем, что присланные родителями с утра сладости были особенно вкусными. Вот когда два надоедливых гриффиндорца и грязнокровка завтра будут завтракать в Хогвартсе последний раз под всеобщее улюлюкание, тогда-то он и расскажет, кто послужил этому причиной, и однокурсники будет просто восхищены тем, как незаметно и ловко он сумел это провернуть. Однако, как бы Драко не убеждал себя в обратном, было и ещё кое-что, что заставило его пока что держать рот на замке. Ведь в прошлый раз, когда он пытался подставить Поттера и Уизли, вызвав их на дуэль, он заранее всем растрепал, что совсем скоро эти двое будут собирать чемоданы на обратный поезд до Лондона. И, когда на следующий день они как ни в чём не бывало пришли на занятия, он выглядел настоящим дураком. «Ну нет», — мысленно одёрнул себя Малфой. — «В этот раз у них точно нет никаких шансов меня обставить». Однако к вечеру червячок сомнения очень прочно обосновался в его душе. Сидя вместе со своей компанией слизеринцев-первокурсников, Драко не раз пропускал мимо ушей адресованные ему слова, а ночью долго ворочался, в то время как его соседи уже сладко сопели. Наконец, отчаявшись заснуть, он беззвучно поднялся в гостиную. На часах была половина первого ночи, и скоро должна была появиться Гермиона. Малфой решил проследить за тем, чтобы всё прошло гладко — он сел в кресло, расположенное в дальнем углу комнаты, и принялся ждать. Заметить его там было просто невозможно, если только долго и намеренно не вглядываться в темноту. Когда через несколько минут со стороны лестницы в комнаты девочек выскочила тень и мельком оглядела гостиную, Малфой затаил дыхание. Он понимал, что если сейчас Грейнджер вдруг заметит его, то план провалится. Но она не заметила и осторожно направилась к выходу из гостиной. Выждав несколько секунд, Драко скользнул за ней. Малфой умел передвигаться тихо, так что слежка за Грейнджер была для него довольно лёгкой задачей, учитывая ещё и то, что он знал, куда она идёт. Пару раз она всё же оборачивалась, каким-то образом заслышав его бесшумные шаги, но он успевал сливаться со стенами. Вскоре Грейнджер дошла до лестницы, ведущей на начальный этаж, и стала по ней подниматься, а он притаился за углом и принялся ожидать Филча. Правда, Малфой надеялся, что, когда они придут, тот уже будет здесь шпионить, но его почему-то не было. Драко заволновался, что Грейнджер сейчас улизнёт, но затем услышал шаркающие шаги совсем неподалёку. Это сразу заставило его успокоиться — у грязнокровки не было времени куда-нибудь скрыться, и даже если её гриффиндорских приятелей не поймают, то хотя бы её в Хогвартсе больше не будет. Какого же было его удивление, когда, выглянув из-за угла, он заметил лишь Филча, оглядывающегося по сторонам. Гермионы же нигде не было видно. Завхоз тщательно посветил по углам фонарём, но так никого и не нашёл. От изумления Малфой даже вышел из своего укрытия. — Эй ты! А ну стой! — заметил его Филч. Малфой даже и не подумал убегать. — Мистер Филч, Грейнджер только что была здесь, возможно, она и Поттер знают какой-то тайный ход, вам нужно срочно проверить... — Ах ты, скверный мальчишка! — подковылял наконец к нему Филч и схватил за шиворот. — Задумал обвести меня вокруг пальца своей историей о бродящих по школе ученикам, а сам пробраться куда-то ночью? — Не трогайте меня! Я шёл за грязнокровкой, она должна была встретиться здесь со своими друзьями из гриффиндора... — Тогда почему же я вижу не их, а только тебя? Живо в кабинет декана! И Филч грубо потащил вырывающегося Малфоя в кабинет Снейпа. Он находился недалеко отсюда, и вскоре они уже стояли перед дверью туда. Филч забарабанил по ней, затем, выждав какое-то время, начал стучать снова, но, судя по всему, профессора зельеварения не было на месте. Малфой уже обрадовался, наивно надеясь, что теперь его отпустят, но смотритель потащил его к лестнице наверх. — Куда вы меня тащите?.. Эй! Тот ему не ответил, но через какое-то время они оказались перед кабинетом профессора Макгонагалл. Та, в отличие от Снейпа, на месте была, и вышла на стук Филча в домашнем халате. Пока Филч рассказывал ей, как «этот наглец» наклеветал ему на гриффиндорцев и на одну из её любимых учениц, вид у неё становился всё более шокированным и возмущённым. — Мистер Малфой, вы перешли все границы... Сейчас половина второго ночи... — Но профессор, я правда следил за ней! За Грейнджер! Она бродит сейчас по замку! — Что ж, я, конечно, могу спуститься в гостиную Слизерина и, если вы не лжёте, дождаться там возвращения Гермионы, но если окажется, что мисс Грейнджер всю ночь мирно спала в своей кровати, вы получите двойное наказание. После этих слов Макгонагалл стремительно вышла из кабинета, а затем обернулась. — За мной, мистер Малфой, — и быстро зашагала по коридорам. Всё время, пока они ожидали в гостиной, Макгонагалл бросала на него весьма скептичные взгляды, явно полагая, что он просто тратит её время впустую. Было видно, что она ни на йоту не верит его словам. Но, когда проход в гостиную открылся и в помещение зашла Гермиона, смотря на них с крайним ужасом, выражение лица Макгонагалл разом поменялось. — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Как вы можете объяснить мне то, что вы возвращаетесь в свою гостиную в два часа ночи? — стараясь сохранять спокойствие, спросила она у слизеринки, а затем, уже не обращаясь ни к кому, добавила. — Немыслимо... Гермиона совершенно не знала, что сказать — происходящее было для неё полной неожиданностью. Она переводила растерянный взгляд с Малфоя на Макгонагалл, ноздри которой возмущённо трепетали. Наконец, она открыла рот, но затем снова закрыла его, так и не сумев ничего выговорить — не получалось придумать ни единого оправдания. — Мисс Грейнджер, я была о вас лучшего мнения. Из-за вашего проступка Слизерин лишится пятидесяти очков, а также вы оба, — на этих словах Малфой заметно напрягся, — получите наказание, которое я обговорю с профессором Снейпом. А теперь отправляйтесь в постель. — Но, профессор, — возразил Макгонагалл Малфой, когда она уже собиралась выходить. Она развернулась и посмотрела на него суровым выжидающим взглядом, под которым он немного растерял пыл. — Просто вы... сказали «вы оба»... — Мистер Малфой, мои слова о том, что при невиновности Гермионы вы получите двойное наказание, не означают, что в обратном случае вы не получите наказания вообще, — любезно разъяснила она. — Надеюсь, теперь у вас вопросов не осталось. — Спасибо, Малфой. Из-за тебя мы оба получили наказание, и, возможно, нас обоих исключат, а наш факультет потерял пятьдесят баллов, — истерично обратилась Гермиона к Малфою, когда они остались в гостиной одни. — Я понимаю, тебе очень нравится портить мне жизнь, но зачем вредить всему факультету? И она быстрым шагом пошла в стороны лестницы к комнатам девочек. Забравшись на свою кровать и плотно задёрнув полог, она дала волю слезам. Она представила, как завтра с утра профессор Дамблдор во время завтрака объявляет, что Гермиона Грейнджер исключена из Школы чародейства и волшебства Хогвартс за нарушение правил. Исключение было худшим кошмаром для неё. Как же это ужасно — вылететь из школы, не закончив даже первого года! Она думала, что так и не заснёт, но ошиблась. С утра она даже не чувствовала себя жутко невыспавшейся, но идти в Большой зал всё равно совершенно не хотелось. Правда, думая над этим ночью, она всё же решила, что шанс её исключения не так уж велик, и, вероятно, школа ограничится наказанием, но полностью свой страх перебороть не могла. На завтрак она пришла, когда все уже доедали свою еду. К счастью, никаких объявлений Дамблдор не делал, и на душе ей стало гораздо спокойнее. Правда, слизеринцы шептались и неодобрительно смотрели на неё — кажется, они уже были в курсе, кто виноват в том, что их факультет потерял 50 очков за одну ночь. Однако что-то подобное не было ей в новинку — она научилась терпеть неприязненные взгляды, так что переносила их довольно спокойно. А вот перед уроком трансфигурации она здорово нервничала, вспоминая то, как разочарованно смотрела на неё Макгонагалл прошлой ночью. Но, когда началось занятие, Гермиона поняла, что в отношении профессора к неё ничего не изменилось. По крайней мере внешне — она всё так же хвалила её за правильные ответы и заслуженно давала за это баллы Слизерину. Гермиона ожидала от этого дня чего-то гораздо более плохого, и какая-то её часть считала, что всё ещё впереди. Так что она испугалась, когда после трансфигурации Гарри и Рон подошли к ней и сказали, что им нужно с ней поговорить. В этот раз они не стали повторять прежних ошибок и поступили так, как делали в первую встречу — заперлись в пустом классе и только потом начали разговор. — Грейн... Гермиона, — начал Гарри. — Нам жаль, что тебя поймали. Я даже не предполагал, что Малфой может подставить своих же... — Я ему не «своя же». Я грязнокровка, забыли? — усмехнулась Гермиона. — Это что, всё, о чём вы хотели поговорить? Гриффиндорцы помотали головами и, наконец, перешли к сути. Оказалось, что на пути от входа в подземелья к своей гостиной они стали свидетелями ссоры между профессором Снейпом и Квиреллом. И это была не просто ссора — Снейп ему угрожал. Стало понятно, почему в гостиной Слизерина её ждала именно Макгонагалл, а не он. Из того, что они услышали, выходило, что профессор зельеварения пытался выпытать у Квирелла, как пройти мимо Пушка. Однако услышать им удалось крайне мало — Снейп услышал то ли их шаги, то ли дыхание, то ли просто каким-то особым чутьём почувствовал слежку, но, в любом случае, разговор прекратил, бросив Квиреллу напоследок, что тому не нужен такой враг, как он. Гермиона не на шутку взволновалась — получалось, что стоит Снейпу надавить на Квирелла ещё посильнее, как тот сломается и выдаст ему все секреты, и Философский камень окажется в серьёзной опасности. Как видно, гриффиндорцы думали так же. Но тут, посреди их бурных обсуждений того, что теперь следует делать, сквозь дверь, задорно хохоча, вплыл Пивз. — Скрываетесь, первокурснички? От меня вам не скрыться! — завопил он и, кинувшись к шкафу, распахнул его. Внутри лежали кучи стопок пергаментов. Пизв подхватил их и разметал их по всему классу. Гарри, Рон и Гермиона поспешили убраться оттуда как можно быстрее, пока он не решил сотворить что-то более зловредное, чем закидывание их бумагой. И, едва успев выйти, буквально врезались в Блейза Забини. — О, Грейнджер. Профессор Снейп просил меня передать тебе это, — он протянул ей записку. Ещё не развернув её, она догадалась, что будет внутри, и не ошиблась — декан просил её зайти к нему в кабинет. Попрощавшись с Гарри и Роном, она побежала в подземелья. Когда она постучалась и вошла, Малфой уже был там. Воспитательная беседа со Снейпом была короткой — он только сказал, что от них ожидал чего-то подобного меньше всего, и что вмешательство во всё это профессора Макгонагалл — не самая приятная для них перспектива, потому что она требует наказания для них по полной строгости. — Я пришлю вам сову, когда мы с ней определимся, — сказал под конец Снейп и выпроводил их из кабинета. Следующие два дня Гермиона с тревогой смотрела на приносящих почту утренних сов и ждала, что одна из них принесёт записку от Снейпа. Но только на третий день перед ней приземлилась лохматая школьная сова, к лапе которой был привязан пергамент. Взглянув в сторону Малфоя, она увидела, что не менее лохматая сова принесла ему точно такой же. С волнением отвязав пергамент от лапки, она торопливо его развернула. «Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать вечера возле выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч», — значилось в нём.