Слизеринка

Гермиона раздражённо отложила в сторону книгу и села на кровати. Читать не получалось — она никак не могла выкинуть полученную записку из головы. В другие дни её отвлекали уроки, но сегодня была суббота, всё имеющееся домашнее задание было сделано ещё вчера, так что волнениям по поводу наказания было нетрудно занять её мысли, и художественной литературе не удавалось их перекрыть. Конечно, Гермиона была рада, что её хотя бы не исключили из школы, но не могла не думать о том, что же тогда её ждёт. В записке говорилось, что прийти нужно к выходу из школы, а значит, им предстоит какая-то работа на улице, и Гермиона ума не могла приложить, что это может быть. В голову приходила только магловская «уборка территории», которой иногда наказывали провинившихся в её старой школе, однако вряд ли в Хогвартсе тоже будет что-то такое. Беспокоил Гермиону и тот факт, что отбывать наказание ей придётся с Малфоем, который сам по себе как наказание для неё. За завтраком он на публику жаловался, что он получил нагоняй только за то, что донёс на грязнокровку (как же ей осточертело это слово), а Пенси Паркинсон сочувственно ахала и бросала на Гермиону неприязненные взгляды. Гермиона вздохнула. Ей определённо надо было развеяться. До обеда ещё оставалось достаточно времени, поэтому она решила прогуляться по территории. Сегодня было не так холодно — по крайней мере, снега не было — но Гермиона всё равно закуталась потеплее. Возле озера (а именно туда она собралась) всегда было прохладнее из-за близости воды. На пути ей почти никто не встретился, в основном все ученики отсиживались в замке, у озера же не было совсем никого. Ей это было на руку — она хотела побыть наедине с природой. Чёрное озеро было покрыто тонкой коркой льда, но у самого берега темнела узкая полоска воды. Повинуясь странному порыву, Гермиона сняла перчатку и дотронулась до неё пальчиком. По телу пробежала волна холода, при этом будто очищая её и унося с собой все волнения. Она надела перчатку обратно и огляделась вокруг. В отдалении едва заметно колыхались от ветра верхушки деревьев Запретного леса. Гермиона несколько минут смотрела на их тихое движение, и вдруг поняла, что совсем успокоилась. Однако уходить отсюда ей вовсе не хотелось. Думая, чем полезным она может заняться здесь, она наложила на себя согревающие чары, а затем посмотрела на свою волшебную палочку. — Петрификус тоталус! — крикнула Гермиона в пустоту, и её голос эхом прокатился по окрестностям. Почему бы не попрактиковаться в магии в свободное время? Из её палочки стремительно вырвалось заклинание и исчезло в воздухе. Она упражнялась до самого обеда и изрядно вымоталась. Когда она уже убирала палочку, её вдруг негромко окликнули. Обернувшись, она увидела Лили Мун, тихую девочку с Когтеврана. — У тебя так здорово получается. Может, — она слегка замялась, — попробуем как-нибудь вместе? Я тоже люблю заклинания. Гермиона нахмурила брови и ответила нечто неопределённое. Она понимала, что Мун не виновата, но ей было неприятно, что её покой нарушили. К тому же, жизнь на Слизерине приучила её с подозрением относиться ко всякого рода предложениям. С чего бы когтевранке хотеть чем-то заниматься именно вместе с ней? Однако она обещала себе подумать над этим позже и поспешила в Большой зал. Обед прошёл без приключений. Ростбиф, который подавали сегодня, ей понравился — даже больше, чем тот, что готовили в их семье. Гермиона вообще любила блюда из говядины и не понимала, как кто-то может обходиться без таких вкусностей. После еды она решила как следует отоспаться — учитывая то, что им было сказано явиться к выходу из школы к одиннадцати вечера, вряд ли она сумеет нормально поспать ночью. До самого ужина она пробыла в кровати, а после него решила почитать в гостиной. Она вновь открыла ту книгу, которую у неё никак не выходило осилить с утра, — «Человек-невидимка» Герберта Уэллса. В этот раз книга читалась с лёгкостью, и Гермиона унеслась в мир научной фантастики. Так необычно было читать это, зная, что в мире магии это вовсе не было нереальным. Взять даже мантию-невидимку Гарри или дезиллюминационные чары, про которые она читала ещё летом. Она поставила себе мысленную заметку научиться их ставить, хотя они и были трудны даже для некоторых взрослых волшебников, и продолжила читать про загадочного Гриффина, сумевшего с помощью науки сделать себя невидимым навсегда.

***

К половине одиннадцатого Гермиона прочитала половину этой небольшой книги и начала собираться — опаздывать она совсем не хотела. На всякий случай она взяла с собой защитные перчатки из заменителя драконьей кожи — мало ли, чем им там придётся заниматься — и положила их в карман зимней мантии. Завязав себе напоследок слизеринский шарф, она вышла из комнаты. Гермиона подошла к главным дверям раньше положенного времени, но Филч уже был там. Не теряя времени, он сразу принялся нагонять на неё страх, расписывая то, как сильно она пожалеет, что задумала нарушить школьные правила, и как глупо было надеяться, что у неё получится всех одурачить. Как бы Гермиона ни убеждала себя в том, что школьный смотритель выглядит скорее комично, нежели устрашающе, ей всё равно стало как-то не по себе. Ко времени прихода Малфоя к ней вернулось прежнее волнение. — Идите за мной, — зловеще проскрежетал Филч, заметив приход второго провинившегося, и повел их во тьму. Свет, исходивший от его фонаря, был тусклым и плохо освещал дорогу, и Гермиона то и дело спотыкалась. Малфой тоже спотыкался и в целом выглядел очень недовольным, но пока что молчал. Филч же стал рассказывать им о прежних наказаниях, которые были гораздо более жестокими, чем нынешние, и «куда лучше позволяли выбить дурь из учеников». Гермиона сомневалась, что это вообще было правдой — она читала историю Хогвартса, и ничего о тех ужасах, о которых говорил смотритель, там не было. Она решила, что это просто плод его больного воображения, но от этого спокойнее не становилось — Филч жутко улыбался и, казалось, был готов прямо сейчас воплотить свои фантазии в реальность и подвесить их с Малфоем к потолку за запястья. «Господи, да куда вообще он ведёт нас?» — подумала Гермиона и стала вглядываться в темень. Впереди виднелся огонёк. Она поняла, что это хижина Хагрида, и ей немного полегчало. Если он ведёт их на какую-то работу к грозному на первый взгляд, но безвредному великану, то бояться нечего. — Уже догадались, что вас ждёт, глупые юнцы? — спросил он со злорадством в голосе, когда они подошли совсем близко к жилью лесничего. — Вам предстоит отправиться в Запретный лес. — Что? В лес? — в голосе Малфоя звучал испуг. — Там ведь опасно ночью. С нами может случиться что-то плохое… — О, и я более чем уверен, что случится, — смотритель явно наслаждался его страхом. Гермионе тоже было не по себе — тёмные верхушки деревьев Запретного леса выглядели жутко. Кроме того, там действительно водились опасные существа. Даже разумные кентавры могли навредить и даже убить, что уж говорить про других. Филч тем временем постучал в массивную дверь. Послышались тяжелые шаги и на пороге показался Хагрид. — Рано вы, я вас это, чуть позже ждал. Ну, Филч, я дальше сам с ними управлюсь, — тот окинул великана неприязненным взглядом и поковылял обратно к замку. Хагрид же повернулся к слизеринцам. — Слушайте теперь, дело у нас сегодня важное. На опушке леса я видел кровь единорога — свежая ещё, не так давно он тут ходил. А вот давно ли ранили его — не знаю, они живучие, долго могут с раной ходить. Однако нам бы его найти и подлечить, пока то, что его ранило, не нашло и не убило его совсем. Так что нам это, торопиться надо! Клык, иди сюда. Из хижины выбежал огромный чёрный пёс, и Хагрид привязал его на поводок. Тут Малфой вдруг будто вышел из оцепенения. — Я не собираюсь идти в лес, — заявил он решительно, но голос у него дрожал. Великан посмотрел на него сурово. — Хочешь в Хогвартсе дальше учиться, значит пойдёшь, иначе никак. И не надо на меня так глазами сверкать, не я виноват, что ты правила нарушаешь. На-ка вот, держи, — Хагрид всучил недовольному Малфою поводок, и Клык тут же обслюнявил ему ногу. Тот брезгливо скривился, но поводка не выпустил — с огромной собакой всё же чувствуешь себя безопаснее. Хагрид тем временем взял в одну руку арбалет, в другую массивный фонарь и повел их к самому лесу, а затем показал на тёмно-серые пятна на земле. — Вот она, кровь единорожья. Тут нам и разделиться придётся — единорог-то так скачет, что и не поймёшь по следам, в какую сторону. Поэтому-то его труднее найти, да-а. Так что я в одну сторону пойду, а вы вместе с Клыком в другую. Если найдёте единорога, искры зелёные выпускайте, а если с какой опасностью встретитесь, то красные, я сразу и прибегу. На Клыка не надейтесь — он псина здоровая, но трусливая. Ну, вперёд. — Люмос, — тихо сказала Гермиона, и на конце её палочки зажёгся огонёк. Вместе с Малфоем они вошли в лес, и он будто бы поглотил их, окутал жуткой, зловещей атмосферой. Хагрид посмотрел какое-то время им вслед, а потом пошёл по своей дороге. Кровь единорога отражала свет палочки и светилась мягким белым светом, так что потерять след было почти невозможно. Гермиона подумала о том, что это поможет им найти дорогу назад. То и дело повсюду слышались какие-то шорохи, что каждый раз заставляло её сердце уходить в пятки. — Клянусь, мой отец узнает об этом, — со злостью и страхом проговорил Малфой. Гермиона зашипела на него. — Малфой, тише, пожалуйста. Кто знает, что может прийти на твой голос. Словно в подтверждение этому прямо в соседних кустах что-то угрожающе зашевелилось, и они оба в ужасе замерли. Но через несколько секунд шорох прекратился, и слизеринцы, оправившись, продолжили путь. «Уж лучше висеть на запястьях, чем всё это» — мысленно застонала Гермиона. Она стала замечать, что пятен крови на земле становится больше, будто единорог на этом месте стал передвигаться медленнее или его ранили ещё раз. Кажется, именно они пошли в верную сторону, а не Хагрид: Гермионе пришлось это признать, хотя до этого она упорно надеялась на обратное. Если то, что ранило единорога, ещё не нашло его, то оно может быть где-то прямо за ними, а если нашло, то они идут прямо ему навстречу. Все инстинкты говорили ей бежать отсюда подальше, но она продолжала идти вперёд, как и Малфой за ней. Вдруг ей в голову пришла паническая мысль, что это вовсе не его шаги, и она резко обернулась. Нет, это был всё тот же слизеринец, только очень напуганный, и Клык, идущий рядом с ним. Позади них тоже никого не было, однако полного спокойствия ей это не принесло. В смешанных чувствах Гермиона пошла дальше, и вдруг заметила впереди, за деревьями, что-то белое. Сердце у Гермионы забилось быстрее. — Малфой, видишь? Похоже, мы нашли его. Они ускорили шаг. Стало видно, что единорог лежит на земле. Он либо был уже мёртв, либо был близок к этому и ему срочно требовалась помощь. Гермиона приготовилась выпускать зелёные искры, но вдруг у неё похолодело внутри. Рядом с единорогом зашевелилось что-то чёрное. С самого начала ей показалось, что это просто причудливо падавшая тень, но это было что-то живое. И оно… кажется, оно пило кровь единорога. Сзади заскулил Клык. Гермиона оглянулась и увидела, что поводок выпал из руки Малфоя, и пёс начал пятиться назад, а затем убежал в темноту. Сам же слизеринец будто окаменел, на лице его застыло выражение ужаса. Она повернулась обратно к единорогу и увидела, что чёрное существо подняло голову и смотрело прямо на них. — О господи… — прошептала она. Существо поднялось в полный рост и теперь выглядело, как человеческая фигура в балахоне. Но в ней было что-то очень зловещее. Она напоминала Гермионе о магловских фильмах ужасов, которых она всегда боялась и закрывала глаза руками, чтобы не видеть самых страшных сцен. Но сейчас всё было по-настоящему. Будто не касаясь земли, фигура стала приближаться к ним. Нужно было бежать, но они оба не могли сдвинуться с места. Первой из оцепенения вышла Гермиона. — Малфой, искры! — завопила она, а затем лихорадочно огляделась. — Диффиндо! Толстая ветка дерева упало между ними и существом, и оно от неожиданности отпрянуло. В это время Малфой выпустил вверх столп красных искр. — Фумос! — крикнула Гермиона опять, и из её палочки появилась густая дымовая завеса, закрывшая их от наводившей ужас фигуры. — Бежим! Она схватила всё ещё не до конца вышедшего из оцепенения Малфоя за рукав мантии и вместе с ним побежала прочь, по ходу дела выпуская ещё красные искры, чтобы Хагрид знал, куда они бегут. Хотя Гермиона не была уверена, что Хагрид сможет как-то справиться с тем, что они увидели, поэтому старалась просто выбежать к опушке по тем же светящимся следам крови. Наконец, впереди показалась хижина Хагрида, и Гермиона облегчённо выдохнула. Почему-то она была уверена, что здесь, за пределами леса, злое создание их не достанет. Через минуту из леса к ним выбежал и сам владелец хижины. — Вы.. — Малфой наконец очнулся от ступора, однако ужас с его лица не сошёл. — Вы подвергли нас смертельной опасности. Там в лесу было что-то ужасное! В этот раз Хагрид и сам выглядел виноватым. — Не нужно было нам разделяться, да-а. Хорошо, что с вами в порядке всё. — Не было бы, если бы Грейнджер… не была такой заучкой. Я расскажу об этом отцу и он… — Малфой немного задыхался. Гермиона же в это время решила рассказать, что именно произошло в лесу. К концу её рассказа великан приобрёл ещё более виноватый вид. — Простите, ребятки, и правда наплошал. Ну, пойдёмте, я в замок вас отведу. Молодец, Гермиона, что не растерялась. Хочешь, приходи как-нибудь, кексами угощу. Ну-ну, и ты можешь приходить, — неправильно расценил он сердитое лицо Малфоя. Тот только поморщился, а Гермиона поблагодарила и обещала прийти. Хорошие отношения с лесником, который, как она знала по рассказам Гарри и Рона, не умеет держать язык за зубами, могут здорово сыграть ей на руку. К тому же, ей было даже жаль его, таким несчастным он выглядел. Филч, ждавший их у входа в замок, проводил слизеринцев до гостиной. Он опять бормотал что-то про наказания, но Гермиона не слушала. Только сейчас, когда страх почти прошёл, она поняла, как ей приятно от того, что в сложной ситуации она действовала быстро и верно. Даже Малфой, пусть и в своеобразной форме, признал, что они спасены именно благодаря ей. Может, даже лучше, что так сложилось. Это было страшно, но, с другой стороны, ей выпал шанс показать свои умения в реальной ситуации, и она справилась.