Слизеринка

Разговор с Малфоем действительно не прошёл зря. Они, конечно, не стали нормально общаться, но вернулись к уже ставшим привычными, почти беззлобным переругиваниям. Паркинсон не понимала, с чего вдруг такая перемена, и всё время подозревала Гермиону в том, что она что-то сделала с Малфоем в той комнатке, и часто предпринимала попытки у неё это выпытать. Та же каждый раз со смехом отвечала «мы просто поговорили», заставляя Паркинсон бессильно злиться. Свой талант к гадостям Малфой решил направить на своих гриффиндорских врагов. Он где-то откопал заклинание создания кучи маленьких паучков и усердно тренировал его возле Чёрного озера, за чем Гермиона однажды его застала. Она не знала, каким образом он догадался о фобиях Рона, но он явно попал в точку: когда в коридоре возле кабинета зельеварения, где перед занятием собрались слизеринцы и гриффиндорцы, он пульнул этим заклинанием в Гарри и Рона, реакцию Уизли надо было видеть. Если Гарри просто с отвращением стряхивал с себя мелких созданий, то Рон повалился на пол и стал в ужасе верещать что-то вроде «убеРИТЕ ИХ УБЕРИТЕ». Когда же на крик из кабинета вышел Снейп, пауки уже пропали, и профессор застал сцену, где Гарри сдерживал отчаянно вырывающегося Рона, раскрасневшегося и пытающегося замахнуться на Драко. Разумеется, Гриффиндор ещё и лишился очков, а сам пакостник остался довольным и абсолютно безнаказанным. Вот это было по-слизерински. Гермионе вовсе не было жаль Рона. Хоть она и относительно нормально ладила с этой парочкой последнее время, она бы и сама с удовольствием наслала на него такое заклинание, поскольку он всё ещё жутко бесил. Но зачем портить отношения и наживать себе лишних врагов, если можно просто смотреть, пока Малфой берёт на себя всю грязную работу? На этом занятии они не варили зелий — Снейп диктовал теоретическую информацию по противоядиям, ученики усердно шуршали пергаментами. Сидевшая с ней Миллисента старательно записывала и нужное, и не очень, иногда ставя кляксы из-за торопливости. Гермиона стала замечать, что она действительно прилагает усилия к занятиям, несмотря на неудачи, и даже несколько гордилась ей. Зелья ей давались совсем плохо, зато в чарах она уже была немного выше среднего уровня класса. Не в последнюю очередь за это стоит благодарить Гермиону, но также значительно было то, что Миллисенте нравился этот предмет. Возможно, ей понравилась бы и защита от тёмных искусств, если бы её вёл кто-то более компетентный, чем Квирелл. На чарах они ещё в начале года прошли все предназначенные для первого курса заклинания и уже долго занимались их повторением и отработкой. Профессор Флитвик считал, что если долго сидеть на одном виде чар, то ученики заскучают, поэтому они раз за разом двигались по учебнику, и с каждым новым циклом оставалось всё меньше учеников, которые не могут выполнить заклинания. Помимо этого, конечно, они знакомились с новым материалом на теоретических уроках и выполняли письменные задания. На следующем занятии в понедельник они должны были практиковать запирающее и отпирающее заклинание, и Миллисента смущенно призналась, что очень хотела бы выполнить всё правильно с первого раза и получить баллы. Они с Гермионой договорились потренироваться сегодня. — Ты ведь свободна сейчас, до обеда? — обратилась к соседке Гермиона после звона колокола, когда все начали собирать вещи. Миллисента обрадованно кивнула. Они отправились на второй этаж и облюбовали один из пустых классов. — Коллопортус! — Алохомора! — Коллопортус! — Алохомора! После того, как они тщательно проработали выполнение движений палочкой, они стали практиковаться на двери класса. Сначала Гермиона запирала её, а Миллисента старалась отпереть, затем они поменялись местами. Было приятно видеть, как радуется Булстроуд, когда заклинание у неё хорошо получается. В её жизни было не так уж много поводов для радости — насколько Гермиона знала, у неё были проблемы в семье. Её отец был неприятным, злым человеком. Её мать-магла сбежала от него. Булстроуд не так уж много об этом рассказывала, но он, похоже, был виной многих её комплексов. В Хогвартсе он тоже учился на Слизерине, и, как она сказала, убеждал её, что она не сможет туда поступить. Гермиона была уверена, что ей будет полезно почувствовать себя талантливой. Да и для самой Гермионы будет польза от хорошо знающей заклинания сторонницы. Уставшие после хорошей тренировки, они пошли на обед в Большой зал. И внезапно, за едой и разговорами, Гермионе стало неожиданно хорошо. Малфой со своей компанией больше не портил ей жизнь, их словесные перепалки могли даже поднимать ей настроение, без них было бы слишком скучно. Она поняла, что ей стало уютнее в Хогвартсе, и она могла наслаждаться времяпровождением здесь не только в библиотеке. А ведь в начале года она думала, что она на всё время учебы обречена на страдания на Слизерине. Гермиона впервые задумалась, что шляпа могла отправить её сюда не только и не столько потому, что здешние трудности закалят её характер, а просто потому, что здесь ей самое место. Просто потому, что она… слизеринка. Она поправила свой серебристо-зелёный галстук и поднялась из-за стола, попрощавшись с Булстроуд и бросив колкостью в Малфоя. Странное чувство грело ей душу, пока она поднималась в библиотеку. Выполняя домашнее задание по зельям в своём любимом углу, она старалась не обращать внимания на шум: то и дело что-то падало, гремело. В какой-то момент она раздражённо вздохнула и подняла голову, думая о том, что если это опять Поттер и Уизли, то она их убьет. Но это были не они. В огромной неуклюжей фигуре за полками легко было узнать школьного лесничего. Она поднялась со своего места. — Хагрид, ты что там делаешь? — окликнула она, подходя. Лесничий засуетился и попытался по-тихому сбежать, но Гермиона уже подошла к его ряду, и ему пришлось оставить эту идею. Как она поняла, он топтался в секции, посвященной магическим существам, а именно у шкафа с книгами про драконов. Она слегка сощурилась. — А-а, да я это, Гермиона… Решил почитать книгу какую-нибудь… А то мало ли, встретиться придётся… — С драконом? — скептически спросила она. Хагрид неловко пожал плечами и, аккуратно протиснувшись мимо неё, наконец ретировался. Она подозрительно посмотрела ему в след. Обед ещё не закончился, поэтому Гермиона, сложив в сумку письменные принадлежности и так и не доделанное задание по зельям, поспешила в Большой зал. Она надеялась, что Гарри и Рон будут ещё там — последний любил есть много и долго. Заглянув туда, она облегчённо вздохнула: два гриффиндорца доедали куриные ножки за полупустым столом. Вот ушли бы они — и как бы она их искала? Она ведь даже не знает, где находится их факультетская гостиная. На будущее, кстати, стоило выяснить. Она осталась ждать их в дверях, и вскоре они поднялись из-за стола и направились к выходу. —…я бы хотел быть загонщиком или вратарём. Загонщикам так круто — можно безнаказанно заехать по противнику бладжером, кто вообще о таком не мечтает? Но пока Фред и Джордж в школе… — Гермиона? — заметил её Гарри, и гриффиндорцы прервали разговор. — Ты нас ждёшь? — Да, — она отвела их в сторону и огляделась, убеждаясь, что рядом никого нет. — Я встретила Хагрида в библиотеке. И, честно говоря, он вёл себя странно. Он выбирал себе какие-то книги со стеллажа о драконах и в целом выглядел подозрительно. Я думаю, вам стоит к нему сходить. — А ты? Пойдёшь с нами? — Гарри нисколько не сомневался в её словах и сразу посерьёзнел. Он пытливо смотрел на неё и ждал ответа. — Я, э-э, — собственно, а почему бы нет? — Я пойду. Вздохнув, она отметила, что задания по зельям всё чаще откладывались на потом. Из трубы хижины Хагрида бодро валил дымок. Подойдя ближе, они увидели, что все окошки хижины были плотно закрыты, а занавески задернуты. — И правда что-то странное… — задумчиво произнёс Гарри. Все вместе они постучали в тяжёлую дверь. Прошло около минуты, прежде чем дверь приоткрылась. В щёлке показалась взволнованная бородатая голова Хагрида. — А, это вы, ребята. Ну, я сейчас занят, давайте вы, это, в другой раз… — Хагрид, нам нужно поговорить. Мы знаем, что ты что-то скрываешь, — громко сказал Гарри, пресекая попытку великана распрощаться с ними и закрыть дверь хижины. Лицо Хагрида приобрело виноватое выражение. Пару секунд помявшись, он отступил назад, пропуская ребят внутрь. В хижине было очень жарко. В печке трещал огонь и стоял чёрный котелок. Хагрид занервничал, когда Гермиона с гриффиндорцами направилась прямо туда. Пытаясь разрядить обстановку, он предложил поставить чаю, но его никто не слушал. — О боже, Хагрид, что это? — спросила Гермиона, когда они подошли к печке и увидели в котелке огромное яйцо. Правда, у неё уже были подозрения, но это казалось слишком невероятным. — Я знаю, что это, — подал голос Рон. Он выглядел ошарашенным. — Это яйцо норвежского горбатого. Но Хагрид… где ты достал это? — Да э-это, случайно у незнакомца выиграл вчера, — махнул он рукой. — В Кабаньей голове. Эээ, давайте я всё-таки чай поставлю. Троица учеников неверяще смотрела на Хагрида, пока он суетился с чайником. Да, у Хагрида в печке действительно было яйцо дракона. Да, он не видел в этом проблемы. Вообще, уже по трёхголовому псу, которого Хагрид ласково называл Пушком, можно было сделать некоторые выводы о его любви ко всяким чудищам, но лично Гермиона думала, что этот пёс — особый случай. Исключение. Но, похоже, на самом деле всё обстояло несколько иначе. Великан разлил чай по чашкам, поставил тарелку с каменными кексами — вероятно, для декора, потому что есть их явно никто не собирался — и все они уселись за стол. Некоторое время все молчали, попивая чай. — Так, и что… и что ты собираешься делать с ним? — кивнула Гермиона на печь. Хагрид почесал голову. — Ну, неспроста ты ж меня в библиотеке видела. Я вон книжек понабрал, прочитал уже кой-чо. Я так-то всегда мечтал о драконе, да-а. — Но ведь это запрещено, Хагрид, — как ребёнку, попытался втолковать ему Рон. — И опасно. Гермиона метнула на него взгляд. Хотя бы сейчас рыжий дурень ведёт себя адекватно, и она была ему благодарна. Она не хотела, чтобы великана отправили в Азкабан, когда «норвежский горбатый» вырастет и полетит рушить магловские города. Или Хогвартс, для начала. Хагрид на слова Рона только виновато понурил голову, но явно не собирался отказываться от идеи стать мамочкой для ещё одного чудовища. — Вот что! — вдруг просиял великан, и ребята с надеждой посмотрели на него. Одумался, может? — Я вас позову, когда он будет вылупляться!

***

Все выходные и начало следующей недели Поттер и Уизли то и дело тащили Гермиону проведать Хагрида и его будущего питомца. Она вяло отнекивалась, но в итоге соглашалась и шла с ними. Её раздражало появившееся у неё странное чувство опеки над Хагридом, но она понимала, что не может просто пустить всё на самотёк. Она никогда бы этого не признала, скажи ей кто-нибудь об этом, но она всё же успела несколько привязаться и к нему, и к двум гриффиндорцам. Гермиона много раз пыталась уговорить Хагрида поговорить с директором и отдать драконье яйцо по доброй воле, но он только качал головой, снисходительно глядя на неё, мол, ничего-то ты не понимаешь. Оставалось только вздыхать и помогать ему в сохранении тайны, надеясь, что хотя бы после вылупления дракончика Хагрид поймёт, что тому тут не место. Когда в среду взволнованный Гарри с запиской в руках приблизился к слизеринскому столу за завтраком, заставляя Гермиону оторваться от омлета и привлекая к ним удивлённые взгляды, она сразу догадалась, что происходит. Не доедая завтрак, она встала из-за стола и подошла к нему. — Я правильно понимаю, что… — Он вылупляется, — с жаром прошептал ей Гарри на ухо. Через десять минут они вместе с Роном уже стучались в дверь хижины. Первым уроком у них была совмещённая травология, которую было решено прогулять. Уизли был прав — они вряд ли когда-нибудь ещё увидят рождение дракона, если только не заделаются драконологами, как его брат Чарли, и ради этого стоило пожертвовать занятиями. Когда великан открыл дверь, он выглядел абсолютно счастливым. Долго-долго они с Хагридом сидели прямо на полу возле горячей печки, переговариваясь и следя за котелком, и каждый раз, когда яйцо начинало хоть чуточку дергаться или трещать, Хагрид прямо-таки подскакивал. Но драконий малыш появился на свет ещё нескоро. Гермиона никогда не забудет, как в какой-то момент по всему яйцу пошли трещины и Хагрид в защитных варежках поспешно вытащил его из котелка на стол. И, наконец, они увидели маленького чёрного сморщенного дракончика, вылезающего из скорлупок. Не то что бы он выглядел милым, но Гермионе он даже немного понравился. — Ого… — восхищенно протянул Рон. — Привет, Норберт, — голос Хагрида был полон материнской любви, и он широко улыбался. Сняв варежку с правой руки, он робко потянулся и погладил малыша. Дракончик закашлялся и вдруг выпустил несколько искр из ноздрей, а затем попытался цапнуть Хагрида за толстый палец. Гермиона только вздохнула, глядя на великана, воркующего вокруг только вылупившегося, но уже опасного малыша.