Слизеринка

Гермиона начала с раздражением пресекать попытки Гарри и Рона привлечь её к помощи по уходу за быстро росшим Норбертом — после двух таких разов она убедилась, что это очень сомнительное удовольствие. Ей не хотелось попасться под его маленькие острые зубы, которые, как она прочитала в специально найденной книге, были ещё и ядовитыми. Почему-то мальчики решили, что раз она присутствовала при рождении дракончика, то она автоматически становилась, вероятно, чем-то вроде его крёстной и просто обязана была заботиться о его дальнейшей судьбе. Пришлось доходчиво объяснять, что участвует она в этом только до тех пор, пока сама хочет, и после этого между ней и двумя гриффиндорцами пробежал холодок. И о том, что они с Роном решили отправить письмо Чарли Уизли, его брату-драконологу, и попросить забрать Норберта, Гарри рассказал ей только на следующий день после удачного свершения операции. Малфой, подслушавший тогда их разговор, попытался донести на то, что Поттер и Уизли ночью отправили дракона с Астрономической башни, но ему, разумеется, никто не поверил. Время шло, и постепенно Поттер оттаял, приняв её слизеринскую сторону. Ведь, несмотря ни на что, из них с Роном получалась неплохая команда. — Хотя ты иногда просто невыносима, но ты очень помогла нам, — с такими словами подошёл к ней Гарри в коридоре, игнорируя буравящий взгляд шедшей с ней Миллисенты. Они зашли в уединённую нишу, и он продолжил. — Без тебя мы бы, наверное, до сих пор искали, кто такой Николас Фламель, и никогда не заметили бы люк в Запретном коридоре. Гермиона хмыкнула и улыбнулась ему. Они договорились, что скажут друг другу, если заметят что-нибудь странное, что касалось бы Философского камня и Пушка. Уизли не одобрял этого и продолжал недовольно буравить её взглядом при каждой встрече, но, честно говоря, между ними никогда и не было тёплых отношений. В любом случае, экзамены были уже на носу, и Гермионе нужно было готовиться, а не думать об обидах рыжих гриффиндорцев. Правда, судя по всему, на второй курс всё равно в итоге переходили все, решающими были только экзамены после пятого и седьмого курса, но это не мешало ей стремиться к лучшим оценкам. А когда хочешь получить «Превосходно» по всем предметам, приходится стараться. Когда экзамены закончились, даже Гермиона вздохнула спокойно. Правда, до объявления результатов была ещё целая неделя мучительного ожидания, но, по своим собственным ощущениям, она справилась очень хорошо. Кроме того, Слизерин выходил победителем в состязании факультетов по баллам, так что у Гермионы не было причин для плохого настроения. В таком добром расположении духа её и застал Поттер, чуть ли не вбежавший в библиотеку. Он выглядел взволнованным. — Чего тебе? — весело спросила она, глядя на его запыхавшийся вид, и отложила книгу. Гарри рассказал о том, что его уже некоторое время беспокоило ощущение, что они что-то упускают. И в какой-то момент за разговором с Роном он вспомнил о драконьем яйце, которое было редкой, ценной и опасной вещью, но почему-то оказалось у незнакомца в Кабаньей голове, который будто бы и не прочь был его проиграть. Тогда он потащил Рона к Хагриду и они выяснили, что тот незнакомец за разговором сумел выпытать у великана, как пройти мимо Пушка — нужно было просто включить ему музыку. На этом моменте Гермиона про себя восхищённо удивилась интуиции и уму Гарри. Хотя она всегда считала себя лучше гриффиндорцев, ей пришлось признать, что сама она не подумала о том, что выигрыш драконьего яйца может быть подстроен. После беседы с Хагридом Гарри и Рон сразу направились к Дамблдору, догадавшись, что это был Снейп под прикрытием, но столкнулись с Минервой МакГонагалл, которая сообщила, что Дамблдор отбыл в Министерство и не пожелала слушать их предупреждения. — И опять всё без меня… — в шутку обиделась Гермиона, на что Поттер пожал плечами. — Ну, знаешь! Если бы я выдернул тебя отсюда только из-за моих странных ощущений и потащил к Хагриду, а в итоге там бы ничего нового не выяснилось… В общем, я не хотел испытывать судьбу, — Гарри слегка ухмыльнулся. — Но теперь я здесь. Ты ведь понимаешь, что всё это значит? Дамблдор уехал, а значит, сегодня лучший день для того, кто хотел бы украсть Философский камень. Мы должны пойти туда сегодня ночью и помешать этому! Гермиона огляделась по сторонам — в прошлый раз, когда они обсуждали ночные походы в Запретный коридор в публичном месте, их услышал Малфой, и для неё это закончилось неприятностями. Но в этот раз, к счастью, вокруг никого не было — кому, кроме Гермионы, придет в голову сидеть в библиотеке после успешной сдачи экзаменов, да ещё и в погожий денёк? — Хорошо. Я в деле. — Как проговорился Хагрид, Философский камень охраняют заклинания от каждого профессора, поэтому даже учитывая то, что мы знаем, как сладить с Пушком, там может быть опасно. Будь готова. Мы с Роном подойдём к выходу из подземелий после отбоя. О чтении в библиотеке пришлось забыть: до вечера Гермиона старательно тренировалась во всех известных ей заклинаниях, чтобы суметь применить их в решающий момент. Конечно, она понимала, что профессор Снейп (если это правда был он) или уж тем более Волдеморт в любом случае оказались бы сильнее первокурсницы, но хотя бы для преодоления ловушек её чары должны были пригодиться. В груди у слизеринки затаилось смутное чувство, твердившее, что их приключения вышли за рамки развлечений и это стало по-настоящему опасным, но она пообещала себе, что не будет лезть на рожон. Ну не могла же она, в конце концов, просто остаться в стороне, когда намечалось нечто грандиозное? Перед выходом она успела немного отдохнуть и, когда время пришло, чувствовала себя бодрой и полной сил. — Куда это ты собралась, Грейнджер? — из ванной вышла Паркинсон и, заметив крадущуюся Гермиону, прищурилась. Противный голос Пэнси заставил её вздохнуть — она совсем про неё забыла. Гермиона надеялась, что хотя бы побег из спальни пройдёт без происшествий, но, похоже, судьба была к ней неблагосклонна. Хотя… Гермиона рассудила, что использование заклинания на однокурснице будет незначительным проступком на фоне ночных скитаний по Запретному коридору, поэтому она решительно достала палочку и направила её на Пэнси. — Эй, ты что задумала, грязнокр… — Петрификус Тоталус! — тихо, но уверенно произнесла Гермиона, и, когда Паркинсон оцепенела и солдатиком свалилась на пол, она подумала, что это заклинание имеет все шансы стать её любимым. Мысленно поблагодарив прочитанную в начале года книгу «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас», она оглядела комнату. К счастью, никто не проснулся и не прибежал на звуки, и она тихо прошмыгнула дальше. До выхода из подземелий Гермионе удалось добраться без происшествий. Там её встретили Гарри и Рон, внезапно вынырнувшие из-под мантии-невидимки посреди пустого коридора. Вскоре они уже вместе шли под мантией по замку, едва не наступая друг другу на ноги. После небольшой заминки из-за полтергейста Пивза, хаотично летавшего по коридору и придумывавшего очередную гадкую песенку, трое учеников наконец добрались до двери в Запретный коридор. Сбросив мантию, Гарри с хитрой улыбкой продемонстрировал им деревянную флейту грубой работы. — Подарок от Хагрида. Может, он и догадывался, что в итоге мы сюда залезем. Они отперли дверь, и прежде, чём пёс успел рассвирепеть, Гарри поднёс флейту к губам. Честно говоря, те звуки, которые он начал издавать, было никак не назвать усладой для ушей — играть Поттер явно не умел, — однако на Пушка это сразу же подействовало. Через минуту он окончательно погрузился в сон, и помещение заполнил громкий храп. — Смотрите, — указала Гермиона на валявшуюся на полу арфу. — Похоже, Снейп уже внутри, если ещё не забрал камень и не смылся, — вздохнув, констатировал Рон. Гермиона напомнила, что они всё ещё не могут точно знать, что это именно Снейп, на что рыжий только закатил глаза и принялся осторожно открывать люк. Гарри продолжал усиленно дудеть. Вместе с Уизли Гермиона заглянула в тёмную дыру — там ничего не было видно и никаких ступеней не наблюдалось. — Гриффиндорцы вперёд, — насмешливо кивнула она Рону, тот посмотрел на неё в ответ недовольным взглядом и, пару секунд собираясь с силами, прыгнул во тьму. Дождавшись его крика о том, что «всё в порядке» и «здесь какое-то растение», она прыгнула следом. За ней последовал Гарри, и через несколько секунд до их ушей донёсся ожесточённый лай проснувшегося Пушка.

***

Утреннее солнце выглянуло из облаков, и больничное крыло залил мягкий свет, заставивший Гермиону поморщиться и открыть глаза. После их приключения она была в порядке, за исключением небольших ссадин и синяков, полученных во время игры в гигантские волшебные шахматы, поскольку осколкам фигур случалось прилетать прямо в неё, а также из-за грубой хватки дьявольских силков в самом начале. Но в целом, она могла обойтись и без визита к мадам Помфри, но профессора настояли на том, чтобы она была отправлена сюда. На соседней кровати она заметила Гарри — с ним, кажется случилось что-то более серьёзное, а чуть дальше был и Рон, пострадавший, когда его шахматная фигура была сражена ферзём. Честно говоря, после этой игры в шахматы он даже поднялся в её глазах на несколько больший уровень, чем просто «рыжий идиот» — всё-таки, он решился взять на себя роль стратега и сумел выиграть, пусть и ценой здоровья. По крайней мере, своего собственного, а не её или Гарри. В её голове стали всплывать и последующие события ночи приключений. Вернувшись назад после решения логической загадки Снейпа, гордая своим успехом, она сначала подошла и убедилась, что Уизли всё ещё жив, а затем, использовав метлу из комнаты с летающими ключами, улетела наверх. Гарри попросил её подняться и послать сову Дамблдору за помощью, и ради этого она даже заставила себя сесть на метлу, хотя полёты не доставляли ей совершенно никакого удовольствия и были только неприятны. Спев Пушку песню про падающий Лондонский мост, она направилась в совятню, но по дороге наткнулась на самого директора, который уже обо всём догадался и шёл на подмогу. У Гермионы было смутное подозрение, что догадываться он начал ещё гораздо раньше. Она подумала о том, что защита Философского камня вообще больше напоминала мудрёную полосу препятствий, опасную, но проходимую, чем реальную охрану. Зашедшая мадам Помфри заметила, что Гермиона очнулась, и подошла, отвлекая её от мыслей о Дамблдоре. — Мне нужно осмотреть тебя, хорошо? — заботливо сообщила целительница, и Гермиона отогнала от себя остатки сна. Как оказалось, все едва заметные ранения за ночь полностью исчезли благодаря целебной мази, и, убедившись, что пациентка здорова, Помфри сообщила, что она может идти. Гермиона с сожалением посмотрела на находящегося в отключке Гарри — она толком не знала, что произошло дальше, в той комнате после загадки Снейпа, а кто, кроме Гарри, сможет ей рассказать? Ответ нашёлся сам собой, когда на входе в подземелье она встретила самого профессора зельеварения. — Профессор! — Мисс Грейнджер, рад, что вы в порядке, — вежливо кивнул ей Снейп и хотел было идти дальше, но она снова его окликнула. — Профессор, как я понимаю, это не вы пытались украсть Философский камень? — полувопросительным тоном уточнила она. — Для меня не стало неожиданностью, что Поттер решил обвинять во всём меня, но от вас я ожидал большей лояльности, — не давая ей вставить и слова о том, что она никогда не верила в эту теорию, Снейп рассказал, что камень пытался украсть Тёмный лорд, оккупировавший затылок профессора Квирелла, но, разумеется, в очередной раз потерпел неудачу в схватке с великим Мальчиком-Который-Выжил. Гермиона одновременно пожалела, что пропустила нечто настолько крутое, и порадовалась, что избежала сражения с Волдемортом, что явно было опаснее летающих ключиков. Перед тем, как уйти, Снейп сообщил, что она получила высшие баллы по всем экзаменам, от чего Гермиона засияла. Она смогла! Официальные письма с результатами ещё не приходили, так что Снейп сделал ей небольшое одолжение, поделившись информацией заранее. Очнувшийся только через два дня Гарри рассказал ей всё то же самое про Квирелла и Волдеморта, только более красочно, когда они встретились перед банкетом по случаю окончания учебного года. К этому моменту уже вся школа знала о произошедшем, и, как это всегда бывало в Хогвартсе, их приключение обросло несуществующими подробностями. Кто-то даже выдумал, что она целовалась там с Роном Уизли (какая глупость, они ведь вообще на первом курсе), и это стало предметом веселья их однокурсников как со Слизерина, так и с Гриффиндора. Что-то ей подсказывало, что сплетню распустила обиженная на Гермионин Петрификус тоталус Пэнси Паркинсон. Во время банкета Большой зал украшали флаги Слизерина — он лидировал среди факультетов со своими 513 очками, и во многом это было её заслугой (хотя, надо сказать, по её же вине он однажды потерял аж полсотни). У Когтеврана было 479, у Гриффиндора — 455, а на последнем месте был Пуффендуй с их 406-ю. Все до единого слизеринцы выглядели даже более самодовольными, чем обычно. Но, когда Гермиона с обычно несвойственным ей аппетитом и безмятежным лицом уплетала восхитительную картофельную запеканку, Дамблдор поднялся с места и объявил, что во внимание стоит принять и последние события, и её сразу же охватило неприятное предчувствие. Гермиона нахмурилась. Сначала Дамблдор наградил её и Рона 50-ю очками, отметив, что и на Слизерине есть те, кто направит свой холодный ум на геройские подвиги. Это ничего не изменило, кроме того, что Гриффиндор переместился с третьего на второе место. Но потом Гарри получил от него ещё 60, и, быстро подсчитав, Гермиона уныло осознала, что теперь лидировал факультет львов — у них было на два очка больше, чем у её собственного. Флаги были торжественно сменены на гриффиндорские, и почти все, кто учился не на Слизерине, стали веселиться. Гермионе же раздражённо уткнулась в тарелку — вот и спасай мир с этими гриффиндорцами! — Если бы не ваша вылазка, мы бы победили! Зачем ты вообще им помогала, Грейнджер? — в какой-то мере она разделяла мнение Малфоя, сидевшего напротив и явно разочарованного в происходящем. Она вздохнула. — Если бы не наша вылазка, Волдеморт мог бы возродиться, — глаза Малфоя слегка расширились, да и другие слизеринцы обратили внимание на разговор. То ли им было интересно услышать о произошедшем из первых уст, то ли так подействовало имя тёмного волшебника, которое большинство магов боялись произносить вслух. — Но, в любом случае, это не значит, что это всё мне нравится. При последних словах она указала вилкой на красно-золотые флаги. — Так это правда? Что там был Сама-Знаешь-Кто? Не просто сплетни? — удивлённо спросил её Нотт, услышавший разговор, и по лицу Малфоя она поняла, что его это тоже интересует. Как и остальных окружающих — возмущения по поводу победы Гриффиндора в этой части стола затихли, сменившись вниманием. Похоже, даже старшим курсам было любопытно. — В последнюю комнату мог пройти только кто-то один, и это был Гарри, поэтому я его не видела. Но профессор Снейп сказал мне, что его лицо было у Квирелла на затылке. И, Малфой, помнишь, как мы были в Запретном лесу? — тот немного нахмурился, явно не горя желанием вспоминать случай, из-за которого его дразнили трусом. — Скорее всего, тогда это тоже был он. По слизеринскому столу пронеслись шепотки, а на лице Малфоя застыло выражение недоверия и ужаса. Но теперь он мог больше не стыдиться своего страха в лесу, а гордиться, что выжил. Убедившись, что больше никто не собирается задавать ей вопросов, Гермиона вернулась к своей картофельной запеканке. Хоть что-то на этом банкете продолжало её радовать. Первый год её обучения в Хогвартсе подходил к концу.