Слизеринка

В автобиографии Локхарта «Я — волшебник» не было никакой полезной информации, которую можно было бы законспектировать, и Гермиона даже пожалела, что купила её. Что ж, зато теперь у неё был его автограф и обширные знания о жизни Гилдероя. Чёрный дневник Гермиона решила использовать для записи полезных вещей, но пока что ей ни разу не выпадало случая сделать это. Но сейчас она решила, что этот момент настал, вычитав в «Тропою троллей» нигде до этого не замеченное ею заклинание Аукторита, то ли являющееся личным изобретением Локхарта, то ли вообще характерное для Мексики, где проходили действия книги. Она нерешительно занесла перо над чистым листом и её взгляд скользнул по подписи «Т. М. Реддл». «Больше нет», — подумала она и зачеркнула имя прежнего владельца, аккуратно вывев рядом «Гермиона Джин Грейнджер». Любоваться результатом она могла лишь несколько секунд, после чего надпись пропала, снова открывая миру имя Т. М. Реддла. — Ладно, нет так нет, — сердито пробубнила Гермиона и стала записывать заклинание. «Аукто́рита (auctorita) — заклинание, заставляющее стаю окружающих тебя существ временно считать тебя своим вожаком. Упоминается Гилдероем Локхартом в книге «Тропою троллей», где применялось им, чтобы предотвратить нападение на себя целой стаи лесных троллей. После использования заклинания он смог легко обезвредить их по очереди, поскольку они больше не пытались причинить ему вред. Движения палочкой не описаны, но отмечено, что чем разумнее существа, тем сложнее даётся волшебнику это заклинание и тем меньше по времени оно действует» Дописав, она удовлетворенно улыбнулась — получилось красиво, не зря она купила улучшающее почерк перо. Но улыбка сменилась разочарованным вздохом, потому что через несколько секунд и эта надпись будто растворилась в странице дневника. Неужели здесь вообще нельзя писать? Зачем он тогда нужен? Гермиона с сомнением посмотрела на дневник, раздумывая, насколько плохой идеей было просто выбросить загадочный предмет в мусорное ведро, как вдруг на поверхности страницы появились слова, написанные совершенно незнакомым ей элегантным почерком. «Это какой-то массовый империус, оно не запрещено?» Гермиона шокированно уставилась на предмет. Кто это, Люциус Малфой? Он дал ей какой-то сквозной дневник, чтобы пообщаться с ней или выяснить её тёмные тайны? И то, и другое звучало бредово. В это время буквы исчезли, и Гермиона даже засомневалась, не показалось ли ей, что там что-то было. «Это Люциус Малфой?» — с недоверчивым выражением лица написала она. «Нет. Меня зовут Том Реддл» — по крайней мере, теперь она убедилась, что ей не почудилось. Однако по поводу Люциуса Малфоя всё ещё ничего не было понятно. Как и по поводу того, что это вообще за предмет и что ей с ним делать. «Я не помню, где я слышала твоё имя, но оно мне знакомо. Кто ты? Этот дневник мне подсунул Люциус Малфой, я почти уверена» «Мне об этом ничего не известно. А я — просто дух, живущий в дневнике. Думаю, мы можем стать друзьями, Гермиона Джин Грейнджер», — она никогда не слышала о духах, живущий в дневниках, так что этот Том Реддл показался ей подозрительным, хотя и вызывал какую-то странную симпатию. Кроме того, её не оставляла в покое мысль, что это всё ещё может быть Люциус Малфой под прикрытием или даже Малфой-младший. Драко бы потом ещё долго насмехался над ней, что она поверила в «духа дневника» и рассказала ему все секреты. Пока что она решила для себя, что доверять Тому Реддлу свои личные тайны ей точно не стоит. За то время, пока она погрузилась в свои мысли, в дневнике появилась ещё одна запись, не пропадавшая до тех пор, пока Гермиона, наконец не обратила на неё внимания. Том вернулся к вопросу о заклинании. Что ж, об этом она не была против поговорить. «Я не так много знаю про Империус, но Аукторита, как я поняла, не предназначено для выполнения с людьми или разумными существами, например, какими-нибудь кентаврами. И оно не подчиняет напрямую, оно как бы придает авторитет заклинателю среди существ, которых он заколдовал, создаёт иллюзию, а не подчиняет волю, так что… чисто технически оно другое. И оно действует только короткое время. Оно хорошо в случае нападения большого количества опасных, но неразвитых магических существ, как его и использовал Локхарт, но такое редко случается. И нет, оно не запрещено, про него вообще мало кто знает в Британии» Том сообщил, что приятно удивлён её интересом к этому, и они продолжили нейтральную беседу о заклинаниях. Реддл оказался человеком (или кем он там был), хорошо разбирающимся в магии, и Гермиона чувствовала, что говорит с кем-то, по знаниям сильно превосходящим её. Однако, при этом он держался с ней на равных, поощряя обращение «на ты». После долгого письменного разговора Гермиона почувствовала себя совершенно вымотанной и, что было для неё нетипично, прилегла поспать прямо посреди дня.

***

До отъезда в Хогвартс оставались считанные дни, и каким-то образом за прошедшее время она всё-таки сблизилась с этим «духом дневника». Гермиона не могла этого не признавать, хотя это и казалось ей самой ужасно глупым. Она всё ещё знала очень мало о Томе Реддле, кроме того, что в значащемся на переплёте году он учился в Хогвартсе на пятом курсе, но её любознательская натура в случае с владельцем дневника дала странный сбой — она не пыталась найти информацию ни о человеке с таким именем, ни о в принципе возможности заключения «воспоминания», как иногда выражался сам Реддл, в дневник. Эта ситуация смущала её саму, но всегда, когда она задумывала наконец порыться в книгах, она вспоминала о том, что у неё есть и более важные дела — всё-таки, учебный год приближался, и ей нужно было хорошенько подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом в Хогвартсе. О том, что это влияние дневника могло не давать ей открыть правду, Гермиона задумалась лишь намного позже. Сам Том о ней знал гораздо больше — что она маглорождённая волшебница, учащаяся на Слизерине, что в прошлом учебном году у неё было много проблем с коллективом из-за её происхождения, в частности с Драко Малфоем и Пэнси Паркинсон, но к концу года всё начало сглаживаться. Что она принимала участие в приключениях гриффиндорцев Гарри Поттера и Рона Уизли, предотвратив кражу Философского камня и возрождение Волдеморта. Рассказ о Волдеморте и Мальчике-который-выжил вызвал много вопросов у Тома. Она привыкла, что в волшебном мире об этом знает каждый, и сначала упомянула это вскользь, как что-то само самой разумеющееся, но, в конце концов, Том пятьдесят лет томился в информационной изоляции. Гермиона постаралась объяснить всё, что знала, но на написанный сбивчивым почерком вопрос «Как годовалый мальчик вообще мог победить самого могущественного тёмного волшебника?» она не могла дать нормальный ответ. Но рассказала о своих собственных впечатлениях о Гарри: он не был заносчивым и любящим внимание, вопреки мнению профессора Снейпа, у него явно были неплохие магические способности, но не было такой же, как у неё самой, страсти к учёбе, поэтому результаты на уроках он показывал средние; при этом он точно не был глупым и мог замечать те детали, которые не бросались другим в глаза (а мог и не замечать очевидного — это уж как повезёт), был самоотверженным и храбрым; после смерти родителей он жил с маглами, которые его не любили, и хотя он не говорил про это с ней прямо, по некоторым случайно брошенным словам было ясно, что ему с ними тяжело. Гермиона рассказывала также и о том, какой её жизнь была до Хогвартса — в начальной магловской школе у неё были знакомые, с которыми она проводила время на переменах и иногда давала списывать на уроках за шоколадку, но не было тех, кого она по-настоящему могла бы назвать друзьями. Не то чтобы в Хогвартсе сейчас всё было по-другому, но в волшебном замке, в отличие от простых школ, было невероятно интересно, особенно учитывая все те приключения, которые она пережила в прошлом году. Было странно, что кто-то вообще хочет переписываться с ней так много и тем более выслушивать бесполезную информацию о её жизни, но, похоже, Том за это время соскучился по любому общению. Или ему просто для чего-то нужно было подружиться с Гермионой? Она не знала, но ей было приятно писать ему и она точно не хотела прекращать. «Гермиона, ты ведь хорошо знакома с историей Хогвартса, правильно?» Такую запись от Реддла она обнаружила, в очередной раз за день открыв чёрную тетрадку, ставшую её постоянным спутником. Она тут же обмакнула перо в чернила. «Я ведь читала книгу Гариуса Томпкинка, а важные моменты оттуда иногда даже перечитываю по несколько раз, так что да» — написала в ответ она, и только чернила впитались в книгу, как начал появляться ответ. Почерк Тома показывал, что он слегка взволнован. «Тогда ты должна знать про легенду о Тайной комнате Салазара Слизерина» Гермиона напрягла память — на легендах она не слишком подробно останавливалась при чтении, поскольку не считала их чем-то важным. «Там было что-то про наследника и ужас, но я не очень хорошо помню. Но это ведь всего лишь легенда?» «Нет» Она почувствовала, как будто внутренности слегка скручивает. Не легенда? В это время на старой бумаге появилась ещё одна запись от Тома. «В тот самый год, 1943, она была открыта. Я хочу показать тебе кое-что, когда ты приедешь в Хогвартс»

***

— Удачи, Гермиона, не забывай иногда нам писать! — Гермиона, улыбнувшись, помахала провожавшим её маме с папой и повернулась к барьеру на платформу 9 и ¾. Она покатила тележку с багажом к нему, постепенно ускоряясь, и слегка зажмурилась перед самой стеной — чувство самосохранения настойчиво дёрнулось в ней. Но столкновения, разумеется, не произошло, и она успешно оказалась на волшебной платформе. Яркий красный Хогвартс-экспресс выпускал клубы дыма, и Гермиона почувствовала, что настроение у неё просто замечательное. Она приехала рано, поэтому в поезде было ещё много пустых купе. Она села в одно из них и затолкала чемодан под сиденье. Клетку Гэндальфа она с собой не брала — он остался с родителями, чтобы приносить ей письма от них, а она же в случае чего могла воспользоваться Хогвартскими совами. Дневник Тома Реддла лежал в чемодане, и она, казалось, физически ощущала его присутствие. Еле сдерживаясь, чтобы не достать его и не посмотреть, не написал ли что-нибудь Том, она достала свою книгу для важных конспектов — после неудачи с использованием для этого дневника она купила себе тетрадку с плотной обложкой зелёного цвета и пустыми страницами — и стала просматривать выписанные ею из книг Локхарта заклинания. Через некоторое время в купе заглянула Миллисента Булстроуд. — Гермиона! Я тебя искала, — она зашла, и Гермиона оторвала взгляд от своей книжки и поприветствовала её. На руках Миллисента держала чёрного пушистого кота с янтарными глазами. Она заметила, что Гермиона смотрит на питомца, и улыбнулась. — Это Саргон, мой новый кот. Он красивый, правда? Я хотела назвать его по-другому, но папа настоял, что это хотя бы звучит подобающе… Миллисента неловко присела рядом с ней. Через какое-то время в купе зашли ещё Нотт и Дафна Гринграсс и сели напротив, поздоровавшись — всё-таки, слизеринцы предпочитали собираться группками. Где-то там наверняка в одном купе были Малфой, Паркинсон, Забини и Крэбб с Гойлом. Вскоре пробило одиннадцать, и поезд тронулся. Поскольку в Хогвартс-экспрессе практиковаться в магии никто не запрещал, она решила наконец опробовать одно из записанных заклинаний, которое Локхарт упоминал в «Йоркширских йети». — Направление, — сказала она, положив палочку на руку. Та сделала оборот и указала точно на север, и Гермиона улыбнулась уголками губ. Приятно, когда что-то получается с первого раза. — Что это за заклинание? — поинтересовался Нотт, до этого о чём-то болтавший с Дафной. Та тоже обратила внимание на неё. — Заклинание Компаса, — ответила Гермиона. — это из одной из книг Локхарта, там вообще много полезного можно найти. Вот это может очень помочь сориентироваться, если потеряешься — оно заставляет палочку показать север. — Ты серьёзно прочитала его книги? — с нотками обречённости в голосе удивилась Гринграсс. — Я пыталась, но это просто невозможно. Он же только и делает, что осыпает себя комплиментами — "Я сильный, я бесстрашный, я всех спас и все меня благодарили". Мне казалось, там нет ничего толкового. — Если опустить это самолюбование, там действительно есть неплохие редкие заклинания с разных уголков света. Не все, конечно, нормально описаны, но всё же, — Гермиона усмехнулась. — Он невероятно нарциссичен, это да, но он всё же великий волшебник. Я очень надеюсь, что в этом году уроки Защиты от тёмных искусств будут стоящими. Разговор перетёк на обсуждение уроков профессора Квирелла и вообще прошлого года, и к тому моменту, как поезд подъехал к Хогсмидской платформе, все четверо слизеринцев чувствовали, что приятно провели время за общением. Багаж брать не полагалось, он доставлялся сам, и, выходя, Гермиона с сожалением посмотрела на свой чемодан. Было неприятно отпускать дневник так далеко от себя. Она снова вспомнила об обещании Реддла показать ей что-то, связанное с Тайной комнатой, а также о самой легенде про комнату и наследника, которую, конечно, она уже несколько раз перечитала после тех его слов. Её захватывало ощущение загадочности происходящего. На лодках по озеру в замок добирались только первокурсники, а второкурсникам и ученикам старше полагалось ехать в самодвижущихся каретах. Как когда-то упомянул Том, на самом деле их везли невидимые для большинства крылатые лошади, хотя об этом не было сказано даже в Истории Хогвартса. В карету они сели в том же составе, что и были в купе, и никто так и не подсел к ним. Поездка до замка и праздничный ужин прошли для Гермионы, как в тумане, из-за ощущения томительного ожидания. Она совсем не слушала песню Распределяющей шляпы, рассеянно аплодировала вместе со всеми, когда на их факультет попал какой-то Харпер, потом задумчиво ковыряла вилкой еду, но мысли её были далеко. Она думала только о том, что уже скоро узнает, что хотел показать ей Том — она собиралась его спросить об этом, как только попадёт в комнату. Поэтому, конечно, она не заметила отсутствия за гриффиндорским столом Рона и Гарри и не услышала ехидные слова Малфоя о том, что их исключат за полёт в школу на заколдованном автомобиле. Она вынырнула из своих мыслей только на то время, пока им представляли нового профессора по защите от тёмных искусств. Локхарт, как всегда, сияюще выглядел и даже произнёс небольшую речь о том, как им всем повезло учиться в этом году у него. После этого Гермиона опять выпала из реальности. Она почувствовала себя удивительно счастливой, когда, наконец, пришла в комнату и прикоснулась к мягкой чёрной обложке дневника. Краем сознания Гермиона заметила, что будто бы скучала по нему, и теперь, снова оказавшись рядом, не хотела выпускать его из рук уже никогда; она ощущала странную привязанность к дневнику. Гермиона постаралась отогнать эти мысли. Поставив на тумбочку чернильницу и взяв перо, она завесила полог кровати, зажгла люмос и, наконец, открыла заветную книжку. «Я в Хогвартсе. Когда ты покажешь мне то, что хотел?» — слегка дрожащим от волнения почерком написала она. Чернила медленно впитались, и ответ пришёл буквально через секунду. «Сейчас.» А? Она непонимающе уставилась на книгу. И что он имеет под этим в виду? Что ей делать? Внезапно из проема между страницами стал пробиваться яркий свет, заставив её удивленно распахнуть глаза. Его становилось всё больше, и сквозь него Гермиона увидела какую-то неясную картинку. Разглядеть её не получалось, а свет теперь заливал всё вокруг, он начал будто бы поглощать её, тянуть внутрь… а потом Гермиона ощутила, что стремительно куда-то падает.