Слизеринка

С первого урока полётов Гермиона невзлюбила волшебные мётлы и всё, что с ними связано, поэтому не особенно интересовалась факультетской командой по квиддичу и результатами соревнований — в прошлом году она пришла только на первую игру Слизерина и Гриффиндора. Это была первая игра Поттера, его метла тогда взбесилась, пытаясь его сбросить, но в итоге всё обошлось и он чуть ли не проглотил снитч, обеспечив своему факультету победу. После этого Гермиона решила, что в квиддиче нет ничего особенного и с неё достаточно. Конечно, она была бы рада, если бы в чемпионате Хогвартса выигрывал Слизерин, но она не считала это и близко таким же важным, как получение факультетских баллов на уроках. На втором курсе она не собиралась обращать хоть какое-то внимание на квиддич, но Малфой в этом году стал ловцом сборной факультета, на что его, видимо, толкнуло чувство противостояния с Поттером. И вот уже несколько дней он при каждом удобном и не очень случае хвастался тем, что их команда разнесёт гриффиндорцев в пух и прах, ведь теперь у каждого из них были мётлы новой модели Нимбус-2001, подаренные его отцом. На взгляд Гермионы, было странно так гордиться тем, что он буквально купил себе место, но Малфой, видимо, считал иначе. — Что, Грейнджер, завидуешь? — по своему истолковал он её фыркающий смешок, который она не смогла сдержать, когда в среду за завтраком он в очередной раз с важным видом расписывал великолепие новых мётел своим немногочисленным слушателям, состоящим из Пэнси Паркинсон и Крэбба с Гойлом. — Малфой, мне не интересен квиддич и твои глупые мётлы, — раздражённо ответила ему Гермиона. Самодовольное выражение на его лице сменилось на злое — похоже, её слова задели его самолюбие. — Ах да, я забыл. Какое грязнокровкам дело до волшебных традиций? Но что бы ты там ни думала, не смей так со мной разговаривать, — Малфой прожёг её взглядом, и она закатила глаза. Как же много он о себе возомнил! Аппетит пропал, поэтому, оставив овсянку недоеденной, Гермиона направилась в класс трансфигурации — трансфигурация с когтевранцами была сегодня первым уроком. Они изучали созидательные трансфигурационные чары, и, когда прозвучал колокол, МакГонагалл объявила, что им предстоит попытаться создать ленту. Сначала они записали и потренировались в прочтении формулы «tape creare ex nihilo» (в будущем им достаточно будет сказать просто "Тапе" как объяснила Макгонагалл, но вначале проще работать с более точной формулой), а затем приступили к практической тренировке. Хотя трансфигурация была наиболее трудным предметом для Гермионы, она всё ещё была лучшей на курсе, поэтому через какое-то время ей удалось создать тонкую белую ленточку, а через какое-то время получилось ещё у пары когтевранцев. Она нашла глазами Лили Мун — поскольку они обе записались на кружок заклинаний, Гермиона стала замечать её в классе. Та, казалось, только делала вид, что пытается что-то сотворить, мыслями будучи далеко от создания ленты. Гермиона отметила, вспоминая прошлый год, что хотя Мун числилась среди слабых учеников, иногда она внезапно блистала успехами. Было похоже, что чаще всего у неё ничего не получается просто потому, что она совсем не старается. Она не проявляла себя активно в классе и вообще была довольно незаметной, но её тихий голос был каким-то необычно живым и проникновенным. Обо всех своих впечатлениях Гермиона теперь снова писала в дневник Реддла, и поэтому вечером, вернувшись в комнату и задёрнув полог, она собиралась поделиться с Томом своими размышлениями по поводу Лили Мун — а ещё рассказать про противное поведение Малфоя! Но, открыв дневник, она обнаружила там вопрос, заставивший предыдущие мысли в миг улетучиться из её головы. «В Хогвартсе же есть петухи, правильно?» Гермиона напрягла память — если она не ошибалась, у Хагрида был какой-то курятник. «Кажется, да» «Их нужно убить.» Гермиона нахмурилась, с непониманием глядя на страницу с уже исчезающий текстом. В который раз Реддл вгонял её в ступор своими странными заявлениями. Открывать Тайную комнату — пожалуйста. Но убийство петухов? Зачем? Кроме того, было как минимум одно очевидное препятствие. «Но я не умею применять убивающее заклинание, и оно ведь непростительное…» «Не обязательно использовать магию, чтобы убить птицу» Она почувствовала прокатившуюся по ней волну стыда от собственной глупости. Мир магии уже слишком сильно въелся в её мышление, а ведь она маглорождённая волшебница! Ей ужасно не хотелось разочаровывать духа дневника. Чувствуя, как краснеет от этой неловкости, она решила перевести тему на другой волнующий её момент. «А зачем это вообще?» «Пора рассказать тебе о том, что в легенде названо «ужасом», обитающим в Тайной комнате. Это василиск, огромный змей. Он появляется на свет из куриного яйца, высиженного жабой, с помощью древнего тёмного ритуала, суть которого неизвестна даже мне. Опасно для него только петушиное пение — вот почему ты должна избавиться от петухов.» Гермиона ощутила укол смешанной с удивлением тревоги. Ей в который раз пришло в голову, что она почему-то почти ни о чём не расспрашивала Реддла, хотя ей была известна только обрывочная информация о Тайной комнате, а её сведения о том, что они вообще делают, были довольно смутными. Но по какой-то причине она всё равно стремилась выполнить всё, что он ей скажет, как будто его цели автоматически становились и её целями. Гермиона постаралась отмахнуться от томительного чувства неправильности и странностей происходящего — она всё равно не могла ничего с этим поделать, а если и могла, то сейчас точно было не время думать об этом. Сначала нужно разобраться с петухами Хагрида. Пробраться туда Гермиона решила ближе к утру — рассудив, она подумала, что Филч не может патрулировать всю ночь и под утро точно должен уже спать, а значит, идти в это время будет безопаснее — жалко, что в прошлом году она до такого не додумалась. Кроме того, Том показал ей в своих воспоминаниях тайный выход на улицу прямо из подземелий, так что Гермионе не было нужно подниматься на начальный этаж и идти через парадные двери. Единственный минус был в том, что нужно было пройти в опасной близости от места жительства профессора Снейпа, а что-то подсказывало ей, что сон у того может быть чутким. Важно было быть очень тихой. Ничем не выдавая своих намерений, Гермиона сначала ушла из спальни и какое-то время провела за повторением учебного материала в гостиной, а обратно спустилась уже ближе к ночи. Она сходила в ванную, громко зевнула, чтобы другие слизеринки заметили, и легла в кровать, задернув полог. После этого она еле слышно прошептала заклинание магического будильника и легла спать.

***

Из замка Гермиона выбралась без происшествий под покровом утренних сумерек и направилась туда, где, по её мнению, находился курятник Хагрида. Светлеть только начинало, а зажигать люмос по дороге казалось слишком опасным, поэтому несколько раз она чуть ли не падала, спотыкаясь о камни и коряги. Но, в конце концов, курятник она нашла. Она понимала, что нужно быть очень осторожной, но из-за странного ощущения важности происходящего возможность быть пойманной сейчас казалась какой-то совершенно нелепой. Ну как того, кто выполняет особые поручения загадочного духа дневника, могут наказать за жалкое нарушение школьных правил? Это ведь просто смешно. Пробравшись в курятник, она решилась зажечь хотя бы небольшой свет на конце палочки, чтобы найти петуха среди кур. Однако тот, похоже, решил найти её сам — заметив Гермиону, он вылез из темноты и воинственно помчался на чужака, от чего она слегка опешила. Вчера вечером она обдумывала только то, как доберётся до курятника и обратно, но то, что сам петух может оказаться серьёзной проблемой, не приходило ей в голову. Она решила, что свернёт ему голову руками, без палочки, но теперь поняла, что это было не такой уж простой задачей, и не только потому, что убийство живого существа тяжело с моральной точки зрения. Петух просто был зол и пугал её. Она неловко потянула к нему руки — ведь не бежать же ей — и тут разъярённая птица больно, до крови, клюнула её за палец. — Ай! Ах ты… — невольно вскрикнула она от боли, а петух уже готовился к новому нападению. Времени думать было мало, и она использовала первое вспомнившееся ей заклинание. — Петрификус тоталус! Петух застыл и упал, парализованный. Из глубины курятника к ним стал недоверчиво приближаться второй петух, который, видимо, был ниже первого по иерархии. Ещё одна вспышка — и он тоже застыл под заклинанием. Куры громко кудахтали в глубине курятника, но выходить боялись. Даже такая глупая птица чуяла своего врага. Гермиона присела и потянулась к одной из недвижимых птиц, и обнаружила, что её руки дрожали. К горлу подступала тошнота, на глаза наворачивались слёзы. Пусть петух не шевелился, но он был жив, его глаза бешено двигались. Наверное, в них была паника. Или это была её паника? Она сомкнула руки на его горле. Нельзя было предать Тома. Нельзя было разочаровать его. Она должна была сделать это, ведь он поручил это ей, он доверился ей. Сердце гулко колотилось, но, казалось, не в груди, а в горле. Поздно было отступать или медлить. В ней будто что-то щёлкнуло, и она резким движением свернула голову сначала одному, потом второму. Крови не было. Какое-то время она молча смотрела на птичьи трупы. На всяких производствах и фермах же сотнями убивают птиц, правильно? Неправильно. Какая-то её часть билась в истерике («ТАК НЕЛЬЗЯ О МЕРЛИН ЧТО Я НАТВОРИЛА»), и эта часть увеличивалась с каждой секундой. Остатками сознания она поняла, что пора было скорее убираться отсюда, иначе она закричит. — Фините, — охрипшим, безжизненным голосом произнесла Гермиона, но ничего будто бы не изменилось. Петухи всё так же лежали на закиданном соломой полу. Она плохо помнила, как добралась до замка и оказалась в своей кровати. Сегодня ей везло — или не везло? Ведь если бы её поймал в замке Филч, ничего бы не произошло. Факт смерти птиц, по сути, не был чем-то действительно ужасающим, но то, что она сделала это сама, своими руками, будто что-то изменило в ней. Остаток ночи она провела с открытыми глазами, даже не пытаясь заснуть. На завтрак ничего не ела, только выпив воды из кубка, и, похоже, выглядела так плохо, что Миллисента спросила её, хорошо ли она себя чувствует и не нужно ли ей к мадам Помфри. Гермиона отмахнулась от Булстроуд, но в глубине души ей стало приятно от такой заботы. На сегодняшних уроках она совсем не тянула руку, что даже сбило профессоров с привычного темпа — они ведь привыкли к её постоянным ответам. Гермиона тогда думала, что всё будет так чуть ли не до конца года. Но в итоге уже к субботе она почти оправилась. Подробности вымывались из памяти, тяжкий груз на сердце медленно таял. Ситуация быстро забывалась, но всё же Гермиона ощущала, что это оставило след на её душе. Она чувствовала, что пусть и немного, но что-то в ней было не таким, как прежде. Но всё-таки на субботнюю встречу кружка она пришла в гораздо более нормальном состоянии. В помещении было всего несколько человек — до начала оставалось ещё около десяти минут. Заметив знакомые ровные волны тёмно-каштановых волос, она подошла к стоявшей к ней спиной девочкой у окна. Это была Лили Мун. — Привет, Мун, — та повернулась, и взгляд Гермионы невольно задержался на её выразительных густых бровях, которые слегка приподнялись. Они всегда казались ей необычными. — Это ведь ты в прошлом году подходила ко мне, когда я практиковалась в заклинаниях у Чёрного озера? — Ага, — Мун улыбнулась уголками губ. — Возможно, это не моё дело, но мне просто интересно, — Гермиона решила не тянуть и удовлетворить уже своё любопытство. — Я вижу, что ты талантливая, потому что иногда у тебя просто невероятные результаты на уроках, но в основном ты на слабом уровне, хотя явно можешь лучше. Почему? — Не удивительно, что ты не понимаешь, — она мягко вздохнула. — Мне незнакомо такое желание быть лучшей во всем, как у тебя, я просто делаю только то, что хочу. То есть, я действительно люблю получать знания, потому я и на Когтевране, но я не та, кто будет тратить силы на всё подряд. Если мне что-то действительно интересно, то я сделаю всё, чтобы изучить это, но мне не очень важны оценки на уроках и все эти скучные домашние задания. На факультете это не очень понимают, так что у меня натянутые отношения с другими когтевранцами. — А что с кружком? Не надоест ходить сюда весь год? Мун пожала плечами. — Если надоест — уйду, что такого. Но пока что мне интересно. До начала занятия они молчали, но у Гермионы на душе было приятное легкое чувство от хорошего знакомства. Наконец, все члены кружка собрались, и сегодня слизеринец-семикурсник рассказывал им о связывающем заклинании Инкарцеро. Отрабатывали его они вновь на неодушевленных предметах — теперь это были простые котлы. В этот раз у Гермионы получалось лучше: она смогла связать свой котёл верёвкой уже после нескольких попыток, и председатель Мэттью Корнер с удивлением похвалил её.

***

На следующую субботу выпал её день рождения, 19 сентября. Гермиона не ждала ничего особенного от этого дня — за завтраком её мысли вообще занимал Локхарт и уроки защиты от тёмных искусств. После той практической части с корнуэльскими пикси она надеялась, что такое будет каждый урок, но нет — теперь они вообще разыгрывали сценки из его книг, чтобы «закрепить их содержание». Видимо, это из-за того, что мало кто ответил хоть на какие-то вопросы о его личности в том дурацком тесте — или из-за того, что эпизод с пикси и хаосом в классе ему повторять не хотелось. Но, как бы то ни было, было похоже, что надежда на нормальные уроки с ним была в этот раз потеряна окончательно. Когда появились приносившие почту совы, Гермиона задрала голову — наверняка родители пришлют ей подарок с их новой совой в этом году. И действительно, она ещё в полёте заметила Гэндальфа, теперь пикирующего к слизеринскому столу. Он принёс большую посылку с разнообразными безопасными для зубов сладостями и книгой в разноцветной упаковочной бумаге. Когда Гермиона её развернула, на её лице появилась искренняя улыбка — это было «Сияние» набирающего популярность Стивена Кинга. Она ещё давно просила у родителей эту книгу, но раньше они не соглашались её купить. — Ого, тебе редко что-то присылают, а тут так много — удивилась Миллисента, глядя на окружённую цветными обёртками Гермиону, на пробу закидывающую в рот вишнёвый леденец без сахара. — Ну, — Гермиона слегка замялась. — Вообще, у меня сегодня день рождения. Какое-то время Булстроуд смотрела на неё глупым взглядом, переваривая информацию, а потом вдруг надулась. — Почему ты не сказала раньше? Я бы подготовила подарок! Гермиона удивлённо вскинула брови и промолчала. Конечно, они были своего рода приятельницами в Хогвартсе и Миллисента таскалась за ней ещё с прошлого года, но было как-то неожиданно, что она захочет подарить ей подарок. Саму Гермиону как-то не интересовало, когда там у Булстроуд день рождения. По крайней мере, до этого момента. Она решила, что, возможно, спросит её об этом как-нибудь позже. После завтрака Гермиона отнесла сладости в комнату, угостив перед уходом Булстроуд одним из вишневых леденцов. Новую книгу было решено начать уже сейчас — хотя у неё и были дела и планы, ей не терпелось поскорее познакомиться с авторским слогом и атмосферой. Она уселась в одно из кресел в Слизеринской гостиной, накладывая на себя согревающее заклинание — почему-то ей захотелось побыть здесь, а не в комнате или библиотеке. За исключением того, что сегодня она готова была потратить чуть больше времени на чтение развлекательных книг и чуть меньше на учебу, она собиралась провести этот день как любой другой. Это Паркинсон устраивала в прошлом году целое празднество со сладостями для слизеринцев в гостиной, разумеется, не приглашая Гермиону, она же таким заниматься не собиралась. Однако кое-что особенное всё же должно было произойти — она поняла это, когда за обедом Булстроуд с довольным видом внезапно вручила ей небольшой красный конверт. Он подозрительно напоминал громовещатель, который в самом начале года прислали Уизли, и подозрения только усилились, когда он начал дымыться. — Мерлин, Милли, что это за хрень? Та смущенно помялась. — Это ну, ничего такого. Я просто попробовала наколдовать… открой его! — хоть Гермиона всё ещё не доверяла конверту, она послушалась — всё-таки, это был первый раз, когда кто-то в Хогвартсе решил что-нибудь подарить ей. Внезапно конверт оглушительно заорал, заставив Гермиону вскрикнуть от неожиданности и привлекая к ним внимание всего зала. Через пару секунд она разобрала в оре поздравительный стишок. Закончив, конверт с хлопком взорвался, при этом запачкав ей лицо сажей. Малфой и Паркинсон захохотали, послышались и другие смешки. Миллисента выглядела виноватой. — Ладно, ээ, спасибо, — сдержанно поблагодарила Гермиона, убирая с себя грязь с помощью палочки. Всё-таки, Булстроуд же просто хотела сделать ей приятно. Но это не помешало ей ощутить лёгкую волну стыда, когда она пришла на собрание кружка — хотя бы некоторые из тех, кто тут был, наверняка видели этот глупый позорный момент, а ведь ей хотелось бы пользоваться уважением среди них. Ей было важно, что о ней думали здесь. Сегодня очередь рассказывать о заклинании была у ещё одного семикурсника-когтевранца. Глаза его озорно блеснули, и он сказал, что собирался поведать о дезиллюминационных чарах (о, а ведь она хотела им научиться ещё так давно!), но из-за того, что сегодня день рождения одного из членов кружка, он передумал. Гермиона отчаянно покраснела, а семикурсник стал говорить о создании фейерверков в виде животных с помощью заклинания Помпа Анималибус. Это было непростое заклинание, которое хоть и не несло практической пользы само по себе, являясь только развлекательным, но было хорошей тренировкой, поскольку в некоторых моментах было похоже и на создание Патронуса, и на контроль Адского огня, хоть и было значительно проще. Гермиона мало знала про упомянутые им заклинания, но была рада, что они не будут просто заниматься полной ерундой из-за неё. Они начали пробовать, и сначала у всех из палочек появлялись только разноцветные искры, что, если честно, тоже было красиво. Но потом у одного за другим искры стали приобретать форму, и вскоре по классу носилось множество красочных, сияющих существ. Получилось и у Гермионы — вокруг неё теперь причудливо двигались по воздуху красные лисы, бело-золотые коты и ярко-желтые птички. Ей было весело, и она чувствовала чудесную атмосферу праздника, искрящуюся в воздухе вместе с фейерверками. Гермиона и не думала, что здесь, в Хогвартсе, её день рождения может быть таким. И это было уж точно лучше вечеринок со сладостями в слизеринской гостиной!..