Слизеринка

Реальность медленно возвращалась к ней. Комната покачивалась, а потом перед глазами замаячил странный светящийся шар. Она поморгала и попыталась сфокусироваться, и светящийся шар медленно начал принимать очертания измазанного в крови лица Гарри Поттера. Позади него лежала змеиная туша огромных размеров, а также… совершенно безжизненный чёрный дневник, из которого во все стороны растеклись чернила. Тома Реддла нигде видно не было. — Гермиона, ты в порядке? — взволнованно спросил Гарри. Приложив усилия, она кивнула, и Гарри облегченно выдохнул. Довольно быстро к ней возвращались силы, а вместе с ними приходило осознание ситуации. Она очень давно не плакала при ком-то, но теперь по её лицу невольно покатились слёзы — слёзы облегчения. — Гарри, ты серьёзно победил Реддла и василиска, — всхлипнула Гермиона, успокаиваясь, и тот неловко кивнул. — Как ты это делаешь, в прошлом году Волдеморт, в этом чертовщина из дневника, а ты ведь далеко не самый успешный на уроках… — Ну, технически в этом году тоже был Волдеморт, — слегка улыбнулся Гарри и пояснил, наткнувшись на её шокированный взгляд. — В дневнике был заключен Волдеморт в шестнадцать лет, тогда его звали Том Реддл. Но пойдём уже отсюда, потом поговорим о подробностях, если захочешь. Опираясь на Поттера, пораженная его словами Гермиона поднялась на ноги. Так она весь год общалась с молодым Волдемортом? Который вторгся в её сознание и убедил открыть Тайную комнату?.. При одном воспоминании об этом в ней заворочалась злость. Гермиона и Гарри дошли до разгребавшего завал Рона. Он искренне обрадовался тому, что Гермиона спаслась, хотя именно он всегда называл её корнем всех бед и желал ей сгинуть… Вместе с Локхартом, чья отшибленная собственным неудавшимся заклинанием память делала его похожим на глупого ребёнка, они, держась за хвост феникса, вылетели наверх. Отправившись прямо в кабинет директора по пустым коридорам замка, они обнаружили там не только профессора Макгонагалл, но и вернувшегося директора Дамблдора. Он улыбнулся их приходу так, словно бы и ждал их. — Мисс Грейнджер, вы живы! — ахнула Макгонагалл, хватаясь за сердце. — Слава Мерлину, что мы не успели отправить прискорбное письмо вашим родителям. — Нужно известить профессора Снейпа, он ведь всё-таки её декан, — спохватился Дамблдор и выпустил из палочки какую-то серебристую тень феникса, которая тут же улетела в окно. — Так. А теперь, Гарри, рассказывай, что случилось. Гарри начал с самого начала — со страшного голоса, который слышал только он. И со временем он дошёл до того момента, как Гермиона ушла с Истории магии, как Рон тогда уверял, что ужасно глупо отпускать её одну бродить по замку в такой ситуации, как они тоже выбрались из класса, а потом после объявления Макгонагалл пробрались в учительскую и узнали, что происходит. До Гарри тогда наконец дошло, что если змей ползает по трубам, то подходящее место для входа в тайную комнату — туалет, самым мистическим туалетом же был тот, в котором жила Плакса Миртл, ведь многие нападения произошли рядом с ним или даже в нём. С особенным вниманием Гермиона слушала о беседе Гарри и Тома и их сражении. Реддл рассказывал о том, как контролировал её, и в Гермионе с новой силой вспыхнула ненависть к этому существу. — Он ещё сказал тогда: «Она была умной маленькой ведьмой, но ума недостаточно для того, чтобы противостоять воздействию на душу. А у её души было полно слабых мест». Когда Гарри закончил, Дамблдор внимательно посмотрел на него с Роном и выдал каждому по двести факультетских очков (с ума сойти!). Затем его пытливый взгляд из-под очков-половинок остановился на Гермионе, и до неё только сейчас дошло, что она находится под риском исключения из школы или даже попадания в Азкабан, ведь все эти нападения были в какой-то мере её рук делом… Но Дамблдор, будто услышав её мысли, поспешил их опровергнуть. — Мисс Грейнджер, ни о каком наказании не может быть и речи, виновник лишь один — Волдеморт. Вам нужно отдохнуть у мадам Помфри, отправляйтесь к ней в кабинет. Рон, прошу тебя, отведи Гермиону и профессора Локхарта в больничное крыло, а с Гарри мне ещё нужно переговорить. Они вышли из кабинета профессора Дамблдора, оставив Гарри с ним наедине. Они собирались идти в медицинское крыло, но тут Гермиона увидела спешащего к кабинету светловолосого мужчину в дорогой одежде и с роскошной тростью. Она сразу же узнала в нём Люциуса Малфоя. — Рон, иди, пожалуйста, мне нужно задержаться, — попросила Гермиона. Уизли недовольно нахмурился, но всё-таки уступил и пошёл с профессором Локхартом дальше. Гермиона же стала ждать, пока мистер Малфой, за которым семенил домовой эльф Добби, подойдёт поближе. Ей очень хотелось заставить понервничать этого человека, из-за которого (она была уверена) она и попала под влияние дневника, вывернувшего ей душу наизнанку. — Здравствуйте, лорд Малфой, — намеренно насмешливо поздоровалась она. Он смерил её изучающим взглядом, пытаясь понять, кто перед ним. — А-а, мисс Грейнджер. Вас ещё не исключили? — наконец в тон ей отозвался он и, судя по всему, совершенно не собирался больше тратить на неё время. В руках он держал какие-то документы и явно пришёл сюда разбираться с чем-то серьёзным. — Конечно, не исключили, ведь Гарри Поттер нашёл ваш дневник, — ровным голосом объяснила Гермиона, и Малфой-старший, наконец, резко остановился и обратил на неё внимание. Добби в ужасе поглядывал то на неё, то на хозяина. — Вот как? — он обернулся к ней и заговорил вкрадчивым тоном. — Что ж, я очень рад за вас, что с вас снята вина. Но с чего вы взяли, что это именно мой дневник? Он выглядел совершенно уверенным в своих словах, и Гермиона даже на секунду засомневалась, не ошиблась ли она. Нет, она чувствовала, что это он, да и всё говорило об этом… — А если у меня есть доказательства? — вызывающе спросила она, и в глазах Люциуса промелькнула тревога. Вероятно, он внутренне боролся между тем, чтобы перейти к решительным действиям и выдать себя, или остаться в стороне, поскольку никаких весомых доказательств у неё быть не может. Гермиона злорадно улыбнулась, видя его растерянность. И вдруг, видимо, решившись, Малфой-старший направил на неё палочку. Гермиона испугалась — она вовсе не на это рассчитывала. Она хотела только заставить его понервничать, а не вступать с ним в неравную волшебную дуэль, но… — Легилименс! — она испытала гадкое ощущение кого-то чужого в своём сознании, перебирающего её воспоминания. Она увидела, как пишет в дневнике «Это Люциус Малфой?», «Но это он подсунул мне дневник, я уверена». Картинка сменяется. «Добби ведь откуда-то узнал, что замышляется». Опять сменяется. «Добби?» — вопрошает Малфой-младший. — «Но это личный эльф моего отца»… Внезапно всё прекратилось, и Гермиона с лёгким отвращением к себе осознала, что даже не попыталась как-то помешать Малфою-старшему. Она просто бездумно смотрела на мелькавшие перед ней моменты прошлого… Но почему он прекратил это? Гермиона огляделась, возвращаясь в реальность. Люциус Малфой в смятении смотрел на горгулью. Вроде бы ничего не происходило, но тихий гул говорил о том, что лестница движется, спуская кого-то вниз. Малфой, похоже, решил, что хоть он не успел найти в её голове прямых улик, они могли там быть, а ведь даже и косвенные могли бы доставить ему проблем. А теперь кто-то спускается, и она наверняка расскажет всё, в том числе и то, что он только что пробрался к ней в сознание. — Империо, — прошептал Люциус, снова повернувшись к ней. Голову заполнил туман, она почувствовала расслабление, однако сквозь него пробивалась чистейшая ненависть Гермионы к контролю сознания, сформировавшаяся из-за Реддла. — Ты скажешь, что считаешь, что Артур Уизли подбросил тебе дневник, но у тебя нет прямых доказательств. Они услышали, как лестница остановилась, и Люциус быстро скрылся в нише и ещё на всякий случай наложил на себя дезиллюминационные чары. Горгулья отскочила, и оттуда вышел Гарри Поттер, с удивлением заметивший Гермиону. — Я думал, ты ушла с Роном и Локхартом... — Гарри! — булькнула Гермиона. — Я задержалась, потому что мне нужно было кое-что тебе сказать. Я тут думала, и мне кажется, что это Артур Уизли подсунул мне этот дневник. — Отец Рона? — недоверчиво переспросил Поттер. — Да, Гарри, послушай! Я знаю, ты подозреваешь Малфоя, но ведь изначально дневник был магловским ежедневником, мистер Уизли любит всё магловское, а Малфой наоборот. Потом он очень долго вертелся около моих родителей во Флориш и Блоттс, а Малфой даже не подходил к ним, а ведь я получила дневник именно от родителей! Может, он и не ведал, что творит, но я почему-то уверена, что это он! — Думаешь? — версия Гермионы явно вызывала у Гарри большие сомнения, но он привык считаться с её мыслями. — Ладно, давай расскажем Дамблдору о твоей теории, только Гермиона, ты нормально себя чувствуешь? Глаза Гермионы были будто подернуты белой плёнкой, и тут она громко расхохоталась, только подтверждая, что с ней что-то не так. — Ох, Гарри, извини, я не в себе после всего, что произошло… уже иду в Больничное крыло. Пожалуйста, иди скорее к Дамблдору, — объяснение Поттера более-менее удовлетворило и он неуверенно кивнул, а затем направился обратно к горгулье. После того, как она пропустила его и встала на место, Люциус Малфой снял с себя заклинание и вышел из своего укрытия. — Хорошо. А теперь, мисс Грейнджер, вам придётся забыть о том, что произошло. Стойте спокойно. Малфой-старший снова поднял на неё палочку, и Гермиона поняла, о чём идёт речь — о заклинании забвения, от которого пострадал Локхарт. Для неё это заклятие было хуже любых физических мучений — часть своей памяти, часть самой себя она не хотела терять ни за что. Сквозь дымку удовольствия, даваемую империусом, всё яснее проглядывала Гермионина собственная паника и ярость. Всё её существо изо всех сил сопротивлялось указанию «стоять спокойно», и она почувствовала, что постепенно снова становится хозяйкой в своём сознании. Повезло, что Люциусу пришлось накладывать заклинание в страхе и спешке, и оно было не таким сильным... — Экспеллиармус! — внезапно для Малфоя-старшего воскликнула она, резко выставив палочку и совершив идеально правильных взмах, и палочка Люциуса Малфоя вылетела из рук изумлённого мужчины прежде, чем он успел произнести «Обливиэйт». — Как вы могли?! Его глаза со страхом забегали по сторонам, он явно уже жалел, что ввязался в это, ведь теперь к возможным обвинениям в подкладывании дневника добавилось ещё и применение непростительного заклинания против второкурсницы. Которой, к слову сказать, ничего не мешало сейчас пойти в кабинет к Дамблдору с его палочкой и положить конец его спокойной жизни. — Мисс Грейнджер, не принимайте поспешных решений, уверен, мы сможем всё уладить, — осторожно начал мужчина. Гермиону захлестывал гнев, но она постаралась усмирить его — тем, кого она действительно ненавидела и кто по-настоящему манипулировал её сознанием, был Том Реддл, Волдеморт. Люциус Малфой же просто пытался защититься. Да и примирение с ним в данной ситуации, где её положение выигрышным, могло принести пользу. — Несмотря на всё то что вы сделали, я не хочу быть с вами врагами, — глубоко вздохнув и постаравшись успокоиться, медленно ответила Гермиона. — Мне кое-что от вас нужно, а ещё я хочу, чтобы вы принесли мне Непреложный обет, что не повторите своих действий. — Непреложный обет? — поднял тот брови. — Не знаю, откуда вы вообще узнали про этот тёмный обряд, но на такое я не согласен. Я просто дам вам слово, ладно? — не дожидаясь её ответа, он продолжил. — И чего вы от меня хотели? — Я бы хотела получить доступ к вашей библиотеке, — слегка недовольным тоном сказала Гермиона. Она была уверена, что у такой древней семьи есть фамильная библиотека, но без обета она не чувствовала себя в безопасности. — Необычное требование, — по тону мистера Малфоя было ясно, что его не радует такая перспектива, но он готов был на это согласиться. — Библиотека Малфоев находится в нашем поместье, вы хотите туда приехать? — Да, но я пока не знаю, когда. Я, наверное, пришлю вам сову? — она слегка замялась, всё происходило слишком внезапно. Она что, серьёзно умудрилась напроситься в гости в поместье Малфоев, где живёт её главный школьный обидчик? По крайней мере, их библиотека должна была того стоить. Там она сможет найти всю нужную информацию и о ментальных науках, и, возможно, ещё о чем-то интересном. — Договорились, мисс Грейнджер, а теперь мне нужно идти, — Люциус Малфой медленно забрал у Гермионы свою палочку, обогнул её и, назвав пароль, стал подниматься в кабинет Дамблдора. Гермиона же пошла в медицинское крыло, где мадам Помфри уже давно её ждала. Она сразу уложила второкурсницу спать на одну из больничных коек и дала ей зелье сна без сновидений. Выпив его, Гермиона медленно погрузилась в здоровый восстанавливающий сон и проспала до самого утра.