Слизеринка

Той ночью было устроено празднество в пижамах, на котором Гермиона, конечно, не была. На нём Дамблдор объявил, что экзамены отменяются, профессор Локхарт уходит в отставку из-за потери памяти, а четыре сотни баллов, полученных Гарри и Роном (Рону-то за что? За разгребание камней?) обеспечили Гриффиндор кубком на ещё один год. И, конечно, по школе уже расползлось множество слухов об их совместных приключениях в Тайной комнате. Всё это она узнала от Миллисенты, которая пришла навестить её на следующий день после обеда. Первую же половину дня Гермиона провела в больничном крыле и посетителей к ней не пускали. Мадам Помфри долго диагностировала её, но в итоге была удовлетворена её состоянием, и разрешила ей идти. Но на обед Гермиона решила остаться — в полный обсуждающих её учеников Большой зал идти не хотелось. Когда к ней с радостным визгом ворвалась Миллисента, Гермиона сидела на убранной кровати и допивала какао. Булстроуд даже в конце концов бросилась обнимать её, и она едва успела отставить чашку. Гермиона обычно не любила физических контактов, но сейчас неловко обняла Миллисенту в ответ — от того, что кто-то искренне о ней беспокоился, стало тепло на душе. — Ты нормально себя чувствуешь? — спросила она, и Гермиона кивнула. — Тогда пойдём в гостиную, покажешься остальным. На самом деле, всем было не по себе, когда сказали, что чудовище тебя утащило. Мы ведь думали, что ты умерла, а смерть… всем трудно её воспринять. Атмосфера была очень тяжелой, было страшно. Пойдём! Все убедятся, что ты правда живая. Гермиона понимала, что ей и так придётся рано или поздно идти в гостиную, так что предложение Булстроуд отклонять ей было незачем. Пока они шли по коридорам, она чувствовала на себе взгляды со всех сторон — на неё смотрели, как на восставшую из мёртвых, но далеко не все взгляды были дружелюбными. Не все верили, что слизеринка, пусть и маглорождённая, просто была под контролем и не имела понятия, что творила. Наконец, Гермиона и Миллисента дошли до входа в гостиную Слизерина. — Капюшон кобры, — сказала Гермиона пароль, и в стене открылся проход. Обведя помещение взглядом, она сразу увидела второкурсников, в полном составе собравшихся в левом углу гостиной. Они о чем-то болтали, но, заметив подходящую к ним Гермиону, замолкли. — А мы думали, что наконец от тебя избавились, Грейнджер, — первым нарушил тишину Малфой, но в его голосе помимо насмешки явно чувствовалось облегчение. Видимо, он тоже это почувствовал, так что заговорил более ядовито. — Я столько гадал, кто же наследник Слизерина, а оказалось, что Тайную комнату открыла грязнокровка и зачем-то нападала на себе подобных. — Я же говорю, я слышала, её кто-то контролировал, иначе за такие преступления она бы уже была в Азкабане, — слегка недовольно сказала ему Пэнси, а затем посмотрела на Гермиону с усмешкой. — Сама по себе Грейнджер ни за что не смогла бы открыть Тайную комнату. Гермиона закатила глаза. Незаметно было, что они рады, что она выжила. Слова Паркинсон задели её гордость, и она вспылила. — Хочешь поспорим? Все, кто хочет увидеть Тайную комнату, встретимся здесь завтра на рассвете. Только возьмите мётлы, — и Гермиона, обведя всех пытливым взглядом, развернулась на каблуках и пошла в спальню, собираясь зарыться в книги. И не только, чтобы сбежать от слизеринцев — пусть экзамены и отменили, но ей всё ещё нужно было готовиться к следующему году.

***

Гермиона не была уверена, что поступила правильно — всё-таки в Тайной комнате было что-то таинственное и едва ли не священное, и то, что она собралась делать, казалось святотатством. Кроме того, почему она вообще должна что-то доказывать слизеринцам? Но с другой стороны она понимала, что в глубине души ей всегда было важно, что о ней думают окружающие. Причиной того, почему Гермиона старалась убедить себя, что мнение слизеринцев её не волнует, было только то, что это мнение оказывалось плохим. И помимо того, что вылазка в Тайную комнату поможет ей заткнуть Паркинсон и впечатлить однокурсников, она чувствовала, что эта вылазка нужна была ей самой. Комната была местом, прочно ассоциировавшимся с Томом Реддлом и вселяющим в неё сейчас пробиравший до костей страх. Чтобы идти дальше, Гермионе нужно было посмотреть своим страхам в лицо. Поначалу она думала, что никто не придёт. Но когда в четыре утра она проснулась от волшебного будильника, то увидела, что Пэнси только вышла из душа и копалась в вещах, а Дафна Гринграсс уже была одета и теперь гладила располневшего за год Саргона, кота Миллисенты, который сидел у неё на коленках и тихонько мурчал. Дело явно обстояло серьёзно. — Ну что, Грейнджер, готова опозориться? — ехидно заявила Гермионе Паркинсон, когда та стала будить Миллисенту. — Малфой даже позвал кое-кого со старших курсов. — Посмотрим, кто ещё опозорится, — расплылась в фальшивой улыбке Гермиона, а сама поспешно воспроизвела в памяти те звуки на парселтанге, что необходимы для открытия Комнаты. Нет, уж их она произносила слишком часто, чтобы в этот раз облажаться. Когда все четверо слизеринок вышли из комнаты, они обнаружили в гостиной Малфоя, Нотта и Забини. Помимо них, здесь ещё были Эдриан Пьюси и Майлз Блетчли из слизеринской команды по квиддичу, которых, видимо, и позвал Малфой, а также блондинка по фамилии Причард с четвёртого курса, с которой, кажется, встречался Эдриан. С собой у них было пять мётел модели Нимбус-2001, которых как раз должно было хватить, если ехать по двое. — Грейнджер, а зачем нам мётлы? — саркастично, но с волнением в голосе полюбопытствовал Малфой, поглядывая на Пьюси и Блетчли. Видимо, он слегка переживал, что позвал своих старших приятелей из команды по квиддичу напрасно. — У тебя ведь не было метлы, когда ты там была, разве нет? Гермиона ненадолго задумалась. Она плохо помнила, как выбиралась из Тайной комнаты, но, кажется… — Меня поднимал василиск, а когда мы были там с Га… Поттером и Уизли, нас вынес феникс. — А почему нужно было встречаться именно на рассвете? — не унимался Малфой, и у неё возникло ощущение, что эти же вопросы задавали старшекурсники и ему, когда он решил их позвать. — Ночью могут поймать и наказать за брождение по замку, а на рассвете, вроде как, ходить даже не запрещено, но при этом в коридорах никого нет и можно добраться незамеченным куда угодно, — ответила Гермиона, и её объяснение, кажется, всех удовлетворило. Слегка нервничая, она повела их через стену в коридоры подземелий, а затем на второй этаж. Когда они вошли в туалет Плаксы Миртл (пришлось долго убеждать слизеринцев, что вход в Тайную комнату находится именно здесь), Гермиона вспомнила, что забыла об одной маленькой детали. Внезапный громкий вопль заставил всех вздрогнуть. — Что вы здесь делаете? Пришли поглазеть на несчастную Миртл?! — жалобно закричало привидение девочки в очках и громко разрыдалось. Целебный напиток из мандрагоры освободил от оцепенения всех, в том числе и Плаксу Миртл, которая теперь вернулась в свой туалет. Увидев Гермиону, Миртл завопила ещё сильнее. — Это ты решила поиздеваться надо мной, злюка! Я видела тебя перед тем, как во второй раз столкнуться с теми ужасными жёлтыми глазами… Зачем вы пришли, она и вас заморозит! — Да замолчи уже, не до себя сейчас, — раздражённо сказала Паркинсон, и, к удивлению, это сработало. Оскорбленная до глубины души Миртл сначала зарыдала ещё громче, а потом с визгом влетела в унитаз и исчезла. — Ну так что, где твоя Тайная комната? Благодарная Пэнси за помощь с Миртл, Гермиона подошла к раковинам и остановилась, глубоко вздохнув. — §Откройся§, — жутковато прошипела она, и раковины содрогнулись, приходя в движения и открывая слишком хорошо знакомую дыру вниз. — Но как ты можешь говорить на парселтанге… — пораженно начал Нотт, но Гермиона уже никого не слушала. Она сражалась со своими собственными демонами — её захлёстывали ещё совсем свежие воспоминания о контроле Реддла, который следовал за шагом в эту склизкую тьму, и её едва ли не начинало трясти от ужаса. Но она знала, что должна была побороть свои страхи, не позволять им собой управлять. Только так она могла полностью смыть с себя гнёт Реддла… С трудом решившись, Гермиона спрыгнула в трубу. Пока длился полёт, она успокаивала себя мыслями о том, что Реддла больше нет, и вспоминала вид прожжённого ядом дневника. К тому моменту, как она приземлилась, страх почти совсем отступил. Гермиона зажгла люмос на конце палочки. Только сейчас она осознала, насколько жутким было это место — под ногами был не просто каменный пол, он был покрыт костями разных мелких животных. Из туннеля, который бы частично завален камнями, завал которых разгребал Рон, доносился противный запашок — наверное, его источал мертвый василиск. Пару минут из трубы никто не появлялся, и Гермиона даже испугалась, что они бросят её здесь — а без метлы она никак не выберется. Но вот из трубы раздался далёкий крик, постепенно становившийся всё громче, и она вовремя отошла, прежде чем на её место приземлился Забини. С метлой, что не могло не радовать. — Чего вы там так долго? — посетовала Гермиона, а Забини пожал плечами, а потом повернулся к трубе. — Эй, вы там! Всё в порядке, спускайтесь! — заорал он в трубу. Гермиона не была уверена, что наверху его услышат, но в итоге это сработало и вскоре они услышали вопль следующего смельчака. — Лучше отойди, — предупредила Гермиона и оттянула Блейза в сторону, а сразу после этого из трубы вылетел Блетчли. Вскоре вся компания оказалась внизу — последней приземлилась Миллисента. — Как-то здесь противно, — высказал Малфой общее мнение: слизеринцы дружно морщили носы и старались не наступать на крысиные черепа. — Я думал, Тайная комната Слизерина — это нечто более величественное.  — Идём, — сухо сказала Гермиона и повела их по проходу вперёд. Вскоре они дошли до места обвала, и она стала проводить своего рода экскурсию. — Здесь профессор Локхарт отнял палочку у Рона, но она была сломана с начала года, так что заклятие забвения устроило взрыв и лишило памяти его самого. А это шкура василиска. Гигантская шкура произвела на всех впечатление, теперь уже никто не сомневался в том, что они действительно в Тайной комнате. Вскоре они дошли до двери в главный зал Слизерина и Гермионе снова пришлось говорить на парселтанге. Её пугающее шипение эхом раздалось по туннелю, и двери со змейками разъехались в стороны, открывая проход. Следующее помещение уже можно было назвать величественным: увитые каменными змеями колонны, статуя Слизерина… но всеобщее внимание, конечно, привлекла змея исполинских размеров. Несмотря на то, что василиск лежал без движения, было страшно, что он вдруг зашевелится и набросится на них, поэтому к змее все подходили медленно и боязливо. — И что, эту гигантскую смертоносную тварь сумел победить какой-то Поттер? — неверяще спросил Малфой, дотронувшись до хвоста змеи. — Мне самой трудно в это поверить, но перед этим феникс выклевал его глаза, — неуверенно ответила Гермиона. Даже без смертоносного взгляда змей был невероятно опасен, и то, как Гарри смог его убить, оставалось для неё загадкой. В Поттере явно было нечто особенное… Слизеринцы, перешёптываясь, дошли до головы василиска, посмотрели на исклёванные фениксом пустые зеницы, огромные ядовитые клыки. Гермиона предупредила, что яд василиска смертельно опасен, так что никто даже не думал до них дотрагиваться.  — И всё-таки я не понимаю, — подал голос Эдриан Пьюси. — Если ты маглорождённая, как ты могла открыть Тайную комнату? Ведь только наследник Слизерина может это сделать… И как ты можешь знать змеиный язык? Все затихли, желая услышать ответ Гермионы, но та только загадочно улыбнулась и сказала, что им пора возвращаться. Обратная дорога до трубы показалась более быстрой, и вскоре метлы уже поднимали их наверх по двое. Гермиона летела первой на метле с Майлзом Блетчли, а замыкали вереницу Миллисента и недовольный Нотт. Ей не нравились полёты на мётлах, но, честно говоря, это не было самой неприятной частью путешествия. Особенно учитывая то, что Блетчли умел обращаться с метлой, и она мягко, без рывков несла их вверх. — Ладно, учитывая то, что мы сейчас увидели, может, я и верю в те байки, которые ты мне рассказывала в поезде, — со смехом заявил Майлз, когда они, наконец, приземлились в туалете Плаксы Миртл (которой, слава Мерлину, всё ещё здесь не было). Было около шести утра, и слизеринцы, без приключений добравшиеся до гостиной, отправились досыпать свой сон, жалея, что завтрак начнется только через два часа — после походов по коридорам хотелось есть. Для Гермионы же такой проблемы не было, и она, взяв в охапку целую стопку ещё давным давно связанных шапок, отправилась на кухню.

***

После того, как выяснилось, кто открыл Тайную комнату, по Хогвартсу и так ходили слухи о том, что слизеринка Грейнджер со второго курса — на самом деле не грязнокровка, а настоящая наследница Слизерина. Но после этого путешествия, где слизеринцы воочию увидели, как она говорит на змеином языке и открывает Тайную комнату без чьего-либо управления, мистический ореол вокруг Гермионы только усилился. Проходя мимо первокурсников, она часто слышала, как они шептались о ней. Пару раз к ней подходили слизеринцы постарше и просили сводить их в Тайную комнату, но она отказывалась — делать из этого места постоянный экскурсионный объект было как-то неправильно, да и к тому же она не горела желанием снова возвращаться туда. Только Гарри и Рон знали настоящую, незапятнанную слухами правду о том, что произошло. Уже второй год они втроем оказывались втянуты в опасные приключения, и это в какой-то мере сплотило их, несмотря на то, что они были с разных, всегда враждовавших факультетах. Вряд ли их можно было назвать друзьями Гермионы — ведь они не проводили время вместе просто так. Но, вопреки всему, между ними осторожно, понемногу начало появляться доверие. Оставшиеся летние дни в Хогвартсе Гермиона провела за чтением, сидя на свежем воздухе. Несмотря на то, что вокруг все веселились и проводили время в компаниях, она не чувствовала себя одиноко — внимания в последнее время ей точно хватало. К тому же, за два дня до отъезда к ней стала присоединяться Лили Мун, которая принималась за чтение только тогда, когда её что-то сильно увлекало. Гермионе было очень неловко перед когтевранкой, которая оцепенела из-за неё. Но Мун сразу пресекла её попытки оправдаться. — Если ты была под контролем тёмного волшебства, а я в это в верю, то ты ни в чём не виновата, — категорично заявила она тогда и вернулась к чтению своей толстой книги о каких-то ядовитых грибах. А Гермиона улыбнулась уголками губ — она была рада, что не потеряла хорошее отношение Лили. И вот наступило время отъезда. Ученики толпились на платформе возле Хогвартс-экспресса, постепенно протискиваясь в вагоны. — Увидимся на каникулах, — весело сказала Гермиона Малфою, заставив его впасть в легкий ступор, и протиснулась в поезд. В купе, где разместились они с Миллисентой, вскоре подсели Забини, Гринграсс и Нотт с Роули, своим приятелем с третьего курса. В этом году, уезжая из Хогвартса, Гермиона чувствовала себя совсем иначе, чем в прошлом. Она сразу полюбила этот замок с многовековой историей, уроками волшебства и баллами факультета, которые получала за знания. Но в этот раз она поняла, что будет скучать и по его ученикам, в том числе по своим однокурсникам — со всеми их недостатками. Поезд загудел, выпуская клубы пара, и тронулся. Колёса застучали по рельсам, за окном замелькали деревья. Гермиона, как всегда, сидела с книгой, которую взяла для поездки, но иногда включалась в разговор, который вели слизеринцы. Они обсуждали планы на лето, и Гермиона тоже про себя задумалась о том, что ждёт её в эти каникулы. Из-за предстоящей поездки в поместье Малфоев её лето точно обещало быть необычным.