Слизеринка

Колина Криви нашли в тот же вечер, когда Гермиона, слава Мерлину, уже была в слизеринской спальне. На следующее утро по Хогвартсу поползли слухи, и уже к понедельнику каждый ученик знал более или менее правдивую историю о том, что произошло, хоть официальной информации так и не было. Многие, особенно маглорождённые волшебники, боялись, что будут следующими, и до Гермионы наконец дошло, что, разумеется, цель Салазара Слизерина именно в этом — избавить замок от грязнокровок, и он всегда считал, что Хогвартс должен быть школой для чистокровных. Ведь об этом абсолютно прямо заявлял Малфой после случая с кошкой, утверждая, что саму Гермиону ждёт то же самое. Она не могла внятно объяснить, как это, но почему-то она одновременно и знала это, и нет. Чтобы ни происходило с её сознанием раньше, теперь всё, наконец, прояснилось: Слизерин создал Тайную комнату и заключил в неё василиска для того, чтобы он убил всех волшебников из семей маглов, и они больше никогда не совались бы в этот замок. Это пугало, ведь она сама была маглорождённой, но почему-то помогала этому свершиться… точнее, нет, не совсем этому. Том не собирался никого убивать, только подвергал оцепенению, но… следовал ли он всё ещё целям Слизерина или у него была своя? Она редко задавала Реддлу подобные вопросы, но в этот раз не могла удержаться. Конечно, он ответил. «В прошлый раз, когда мною была открыта Тайная комната, после одной единственной смерти грязнокровки Хогвартс собирались закрыть. Вовсе не превратить его в место лишь для чистокровных, а закрыть волшебный замок с многовековой историей! Нет причин полагать, что с того времени люди поумнели и будут действовать по-другому. Обратимое оцепенение же не настолько опасно, чтобы закрывать замок, но я надеюсь, что грязнокровки сами испугаются и не станут возвращаться сюда на следующий год. Но да, у меня есть и другая цель, и ты узнаешь о ней в своё время». Гермионе стало не по себе — всё же, это слово, которое Том употреблял с явным презрением, относилось и к ней. Он точно знает о её происхождении? То, что он писал о таких, как она, только усилило зародившийся в груди страх, а ещё обиду. Будто почувствовав её настроение, Реддл стал писать дальше. «Конечно, тебя это не касается, Гермиона. Во всех правилах есть исключения. Мне отвратительны грязнокровки, потому что они часть мира маглов, они слабы, ничтожны и не чтят волшебных традиций. Но ты иная, в тебе огромный магический потенциал, и пусть волшебный мир тебе чужд, ты стремишься его познать. Тот, кто был определён на Слизерин и открыл Тайную комнату, не может называться грязнокровкой.» Эти слова помогли Гермионе успокоиться, и она глубоко вдохнула и выдохнула. Если не относить себя к тем, кого стоит изгнать из замка, то принять точку зрения Тома было гораздо проще. В конце концов, Колин Криви действительно был довольно неприятным и она бы предпочла не видеть его в замке — притащил сюда дурацкий магловский фотоаппарат, игнорировал нежелание Гарри оказываться на снимках, доставал его… Если ставший таким родным Том Реддл так относился к грязнокровкам, то, возможно, это действительно имело под собой существенное основание, а она сама была лишь исключением? Гермиона решила не думать об этом слишком много и просто довериться Тому. Плаксу Миртл нашли только в среду после обеда, когда первокурснице Джинни Уизли вздумалось забежать в тот туалет на втором этаже по малой нужде. Первокурсники и так ходили жутко напуганные, а когда увидишь такое… Неудивительно, что она завизжала так, что на её крик сбежались все, кто был поблизости, в том числе второй курс Гриффиндора и Слизерина, у которых проходил урок защиты от тёмных искусств. Локхарт, убедившись, что ничего по-настоящему опасного не происходит, попросил всех освободить ему место и стал со знающим видом разглядывать зависшего в воздухе почерневшего призрака. В глазах Миртл застыл ужас, и ученики перепуганно шептались — зрелище действительно было жутким. — Я не знал, что призраки могут оцепенеть, — удивился Гарри, обращаясь к Гермионе и Рону, стоявшим рядом с ним. Джинни, обнаружившая Миртл девочка, тоже стояла рядом и восхищённо смотрела на Поттера, как будто он сказал что-то невероятно умное. Неожиданно к толпе приблизились профессор Макгонагалл и сам директор Дамблдор. Интересно, как он так быстро узнал, что произошло что-то серьёзное, и оказался здесь? — Смею заметить, что это очень необычное явление, я уже осмотрел жертву и могу сказать, что это, несомненно… — важно заговорил Локхарт, пытаясь произвести впечатление, но его никто не слушал. — Альбус, неужели это та же девочка, которая… в прошлый раз?.. — изумлённо спросила Макгонагалл у Дамблдора и тот кивнул. Она ахнула и прикрыла рот рукой. Гермиона заметила, как Гарри задумчиво хмурит брови, и сама тоже задумалась. Ведь и Том говорил что-то подобное… Потоками воздуха профессор Макгонагалл стала перемещать жуткое привидение в Больничное крыло. Локхарт поплелся следом, что-то беспрестанно доказывая, но всё так же оставался без внимания. Никто из профессоров давно не воспринимал его всерьёз, а ведь сначала Гермиона ему даже слегка симпатизировала! Совершенно зря. К сожалению, если в его голове и были полезные знания, его ум был надёжно спрятан за щитом самолюбия, и Локхарт всё время выставлял себя дураком. Может, он был хорош там, где не было людей, а только всякие монстры, и красоваться было не перед кем?

***

В середине декабря Макгонагалл составила список учеников, которые хотят остаться на каникулах в замке, и Гермионы, слава Мерлину, в этом списке не было. Ей хотелось встретиться с родителями и немного отдохнуть от той напряженной атмосферы, которая не давала ей расслабиться в Хогвартсе. Том был не против, хоть и не совсем понимал её — сам он всегда оставался на каникулы здесь. Гермионе хотелось узнать, почему, но она не стала его донимать. Она была благодарна Тому за то, что он считался с её желаниями, и тёплое чувство грело ей душу. «Ты мне очень важен, Том» — написала она тогда Реддлу во внезапном порыве, а потом густо покраснела. И зачем она это? А потом получила ответ… «Ты мне тоже.» Вскоре из-за опасности были организованы дополнительные вечерние занятия по искусству дуэли. Гермиона не знала, кому вообще могла прийти в голову такая инициатива, ведь сражаться с ужасным чудовищем Слизерина, даже если бы оно было менее смертоносным, чем василиск — это явно не для учеников. Нужно бежать, а не вставать в боевую стойку и ждать, пока король змей тебе поклонится. Но всё прояснилось, когда, придя на занятие второго курса в изменившийся Большой зал, она увидела Локхарта в парадной лиловой мантии. Видимо, профессора решили просто разрешить ему делать то, что он хочет, пока это никому не вредит и, возможно, даже приносит некоторую пользу. Всё-таки, само по себе обучение искусству дуэли — это не так уж и плохо. Ассистентом Локхарта (и, вероятно, по-совместительству его нянькой и надзирателем за порядком) стал профессор Снейп. Гермиона была рада видеть своего декана, на фоне которого Локхарт смотрелся просто жалко. Особенно в процессе показательной дуэли, после которой Гермиона даже засомневалась, что он вообще хоть что-то умеет из того, о чём писал в книгах. Снейп применил к Локхарту заклинание Экспеллиармус и сбил того с ног, выбив палочку. Они не изучали это на уроках (ведь заклинание разоружения учат на ЗОТИ, а они на ЗОТИ играли малоинформативные сценки из жизни Великого Гилдероя), но заклинание было в учебнике второго курса, и его явно можно было назвать полезным. Оно выбивало из рук противника волшебную палочку, а ведь многие маги без палочки как без рук! Сама она отрабатывала движения для него ещё летом, а с начала учебного года практиковалась в нём, но, похоже, подобным могли похвастаться очень немногие. Кто-то, казалось, вообще слышал это заклинание впервые. — Переходим к учебной тренировке! Сейчас разделимся на пары… — бодро возвестил Локхарт. Гермиона не знала, с кем становиться — она бы с удовольствием размазала раздражающего Уизли, наглого Малфоя или противную Паркинсон, ведь в заклинаниях она явно превосходила их всех. Но у Уизли была сломана палочка, и мало ли, какие эффекты от этого будут в дуэли, с Паркинсон они в последнее время особо не ссорились, благодаря чему в комнате стало комфортнее, а так она только сподвигнет Пэнси на новые гадости, а Малфой и так был размазан Поттером на последнем матче, куда уж его дальше… Кстати, о Поттере… Снейп только что пресёк его попытку тренироваться с Уизли, и Гермиона уже собралась было вызваться быть в паре с ним, но профессор подозвал Малфоя. Она вздохнула — Гарри не был тем, кто разозлился бы и стал делать ей пакости, если бы она выиграла, и, кроме того, он был явно способнее, чем какая-нибудь Лаванда Браун, и тренировка с ним обещала быть интересной. Но что поделать, раз уж Снейп решил, что жажда реванша Малфоя поможет тому собраться и «поставить Поттера на место», то так тому и быть. Гермиона оглядела зал. Можно было бы потренироваться с Лили Мун, но она уже стояла напротив Энтони Голдстрейна, похоже, собираясь показать тому, чего она стоит — он был одним из тех, кто насмехался над ней из-за её плохой учёбы. — Мисс Грейнджер, почему бы вам не встать в пару с мистером Забини? — Снейп, видимо, заметил её замешательство, и она послушно направилась к смуглому Блейзу. Гермиона не слишком хорошо его знала, но он никогда не вызывал у неё неприязни (равно как и желания заводить с ним дружбу). Он не задирал её, хоть и нормально ладил с Малфоем, был достаточно адекватным, но при этом явно не страдал от низкой самооценки и совершенно не вызывал доверия. Гермиона встала напротив Забини, перебирая в голове изученные на кружке, из книг Локхарта и даже от Тома заклинания, желая применить что-нибудь необычное. Использование базовой учебной программы казалось слишком примитивным, но, конечно, она не хотела наносить Блейзу вред. Она пожалела, что у неё так и не получался Конфундус, хотя она ещё много раз после первого занятия пыталась научиться его применять. Гермиона стала придумывать эффектную комбинацию заклятий из того, что у неё выходило нормально, но тут оказалось, что Локхарт хочет, чтобы они просто разоружили друг друга, и никакой фантазии! — Только разоружить, никакого насилия, — повторил Гилдерой, будто издеваясь лично над ней. — Раз… два… три! — Экспеллиармус! — сразу уверенно воскликнул Блейз. Но Гермиона была к этому готова. — Протего! — заклинанию щита учили позже, но его нельзя было назвать совсем уж сложным, нужно было только потренироваться. А она тренировалась! Конечно, её щит был довольно слабым, но для того, чтобы отбросить заклинание разоружения и заставить Забини шлепнуться на пол, его хватило. — Экспеллиармус! — крикнула она после этого, и палочка Блейза вылетела у него из рук точно в направлении Локхарта и ощутимо стукнула того по макушке. Гермиона не сдержала озорной смешок — она, конечно, сделала это не специально, и в идеале палочка должна лететь в её сторону, а не во всяких недопрофессоров ЗОТИ, но получилось забавно. К тому же, она совершенно не выходила за установленные рамки. Забини не обиделся и пошёл отвоёвывать у Локхарта свою палочку, а Гермиона посмотрела на остальных. Вокруг творилось совершенное безобразие: Рон случайно заставил своего товарища парить в воздухе и не представлял, как это исправить, у Терри Бута, противника Миллисенты, из носа шла кровь, Эрни Макмиллан корчился на полу от заклинания щекотки, а Лили Мун победно смотрела сверху вниз на связанного с помощью «Инкарцеро» Голдстрейна. Локхарт совсем растерялся и суетливо бегал от одной пары к другой, ничем, собственно, не помогая, а Снейп просто смотрел на муки горе-организатора, сложив руки на груди и изогнув бровь. — Пожалуй, лучше начать с защиты, — пробормотал Локхарт и через силу заставил себя собраться. Для демонстрации он предложил только поднявшихся с пола Долгопупса и Финч-Флетчи, но Снейп отверг их кандидатуры и настоял на Гарри и Малфое. — Вперёд, Малфой, продемонстрируйте на Поттере свои умения, — Гарри недовольно нахмурился от такой формулировки и вышел на помост крайне решительным. Локхарт пытался научить Гарри каким-то странноватым защитным узорам палочкой, Снейп же что-то шепнул Драко, и тот кивнул с очень неприятной улыбочкой. Гермионе с самого начала казалось совершенно глупым это противостояние профессора конкретно с Поттером, ведь то, что он выделяет его из других гриффиндорцев, было очевидным, но со временем она смирилась. В конце концов, у всех свои особенности и недостатки. Сейчас ей было просто интересно, что произойдёт. — Серпенсортиа! — раздался голос Малфоя сразу после того, как Локхарт досчитал с трёх до одного, и Гермиона успела осознать, что слышит это заклинание впервые. А затем из палочки Малфоя вырвалась длинная чёрная змея и угрожающе зашипела. Раздались вскрики, ученики отпрянули от помоста в ужасе. Даже Гермиона вздрогнула, хотя и была восхищена: это было сложное трансфигурационное заклинание, на уроках они пока создавали только простые неодушевлённые объекты, а живая змея… Правда, Малфой не знал, как управлять ею, но это всё равно было впечатляюще, и Гермионе пришлось пересмотреть свою уверенность в том, что она его превосходит. Профессор Снейп приказал растерянному Гарри стоять на месте и собрался убрать змею, как вдруг вмешался Локхарт и брякнул какое-то заклинание. Змею подбросило в воздух, но она вовсе не исчезла, а просто шлёпнулась обратно. Только теперь она была в ярости. Змея скользнула к Финч-Флетчи, который оказался ближе всего, и приподнялась, готовясь к броску. И тут Гермиона услышала шипение, заставившее на мгновение застыть кровь в её жилах — ей показалось, что это Том Реддл каким-то неведомым образом оказался в Большом зале. Но потом она поняла, что шипение исходило от Гарри. Змея сразу опустилась и перевела взгляд на Поттера, видимо, послушавшись его приказа, и Снейп тут же взмахнул палочкой и уничтожил её. Теперь то, что Гарри — змееуст, перестало быть её домыслами, это стало общеизвестным фактом. Финч-Флетчи смотрел на Поттера с ужасом, и тогда Гермиона осознала, что только она догадалась, что тот старался спасти Джастина, а не убить.