Слизеринка

Все дни до отъезда во Францию Гермиона хотя бы по часу в день (с перерывами) усердно тренировалась в построении мысленной стены — она решила начать с этого. Вообразить в сознании стену было самым лёгким, но вот сосредоточиться на ней и не позволять мысли уходить с неё длительное время было куда более сложной задачей. Гермиона то и дело ловила себя на том, что начинает размышлять об окклюменции вместо того, чтобы действительно ей заниматься. Это было настоящим вызовом такой, как она — перестать думать обо всём на свете и сосредоточиться на каком-то, казалось бы, бесполезном образе. Но она не сдавалась. Она прочитала, что стена не обязательно должна быть стеной в прямом смысле, это может быть любая картинка, объект, отгораживающий мысли или прячущий их — здесь вообще было много простора для фантазии. Но Гермиона хотела начать с чего-то наиболее простого и проверенного временем, так что её стена была кирпичной, высокой и тонкой. Важным сейчас было не быть самой оригинальной, а в принципе научиться управлять своим сознанием, и для начала — удерживать в нём объект. К тому времени, как наступило время отъезда, она не была уверена в том, добилась ли она значимых результатов — окклюменции было не так просто отслеживать успехи без легилимента, которой бы проверял твои барьеры на прочность. Но, по крайней мере, сбиваться на какие-то отвлеченные мысли во время своих тренировок она стала реже. И вот нагруженная вещами машина ехала к проливу Ла-Манш. Перед самой поездкой они заехали в Косой переулок, где по просьбе Гермионы был куплен магический справочник о Франции, который она сейчас увлеченно листала. Стажировка, как её называл отец, проходила в медицинском университе города Дижон, и представляла из себя скорее некий Европейский стоматологический съезд. Помимо того, что стоматологи-специалисты должны были рассказывать там о новых веяниях в лечении зубов, там должны были собраться также и производители разных стоматологических приборов, чтобы продемонстрировать свою продукцию. Поскольку родители Гермионы стремились довести свою клинику до идеала, и то, и другое было интересно им обоим. Но Джин Грейнджер не стала подавать заявку на участие потому, что оставлять Гермиону в незнакомом французском городе скучать одной в гостинице они считали неправильным. Да её мама и сама была не против посмотреть достопримечательности, а обо всём, что будет на конференциях, узнать от Джона. Через полтора часа после выезда они уже были в большом портовом городе Брайтоне, откуда машину во Францию должен был доставить паром по проливу Ла Манш. Разобравшись с оплатой места и, наконец, заехав на паром, они вышли из автомобиля и вместе с остальными автовладельцами стали смотреть на то, как их водный транспорт отчаливает от пристани навстречу мирно колышущимся волнам. Путь в Дижон лежал через Париж, и, хотя проезжать мимо было варварством, Грейнджеры не сделали остановок — они собирались посетить Париж на обратном пути в Англию. Зато в Дижон они приехали ещё до наступления сумерек и без спешки нашли подходящую гостиницу. Она находилась рядом с университетом, где проходили стоматологические конференции, была не слишком вычурной, но при этом чистой, а вид из окон на старый красивый город был замечательным. В тот день Грейнджеры легли спать рано. На следующее утро Джон Грейнджер отбыл в университет, а Гермиона с мамой отправились смотреть магловские достопримечательности Дижона, которых в старинном городе было достаточно. Волшебных улочек здесь, к сожалению, не было, зато недалеко от Дижона располагался посёлок Шамболь-Мюзиньи, где жили только маги. Он был окружен виноградными полями, выращиванием которого и производством вина здешние волшебники увлекались не меньше маглов, — конечно, добавляя в вино щепотку магии. Среди маглов городок был известен, как закрытое поселение, где мастера делают вкуснейшее «женское» вино по особым рецептам. Эту информацию Гермиона нашла в своём справочнике о магической Франции и теперь очень хотела туда съездить, но мама настояла на том, чтобы сначала осмотреть сам Дижон. — У нас предостаточно времени, — уверила тогда Джин нетерпеливую дочку, и они отправились к величественному дворцу герцогов Бургундских. Несмотря на то, что в Дижоне даже не было тайных магических улиц, его атмосфера была какой-то волшебной. А символом города была сова… Это потому, что в прошлом город населяли волшебники, уживаясь вместе с маглами, но с принятием статута о секретности большинству из них пришлось переселиться в пригородный посёлок Шамболь-Мюзиньи, чтобы спокойно творить волшебство. Но, конечно, и на Дижоне остался отпечаток древней магии. Весь следующий день они досматривали город, и только через день мама села за руль и повезла восторженную Гермиону в Шамболь-Мюзиньи. Но, когда впереди уже замаячили домики, Джин Грейнджер вдруг затормозила и начала разворачиваться. — Мам? — подозрительно спросила Гермиона, но мама только покачала головой. — Милая, я совсем забыла, мы ведь не посмотрели на Дижонский Нотр-Дам, нужно вернуться! — Потом посмотрим, зачем возвращаться сейчас? — недоумённо начала Гермиона, а потом до неё дошло и она хлопнула себя по лбу. Естественно, городок был защищен маглоотталкивающими чарами. И что теперь?.. Конечно, с мамой была она, волшебница, да и не могли её родители быть совсем уж обычными маглами. Подумав о том, как они проходили в Дырявый котёл, Гермиона попросила маму припарковать машину. — Здесь магия, она заставляет тебя на что-то отвлекаться, — объяснила она Джин Грейнджер, которая всё ещё стремилась в Нотр-Дам, но от её слов начала оправляться. — Давай я возьму тебя за руку, и мы дойдём пешком? Там недолго осталось. Её мама согласилась, и они, благодаря судьбу за то, что надели удобную обувь, пошли вдоль по дороге. Джин Грейнджер ещё пару раз пыталась повернуть обратно, вновь уверяясь в необходимости срочно посетить Нотр-Дам, но затем, когда они, наконец, дошли до домов, всё прекратилось — маглоотталкивающие чары охватывали пространство по окружности, но не внутри города. Шамболь-Мюзиньи напоминал Хогсмид атмосферой волшебства, проявлявшейся в мелочах — вот идёт мальчик с большой метлой, видимо, собираясь полетать над местными виноградниками; вот спешит какой-то серьёзный мужчина с документами, но вместо костюма на нём ярко-зелёная мантия; а вот к окну дома подлетела сова с привязанной к лапке запиской и стучит в окно загнутым клювом. Вскоре с обеих сторон от главной улицы, по которой шли Гермиона с мамой, потянулись волшебные магазинчики — похоже, они дошли к центру города. Конечно, вывески везде были на французском, но мама по возможности переводила их Гермионе — в своё время в школе она учила французский, хотя, конечно, не знала специфической волшебной лексики. — Тут какой-то «Волшебный багет», может, зайдём, купим там чего-нибудь перекусить? — предложила мама, прочитав очередную вывеску — других магазинов с едой они пока не успели приметить, а в животе урчало. Так что Гермиона согласилась, и они вошли в лавку. Однако там продавались вовсе не багеты, а почему-то волшебные палочки. Из глубины магазина вышла пожилая дама и выжидающе на них посмотрела, и от её взгляда маме Гермионы явно стало неловко. На ломаном французском Джин Грейнджер заговорила с женщиной и выяснила местонахождение местного кафе, где можно было поесть. — У них просто так волшебные палочки называются, «baguette magique», — уже сидя за столиком в кафе, объясняла Гермионе мама. — Но почему багет? Нелепо как-то, — издала Гермиона лёгкий смешок. Оглянувшись вокруг, она вдруг заметила, что к их столику направляется русоволосая девушка в васильковом платье. Глаза у неё были такие же, васильковые. — О, вы из Англии! — восторженно воскликнула та на английском с заметным французским акцентом, подойдя к ним, и мама Гермионы удивлённо обернулась. — То есть, я услышала ваш разговор, и поняла, что это английский. Тут редко бывают туристы! — Привет, я Гермиона, а это моя мама Джин. Ты учишься в Шармбатоне? — поспешила блеснуть своими знаниями о французской школе магии Гермиона, желая впечатлить иностранку, которая явно была её старше. На вид ей было пятнадцать или даже шестнадцать! — Да, учусь, но у нас сейчас каникулы, так что я приехала домой. Меня зовут Шанталь, — незнакомка казалась дружелюбной и очень обрадованной встречей с англичанами. — Хотите, покажу вам наш городок? Гермиона вопросительно посмотрела на маму, и та кивнула, пожимая плечами. — Почему бы и нет, — ответила Джин Грейнджер, и Шанталь просияла. — Только доедим. Под руководством Шанталь они посмотрели на винное производство и магазины вина, заброшенное поместье, где обитал призрак ранее жившего там богатого господина (к сожалению, показаться им он не захотел), а также разные волшебные магазинчики. С разрешения мамы Гермиона даже прикупила подарок для Гарри, чей день рождения приближался, — французские волшебные сладости, а также серебряный кулон в виде изящной кисти руки, зачарованный вейлами на лёгкую защитную удачу. Стоило ли говорить, что вправду отправить Поттеру она собиралась только сладости? Кулон был нужен и ей самой, но для неё без всякого повода мама бы ни за что такое не купила. И ради такой вещицы Гермиона была готова вынести даже снисходительные улыбки в стиле «моя доченька в кого-то влюбилась». Хорошо, что Шанталь не было рядом, когда Гермиона объясняла маме, что это на день рождения мальчику… Под конец француженка отвела их в лавку волшебного зверья. — Это магазин моего отца, он увлекается магическими существами, — с небольшим стеснением сообщила Шанталь, открывая дверь и пропуская их вперёд. Внутри было достаточно аккуратно, несмотря на то, что повсюду шныряли, летали и прыгали волшебные твари, и издаваемые ими звуки сливались в многоголосый хор. Слева стоял стеллаж с книгами о магических животных, но все они, конечно, были на французском. Шанталь громко позвала своего папу, и спустя минуту тот вышел откуда-то из глубины магазина. На руках у него была мелкая зверушка, напоминающая странную обезьянку, — он кормил её молоком из бутылочки. Шанталь заговорила со своим отцом на французском, а Гермиона стала осматриваться. Здесь были и привычные совы с жабами, и какие-то совершенно не поддающиеся описанию животные, которых она видела в первый раз. И тут взгляд её наткнулся на неприметную серую змейку, свернувшуюся в стоявшей в углу искусственной деревянной пещерке. Она с восторгом решила подойти поближе, и змея, почувствовав, подняла голову. Встретившись с ней глазами, Гермиона вдруг ощутила что-то очень странное — будто её тормозила невидимая сила. Но ощущение быстро исчезло, и она поспешно подошла к маме, уже знакомившейся с усатым французом. — Гермиона, это Пьер Ру, — объяснила ей мама. — Но по-английски он говорит довольно плохо. — Мам, — беспомощно выдохнула Гермиона, понимая, что это совсем не к месту. — Мам, там змея, посмотри. Помнишь, я говорила, что хочу змею? — О, — Шанталь увидела, куда она показывает. — Эту змею папа нашёл раненой и лечил две недели, скоро собирается отпускать. Это медянка, она неядовитая, но маглы её часто путают с ядовитыми видами, из-за этого часто пытаются убить. У неё волшебный взгляд, она заставляет свою добычу застывать на несколько секунд, за которые успевает её схватить. Но чем больше животное, тем эффект меньше, больших это просто сильно замедляет, что всё равно помогает ей спасаться от хищников. На человека это почти не действует, но ощущения от взгляда всё равно своеобразные, ты, наверное, почувствовала? Гермиона кивнула. — Вы с отцом просто привыкли к этому? — Да нет, скорее она привыкла и больше не стреляет в нас таким взглядом, она ведь это контролирует. Тебя она просто испугалась, — объяснила Шанталь. Пьер, заметив, что они говорят о змее, присоединился и на ломаном английском рассказал, что медянка шустрая и пугливая, и её сложно встретить, потому что они достаточно редкие, хотя пользы от них для волшебников мало. Гермиона же, оторвавшись от разглядывания змеи, метнула на маму умоляющий взгляд, но та решительно покачала головой. — Гермиона, я не могу решать такие вещи без твоего отца, — сказала она твёрдо, и было понятно, что это один из тех случаев, когда дальше просить её было бесполезно. Стараясь не поддаваться готовившемуся нахлынуть плохому настроению, Гермиона последовала за мамой, Пьером и Шанталь в глубь магазина к винтовой лестнице. Семья Ру жила прямо над магазином, и Пьер пригласил их в гости. Они познакомились с миссис Ру, миловидной пухленькой волшебницей. Она обрадовалась гостям и усадила их за стол, налив по бокалу красного вина всем, кроме Гермионы, которой достался сок. Французы с удовольствием отвечали на её вопросы о волшебном мире Франции и о школе Шармбатон (конечно, не раскрывая никакой тайной информации — даже местонахождение французской школы хранилось в секрете). Но Гермиона узнала, что эта школа стремилась быть изысканной и безупречной, никаких тебе полтергейстов и лестниц с исчезающими ступеньками. Семья Ру очень удивилась её рассказам о Пивзе, любившем закидывать учеников всякой гадостью. И хотя Гермиона понимала, что наличие таких глупостей правильнее бы считать минусом, нежели плюсом, но сама она любила Хогвартс таким, какой он есть, и не хотела бы лишаться его странностей и опасных тайн. Только под конец, когда Пьер Ру задал её маме вопрос о работе, всплыло, что родители Гермионы маглы. Французы были удивлены, но не сильно смутились, рассказав, что бабушка Шанталь по маминой линии тоже была маглой. Пьер что-то затараторил на французском так, что даже мама Гермионы не смогла его понять, и Шанталь, смеясь, перевела. — Он говорит, что если в семье маглов рождается ребёнок-маг, то это значит, что семья всё равно как-то связана с магической кровью. Один исследователь как-то разговорился с ним и рассказал о своей гипотезе, что у маглов маг может родиться только от брака двух потомков сквибов, так их магия разблокируется. Но, если я правильно помню, — добавила от себя Шанталь, — тот исследователь так пока эту гипотезу нормально и не доказал. Хотя Гермиона слышала о таком впервые, но это показалось ей очень реалистичным. Она как-то всегда интуитивно ощущала, что не может быть не связана с волшебным миром вовсе. Казалось совсем нелогичным, что в совершенно неволшебной семье может вдруг ни с того, ни с сего зародиться магия. И ладно бы совсем слабенькая, но ведь она была сильной волшебницей, ничуть не хуже всяких чистокровных… После этого, видимо, чтобы больше не смущать Гермионину маму беседой о мире магов, Ру перешли на загадывание каких-то загадок на французском, и, поскольку теперь Гермиона ничего не понимала, она поспешила сбежать от них обратно вниз, в зверинец. Часть её твердила, что она поступала не очень вежливо и стоило бы остаться и потерпеть, но она постаралась отмахнуться от угрызений совести — тем более ей хотелось опять посмотреть на змею без спешки. Обогнув крупного коричневого кота с большими глазами, Гермиона подошла к месту жительства змейки и присела на корточки. После того, как Гермиона узнала о существовании языка змей, да и в принципе волшебного мира, единственной змеей, которую она видела, был Василиск, да и то контакты с ним в памяти были смазаны. Так что эта змейка вызывала у неё сильный интерес. Медянка подозрительно смотрела на приблизившуюся Гермиону своими жёлтыми глазищами, но пока что больше не применяла свой странный взгляд. Не соответствуя своему названию, змея была не медной, а серой, с двумя рядами малозаметных тёмных пятен на спине. Гермиона попыталась, как было написано в книге, связаться с сознанием змеи, мысленно почувствовать её, но это не возымело эффекта — явно не чувствуя её потуг, медянка через какое-то время равнодушно свернулась в клубок, видимо, убедившись, что опасность от странной девочки ей не грозит. — Гермиона! А, вот ты где, — с облегчением улыбнулась Джин Грейнджер, увидев дочку возле мирно свернувшейся змеи. Вместе с ней спускалась семья Ру — видимо, посиделки подошли к концу. — Всё никак не отвлечёшься от своей змеи? Нам пора, до темноты лучше вернуться. Гермиона неопределённо повела плечом — ей совсем не хотелось отказываться от идеи заполучить змейку, так удачно подвернувшуюся на пути, но она никак не могла придумать, как это сделать. Если сейчас она начнет на людях упрашивать маму, уже безоговорочно отказавшуюся принимать решение без отца, ничем хорошим это не кончится… Пока они целовались в обе щёки с новоприобретёнными друзьями-французами, мозг Гермионы лихорадочно соображал.

***

Гермиона Грейнджер всегда так или иначе добивалась своего, и сейчас, сидя на заднем сидении бодро ехавшей по пустынной дороге ауди, она держала в руках живое подтверждение этого — ту самую серую змейку. Она лежала в своей деревянной пещерке, окруженной магией, мешавшей ей самостоятельно выползти из укрытия и сбежать. Гермиона точно не знала, как назвать змею — с одной стороны, хотелось дать ей какое-нибудь пафосное название из истории магии, а с другой — какое-нибудь простое и приятное. Мама, в свою очередь, предложила ей назвать медянку Девинетт — так на французском называли всякие заковыристые загадки, в которые играла с Джин Грейнджер чета Ру. Это и было назначено временным именем для змеи, которой, если честно, вообще не было дело до имён — она не обращала никакого внимания на попытки Гермионы с ней заговорить. Ну ничего, вот научится она парселтангу!.. Для того, чтобы добиться приобретения змеи, Гермионе пришлось тащить всю семью Грейнджеров в Шамболь-Мюзиньи, когда у отца закончились его стоматологические мероприятия. И, конечно, они снова зашли в лавку Ру, где, сговорившись с Шанталь, Гермиона вместе с ней убеждала родителей купить «эту безопасную и милейшую змейку, которой нужна хорошая хозяйка». Пришлось попотеть, но они справились, и обменялись хитрыми подмигиваниями, когда Джон Грейнджер сдался и потянулся за кошельком. Змею вместе с её зачарованным убежищем им продали всего за 10 галеонов — по новой дружбе. И сейчас вместе со своим новым питомцем они ехали в Париж, собираясь задержаться там на пару дней. Им многое предстояло — посетить магловские достопримечательности, которыми пестрил город; волшебный квартал, открывавшийся за юбкой статуи девушки; отправить там сладости и записку с поздравлениями Гарри Поттеру, утаив серебряный кулон. А затем вернуться в Англию, в Лондон, и ждать возвращения в Хогвартс, до которого оставался ещё почти весь август.