Слизеринка

После праздничного пира Гермиона собралась было отправиться в подземелья вместе со всеми слизеринцами, но вдруг её остановил профессор Снейп. — Мисс Грейнджер, нам необходимо обсудить ваше расписание, — непроницаемым голосом проговорил он. Её однокурсники тут же с интересом обернулись на них, но зря: Гермиона только кивнула и последовала за Снейпом прочь от ненужных ушей, и слизеринцы разочарованно вздохнули. Гермиона ожидала, что они пойдут в кабинет профессора, но немногим позже осознала, что Снейп ведёт её в совсем противоположную сторону. Она догадалась о месте назначения лишь тогда, когда они оказались возле хорошо знакомой горгульи. — Цитрусовый эклер, — сказал Снейп таким тоном, будто необходимость произносить это была ему крайне неприятна. Горгулья послушно отъехала, открывая им лестницу к кабинету директора. Пока магический эскалатор вёз их наверх, Гермиона начала волноваться — декан ведь ей ничего нормально не объяснил. Когда они вошли в кабинет директора, волнение Гермионы только усилилось — помимо самого Дамблдора, здесь были профессор Макгонагалл и неизвестный ей мужчина в синей мантии, явно министерский работник. Что же происходит? Гермиона попыталась вспомнить, кто в министерстве магии носит синие одежды, но безуспешно. — О, Мисс Грейнджер, мы уже заждались, — со снисходительной улыбкой поприветствовал её Дамблдор и капризно пожаловался. — Когда дело касается дополнительных предметов, вечно возникают проблемы с расписанием! С ними гораздо сложнее, чем с основными, ведь ученики с одного факультета часто выбирают совсем разные предметы. Вы же единственная на курсе выбрали все пять! Такие ситуации с одарёнными учениками уже не раз случались в истории Хогвартса, и не нужно далеко ходить за примером — Перси Уизли, староста школы, до шестого курса посещал все дополнительные дисциплины. Но, к сожалению, никак не получается сделать так, чтобы эти предметы не пересекались. Альбус Дамблдор выжидательно посмотрел на неё, и Гермиона глупо кивнула, не совсем понимая, что он имеет в виду. Если он всё-таки хочет, чтобы она от чего-то отказалась, даже не попробовав, то на такое она не согласна! — Что ж, Гермиона, познакомься, это Сол Крокер, невыразимец — выдержав паузу, представил Дамблдор мага в синей мантии, для большей доверительности переходя на ты. — Сол, продемонстрируйте, пожалуйста… Вот так. Гермиона, это — маховик времени. Он поможет нам уладить проблемы с вашим расписанием, поскольку он позволяет физически переноситься в прошлое, находясь в один промежуток времени в двух или более местах одновременно. Профессор Снейп любезно за вас поручился, чтобы вы могли посещать все желательные для вас курсы, не подведите его. Это очень сильный и опасный артефакт, неосторожное обращение с ним может привести к фатальным последствиям… Но, думаю, мистер Крокер лучше меня осведомлен в таких вещах и сам сможет вас просветить. Невыразимец начал объяснения, Гермиона же пожирала глазами таинственный маховик, представлявший из себя сверкающие песочные часики на золотой цепочке. Она никогда даже не слышала о таком артефакте, да и про саму временную магию ничего не знала, но это явно было что-то невероятно крутое. Мысль о том, что такая вещь окажется у неё в руках, пусть и на время, просто завораживала. —…Очень опасно встретиться в прошлом с самим собой, он, вероятнее всего, примет вас за злоумышленника под обороткой, может навредить или даже убить. Этот риск сокращается до минимума, если вы переноситесь в то время, в котором вы уже знали о наличии у вас маховика, только воспоминания будут сильно смазаны. Однако всё равно настоятельно не рекомендую пересекаться с самой собой, это область недостаточно хорошо исследована и мы не знаем, что может произойти. Мало кто хочет рисковать и встречаться с собой в прошлом для наших исследований, знаете ли, так что много переменных, мало казусов, как говорится, — договорил мистер Крокер, но отдавать маховик ей не спешил, вопросительно посмотрев на Дамблдора. Тот опять взял слово. — Запомни, Гермиона, никто из учеников не должен узнать о наличии у тебя маховика, исключением в крайнем случае может стать разве что Персиваль Уизли. Тебе придётся быть очень осторожной. Ты готова к такому? Ещё не поздно убрать хотя бы один из предметов, и мы попробуем уладить вопрос без использования маховика, — Дамблдор явно предложил такой вариант просто для галочки, прекрасно зная, что она выберет. И удовлетворённо кивнул, когда она сказала, что справится. — Итак, мистер Крокер! Я, директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, даю добро на передачу маховика времени ученице Слизерина Гермионе Джин Грейнджер во временное пользование под ответственность декана её факультета, Северуса Снейпа. Видимо, эти долгие официальные заявления для чего-то нужны были мистеру Крокеру, и после слов Дамблдора тот, не медля, надел артефакт на шею счастливо улыбавшейся Гермионы. — На нём чары отведения внимания, но под нос лучше никому не совать и носить под мантией, — немного ворчливо предупредил невыразимец и объяснил, как именно им пользоваться. После этого он коротко попрощался с профессорами и шагнул в директорский камин, исчезнув во взвившемся столпе пламени. — А теперь, мисс Грейнджер, вам пора в постель. Завтра вас ждёт непростой день, — подала голос Минерва Макгонагалл.

***

Вечером, опьяненная той силой, что оказалась у неё в руках, Гермиона и думать забыла о той бумажке с расписанием предметов, которое ей вручили в кабинете директора — только любовалась на свой маховик, а потом уснула. Посмотрев расписание сразу же после утреннего пробуждения, она поняла, что день действительно обещал быть непростым. Напротив девяти часов у неё стояли одновременно и магловедение, и нумерология. Это значило, что воспользоваться маховиком времени ей предстояло в первый день на первом же уроке! Дух захватывало… Постаравшись абстрагироваться от переполнявших её эмоций, Гермиона стала логически размышлять о том, куда ей пойти сначала. Выбор пал на нумерологию. После завтрака, без десяти девять она вместе с Гринграсс, Ноттом, Малфоем и Забини отправилась на четвертый этаж к кабинету профессора Септимы Вектор. Из пуффендуйцев с ними занимались Захария Смит и Эрни Макмиллан, оба мальчика совсем не нравились Гермионе. Лицемерные пижоны. Когтевранцы занимались в другой день полным составом, гриффиндорцы же дружно испугались нумерологии и не записались на неё вовсе. Урок оказался просто замечательным. Профессор Вектор была именно таким преподавателем, какого Гермиона без сомнений могла назвать своим идеалом. Она была одинаково строгой ко всем, но не злой, знала свой предмет, давала чёткие объяснения о том, что, почему и как происходит, что нужно выучить наизусть, что помнить примерно, а что — просто понять. Гермионе даже не приходилось задавать профессору Вектор лишние вопросы — она отвечала на них до того, как кто-то задавал их вслух. Кому-то она могла показаться слишком сухой и скучной, но Гермиона чувствовала себя в своей тарелке и по-настоящему наслаждалась уроком. Благо, сам предмет был тоже интересным, но в первую очередь дело было в подаче. Только выйдя из класса в чудесном настроении, Гермиона вспомнила, что сейчас ей предстояло перенестись во времени назад и ещё раз прожить время этого урока, но уже в другом месте. Точнее, в каком-то смысле она уже побывала на магловедении… Голова начинала пухнуть, когда она пыталась себе это представить. Немного нервничая, она забежала в женский туалет неподалёку. Запершись в одной из кабинок и понадеявшись, что никакая девочка не догадалась прийти сюда пописать перед первым уроком, Гермиона осторожно прокрутила маховик дрожащими руками так, как объяснял невыразимец. Вокруг всё закрутилось, она почувствовала, будто куда-то летит, пол уходил из-под ног… однако, надо сказать, это было гораздо приятнее парной трансгрессии или погружения в воспоминания. Всё закончилось и Гермиона оказалась там же, где и была, даже засомневавшись, получилось ли всё. Она осторожно вышла из туалета и пошла к лестнице вниз — кабинет магловедения был на втором этаже. И тут её волосы встали дыбом — по лестнице поднималась она сама в компании слизеринцев. Да это хуже, чем увидеть дементора! Мгновенно, пока никто её не заметил, Гермиона развернулась и со всех ног побежала в противоположную сторону — придётся пройти по длинному пути, чтобы не пересечься с самой собой. Зато теперь не было сомнений, что перенос во времени получился! Коря себя за то, что не подумала о том, где будет идти она-прошлая, и чуть не испортила всё в первый же раз, Гермиона поднялась по маленькой лестнице на пятый этаж, пробежала немного в сторону, спустилась по лестнице, соединяющей третий и пятый этажи, оттуда добралась до главной лестницы, спустилась на второй и понеслась к кабинету профессора Чарити Бербидж. Она вбежала за минуту до звона колокола, и профессор покосилась на неё с удивлением. Хорошенькое она создает первое впечатление у профессора, чуть не опоздала! Оглядев класс, Гермиона заметила Миллисенту, которая сидела одна за предпоследней партой, хотя свободные места были и поближе. — Эй, Милли, может, сядем поближе? — Булстроуд вздрогнула от неожиданности, но тут же согласно кивнула. — Я уже подумала, я что-то перепутала и у тебя не сегодня магловедение, и мне придётся одной сидеть среди этих, — кивнула она на когтевранцев, пересаживаясь вперед. Гермиона заметила среди учеников Лили Мун и помахала ей, но та не ответила, будучи явно где-то далеко в своих мыслях. Рассерженно цокнув, Гермиона разложила учебники и письменные принадлежности на парте. Колокол возвестил о начале урока, и Чарити Бербидж, хрупкого вида женщина, начала вводную речь. Выйдя из кабинета после окончания магловедения, Гермиона не могла сказать, что осталась в восторге от преподавания профессора Бербидж, однако решила не судить по первому уроку. Им рассказали в общих чертах о жизни маглов без магии, что было не только ожидаемо банальным, но и устаревшим. Скачок науки во второй половине двадцатого века был слишком мощный, чтобы маги сумели его полноценно воспринять. Гермиона несколько раз попыталась вступить с профессором в спор, но безуспешно — та только хвалила её за «удивительный для слизеринки интерес к маглам» и продолжала рассказывать по-своему. Для всех прошёл только один урок, для Гермионы — два, а день ей уже казался насыщенным до невозможности. Однако следующими были привычные история магии, трансфигурация и травология, и яркие впечатления потихоньку сгладились. После обеда же слизеринцев ждал сдвоенный урок Ухода за магическими существами с гриффиндорцами. Уже за столом Малфой начал разглагольствовать перед однокурсниками о том, какого никудышного учителя им подобрали. —…У него отобрали палочку, он преступник, для него счастье, что ему лесничим тут разрешили остаться. А теперь здравствуйте — профессор. И что, ему будут платить столько же, сколько нашему Снейпу? А что он без палочки сделает, если что-то случится… — Боишься, что какая-нибудь его тварь оторвёт тебе голову, Малфой? — усмехнулась Гермиона, всё ещё злясь на Малфоя за то, что он не поверил ей в поезде. Страх был его слабым местом, и он посмотрел на неё чуть ли не с ненавистью. Или, может, тоже злился из-за их разговора в Хогвартс-экспрессе. В любом случае, их отношения теперь явно обострились. — Заткнись, грязнокровка, тебя никто не спрашивал, — прошипел Малфой, а Паркинсон только вздохнула. — Да оставь ты его в покое, Грейнджер, — недовольно попросила она. Хотя, конечно, Пэнси всегда оставалась на стороне Малфоя, похоже, она просто не хотела больше ссор на факультете, да и к самой Гермионе относилась уж точно лучше, чем на первом курсе. Вспомнив их тогдашнюю вражду, Гермиона почувствовала облегчение от того, что теперь Паркинсон успокоилась, — деля спальню со смертельными врагами, было невозможно расслабиться. Не желая портить отношения с Пэнси, Гермиона послушала её и прекратила перепалку, уткнувшись в тарелку и изредка кидая на Малфоя неприязненные взгляды. Тот же решил отыграться на Поттере и, когда тот запоздало пришёл на обед вместе с Уизли, окликнул его и особенно противно изобразил обморок, в который тот якобы упал в поезде из-за дементоров. Даже если и правда упал — подумаешь; уж в чём, а в трусости Поттера точно нельзя было обвинить, трус бы в Тайную комнату не полез и с Василиском не сражался бы. Однако изображал Малфой и правда смешно, и Гермиона даже хихикнула, поспешно скрыв смех за кашлем. Пересекшись с Гарри глазами, она помахала ему, и тот махнул в ответ (не то что эта Мун!), а затем отправился к своему столу. В следующий раз они встретились уже тогда, когда гриффиндорцы дружной кучкой подошли к хижине Хагрида. Слизеринцы уже были там, Малфой снова злословил, нимало не стесняясь самого лесничего (то есть, профессора!), который стоял возле самой хижины и вполне мог что-то услышать. Хагрид же, волнуясь, теребил в руках потрепанный поводок Клыка и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Привет, Гермиона! Спасибо за подарок на день рождения, — подойдя ближе, с жизнерадостной улыбкой поблагодарил её Гарри за присланные сладости. Гриффиндорки Браун и Патил захихикали, а Гермиона смутилась — зачем при всех про подарок-то. Но ничего ответить она уже не успела — Хагрид зычно созвал всех учеников и повёл их вдоль опушки Запретного леса. Скоро впереди показался загон, только, пока что, пустой. Хагрид остановился, а затем сказал всем открыть Чудовищную книгу о чудовищах. Гермиона растерялась, а потом почувствовала, как её лицо заливает жгучая краска. Гермиона Грейнджер, умница, отличница и «невыносимая всезнайка», не взяла нужный учебник на первый, Мерлин его задери, урок по предмету! Наверное, дело было в захватывающем маховике или в противном Малфое, а может, в том, что она и вообще толком не считала это чудовище за книгу, но после обеда в сумку она рассеянно закинула только книгу Ньюта Саламандера о фантастических тварях, а про ту страшную даже не вспомнила. Пока Гермиона стояла и краснела, не в силах пошевелиться, Хагрид неловко объяснял раздражённому Малфою, что для того, чтобы открыть книгу, нужно просто погладить её. Все начали стягивать верёвки и ремни со своих чудовищных книг и гладить их по корешку — никто, кроме неё, про книгу не забыл. — Гермиона, а ты чаво стоишь? Где твоя книжка-то? Убежала? — заметил Гермиону Хагрид, и все взгляды обратились на неё. Так стыдно в Хогвартсе ей ещё, наверное, не было. — Прости, Хагр… Простите, профессор. Я тоже так и не поняла, как её открыть, спрятала далеко и совсем забыла… Но я взяла другую, может, она тоже подходит… — дальнейшие её слова потонули во взрыве хохота слизеринцев. — Книголюбка-Грейнджер забыла про книгу, что это может говорить о книге? — сквозь смех пробормотал Малфой. Похоже, смеялись не столько над ней, сколько над Хагридом. Тот совсем растерялся и, сказав что-то вроде «сейчас… приведу вам его», потопал в лес. Гермиона вздохнула — она не хотела портить Хагриду первый урок. — Что там хоть в этой книге? — заглянула она в книгу Миллисенты. На случайным образом открытой странице красовалась колдография дракона. Но вдруг дракон повернул к ним голову и высунул её с поверхности книги в реальность. Голова была размером с кулак. Они едва успели увернуться, когда он стал извергать пламя, и захлопнули книгу. — Мерлин всемогущий, посмотрите! — вдруг испуганно крикнула Лаванда Браун, и все ахнули. В загон вбежал красивый сизый полуконь-полуорёл. Остановившись возле учеников, гиппогриф (а Гермиона знала, что это он) щёлкнул огромным загнутым клювом. Про казус с книгой все сразу забыли, с восторженным интересом разглядывая существо. Хагрид начал обрывочно рассказывать про животное — он явно знал о нём много, только вот оратором был никудышным. На плечи же Гарри, который явно хотел поддержать своего друга-лесничего, легло тяжкое бремя знакомства с гиппогрифом и даже полёта на нём. Техники безопасности — никакой, она уж точно так летать не собирается. Во время приземления Гарри чуть не перелетел гиппогрифу через голову (мог бы шею сломать!), но чудом удержался и выпрямился в седле. Выглядело это действительно круто, и Гермиона зааплодировала ему вместе со всеми, Хагрид же помог Гарри спуститься, и пошёл за очередным хорьком для Клювокрыла в награду за хорошее поведение. Вдруг кто-то грубо толкнул Гермиону плечом, пробираясь сквозь толпу. Она начала было возмущаться, но тут шокированно замолчала — это был Малфой, который, не обращая ни на кого внимания, размашистым шагом приближался к серому гиппогрифу. — Да ты ведь совсем не страшный! — Малфой что, решил заменить поощрительного хорька и скормить чудовищу себя самого из-за своей глупой зависти Поттеру? Неужели он не понимает, насколько это опасное животное? — Глупый, уродливый зверь! Клювокрыл, до этого лишь высокомерно взиравший на приближавшегося наглеца, после оскорбительных слов в ярости поднялся над Малфоем на дыбы. Тот, наконец, испугался и отпрянул, но было уже поздно. — Инкарцеро! — попыталась Гермиона связать гиппогрифа волшебными верёвками, но ничего не произошло — она никогда не использовала этого заклинания на живом существе, да ещё и давно не тренировалась и ситуация была стрессовой. Гиппогриф ударил Малфоя тяжелой лапой с когтями, заставив того повалиться на землю, и только тут выскочил Хагрид, закрывая Малфоя от разъяренного существа, желавшего добить обидчика. Слизеринец в панике стал отползать назад; мантия на его руке была порвана, и Гермиона разглядела глубокие кровоточащие царапины. Успокоив Клювокрыла и нацепив на того ошейник, Хагрид поспешил к Малфою. — Я умираю! Он убил меня, убил! — стонал Малфой, пока Хагрид поднимал его на руки.— Вы ещё об этом пожалеете… Хагрид понёс продолжавшего жаловаться пострадавшего в сторону замка, ученики же заголосили, обсуждая ситуацию. Гриффиндорцы в основном уверяли, что Малфой виноват сам, и защищали Хагрида, а слизеринцы (в основном Пэнси Паркинсон) с ними спорили. Гермиона молчала, но тоже обдумывала инцидент: в данный момент жизни Малфоя, конечно, ничего действительно не угрожало, но ему очень повезло, что он успел закрыться рукой. А если бы такие когти вонзились ему в шею? Ни Хагрид, ни кто-либо из учеников не смог бы остановить кровотечение, а пока бы Малфоя донесли до больничного крыла, он бы уже давно умер от потери крови. Хагрид вернулся около получаса спустя. Больше никого катать на гиппогрифе горе-профессор, конечно, не решился, так что оставшееся время они вслух по очереди уныло читали Чудовищную книгу о чудовищах, а изображенные на картинке гнедые гиппогрифы то и дело высовывали с картинки свою голову и пытались ухватить клювом пальцы учеников.