Темная тварь

      Прошло время и маги вновь вернулись в цитадель, они с удвоенным рвением начали отстраивать ее, возвращая прежний уклад и порядки. Прочие дементоры, казалось, даже не замечали происходящего, просто однажды нас вновь стали кормить и отдавать приказы, которым мы с привычной прилежностью продолжали следовать. И дело даже не в том, что нас как-то принуждали, проклятые твари не предполагали, что они могут отказаться или не выполнить требуемое, зачем? Ведь за очередным приказом следовало очередное кормление, так было всегда и так будет, если что-то или кто-то не сломает этот замкнутый круг.       Я привык к одиночеству и неспешности, к тому, что в мире нет ничего прекрасней и желанней покоя и тепла; к тому, что моим товарищам по несчастью не интересно ничего, кроме утоления голода, ведь и сам недавно не мог предположить, что возжелаю чего-то иного, кроме огня живой души. Но теперь мне было этого мало…       Сородичи оставались так же безучастны к окружающему миру, ничто, кроме очередного приказа и предполагаемого пиршества, не могло их расшевелить. Они словно спали, время от времени возвращаясь в реальность, когда всепоглощающая пустота и холод внутри становились совершенно невыносимыми, обращаясь в беснующуюся бездну, и не существовало никакой возможности противиться этому кромешному ужасу. Да, дементоры так же могли бояться… Бывшие Стражи, которых не в силах были устрашить даже самые ужасные твари подземного мира, поддавшись очередному приступу безумия, вновь и вновь неслись по просторным коридорам нашего приюта, оскверняя мир вокруг своей паникой и отчаяньем, чумной проказой тоски, сковывая смертные души, заражая их лихорадкой выдыхаемого сумасшествия, вызывая у слабых и измученных магов желание сбежать, укрыться, раствориться, уйти за Грань, лишь бы никогда более не испытывать вновь этого отчаянья, этой боли, от которых невозможно избавиться, не существует противоядия, нет надежды…       А я… Я наблюдал, вспоминал и ждал. Чего? И сам не знаю, больше всего хотелось обрести покой, забвение, вернуться туда, откуда пришли все мы, домой — в объятия Матери Прародительницы, вновь раствориться в своей стихии и возродиться: вольным, чистым, живым… Но…       Я отвел себе роль простого наблюдателя, а посмотреть было на что…       Смертные очень странные создания… Время убегает вдаль, оставляя позади людей, правителей, народы, империи, но человеческая природа остается прежней.       С тех пор, как память начала возвращаться, еще одно давно забытое чувство стало одолевать меня. Любопытство… Одна из самых ярких черт характера духов, но давно утерянная нами, проклятыми тварями.       Почему? Зачем? О чем они думают? А что будет если?       Почему маги не могут просто жить, наслаждаясь этим великим даром? Зачем стараются заполучить то, что им совершенно ни к чему? Почему никак не могут понять, что их путь ведет к концу? А что было бы если…       И только иногда я вспоминал о том детеныше, что смог пробудить меня светом своей души и силой воли. Что-то непознанное творилось внутри в тот миг, когда образ юного мага всплывал перед моим взором. Я чувствовал тепло, его тепло! Удивительно…       Новые стражники, вереницы заключенных и старые порядки. Горечь страха, обреченность, беспросветность и понимание полного краха — все это оседало привкусом пепла на губах. Крики, рыдания, вой — как и прежде, но теперь многое занимает меня и не дает покоя один вопрос: что ждет меня завтра? Мир так изменчив, или это мое отношение к нему переменилось?       Вот в этой камере обитает некогда сильный маг, он и прежде бывал у нас, но в этот раз, думается мне, это его последний визит. Он уже почти мертв, как и многие другие, очень многие. Еще никогда прежде темные твари не были настолько сыты, а еда все прибывала и прибывала.       Некогда белоснежные локоны превратились в серую мочалку, горящие огнем превосходства ртутные очи потухли: в них пепелище, последние искры, еще немного и огонь погаснет. Ему безразличен окружающий мир, совершенно. Изможденный скелет, в которого превратился некогда блистательный маг, валялся на куче тряпья, практически сливаясь со своим неприглядным ложем.       Каким он был вкусным и ярким в первый свой визит в нашу «гостеприимную» обитель. Словно дуновение океанического бриза с примесью ароматов дальних берегов… В этот раз не стал пить его, терпкая приторность безумия никогда не привлекала меня, своего было в достатке. Этот человек потерял все, но последней каплей стала кончина юного мага в камере напротив. Решетки, что заменяли двери в этих казематах, давали заключенным достаточный обзор. Стражи очень любили вкушать ужас того ребенка, это словно изысканный деликатес, а сладость воспоминаний сводила дементоров с ума и они вновь и вновь возвращались сюда. Мальчик умер спустя непродолжительное время, а старший маг так и не смог вынырнуть из той пучины отчаянья, так и остался в своем аду…       Стражники-маги очень непочтительно тащили тело по коридору и громко разглагольствовали о справедливости наказания и падали пожирательской, но их деяния уже не могли никого задеть. Маг застыл, свернувшись на своем ложе, уперев невидящий взгляд в стену. Пустота внутри него была пугающей, если бы он был подобен нам, то смог бы занять место подле нас.       Кроме магов, обитателями Азкабана стали так же и оборотни, и даже один кентавр. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Зачем маги заперли магическое существо здесь для меня остается тайной. Пусть оборотни, они наполовину люди, но верные создания Матери. Мы не в состоянии причинить им вред, чтущие законы Великой, они недосягаемы для нас. Но как же было удивительно встретить существо, которое не теряло дара речи при твоем приближении. Я наконец отыскал собеседника…       — Скажи, зачем ты здесь? Ведь я не раз предлагал тебе уйти, ты можешь в любое время покинуть стены Азкабана и скрыться в Лесу. Они тебя не найдут…       — Знаю, дух, но Великая повелела мне ждать… Еще немного… Ты выведешь меня этой ночью на башню? Звезды хотят говорить со мной…       — Как скажешь… а теперь расскажи мне что-нибудь… — кентавр умел говорить очень долго и очень увлекательно, уводя слушателя вдаль своего повествования. История о ребенке пророчества, который пришел в этот мир, чтобы спасти его, мне так хотелось верить, что и меня…       Я слушал его мерный голос, видел жизнь, что так ярко горела в этом существе и хотел верить ему, его уверениям, его пророчествам, ведь хуже уже быть не может. Правда?       Когда солнце ушло на покой, а ночное светило заняло законное место на небосводе, провел гостя на восточную башню, так была меньше вероятность повстречать кого-то из магов, хотя по ночам стражники и сами не спешат появляться в коридорах нашей цитадели. Ночь — это наше время…       Заключенные, завидев меня, прятались в самых укромных уголках своих камер, им было не до кентавра, бесшумно следовавшего за мной. Удивительно, когда хотели, эти дети Прародительницы могли быть совершенно неприметны.       Вот первый порыв ветра всколыхнул мои одеяния, я замер на мгновение, пытаясь вдохнуть теплый, наверное, воздух летней ночи, но так и не смог ничего ощутить. Что ж, отвожу тоскливый взгляд от бескрайнего, усеянного мириадами звезд неба и продолжаю свой путь.       — Я чувствую твою тоску, дух, но ты должен верить… У всего есть своя причина…       — Даже у того, что приключилось с нами?       — Уверен, нам не дано знать всего, только ничего не происходит просто так… — я невесело оскалился, стараясь и тенью сомнения не испортить моего ожидания, ведь только оно у меня и осталось. С этим существом мне не хотелось ни спорить, ни убеждать в несправедливости произошедшего, он знаком с предательством не понаслышке. В застенки его запрятали бывшие соратники, опасаясь его и желая обезопасить себя, ведь Флоренц предвидел падение и возрождение Света.       Он пытался донести до магов, с которыми сражался плечом к плечу с наводящим смертный ужас врагом, старался доказать им ложность пути, который ведет к краху и хаосу, что происходящее ничуть не лучше бесчинств Темного узурпатора, что невозможно навязывать добро и творить беззакония прикрываясь всеобщим благом, унижать и уничтожать себе подобных, забывая о милосердии и заветах Магии, забывая о цене, что однажды спросит беспристрастная судья. Ведь многое возможно было предотвратить, только, как всегда, стремление к безграничной власти, перекройка сфер влияния, желание стать могущественней, а еще самодовольство и гордыня — самые безжалостные стороны человеческой натуры, самые ненасытные и разрушительные. Дав хоть раз им волю, очень сложно совладать с этими безжалостными хищниками, очень…       Войны, разрушения, жертвы — все это ничто, по сравнению с алчной жаждой животных, так лилейно пестуемых людьми, даже наш голод не настолько разрушителен…       Когда кентавр перешел на сторону «света», звезды предупреждали, но путь его был неизменен, так должно было случиться. Они открыли, что это приведет его в неприветливые застенки приюта отверженных духов и ему предстоит свершить свою миссию, от исхода которой будет зависеть будущее многих магических существ. И мудрый кентавр принял свою судьбу, тем самым скрасив мое одиночество.       — Я прошу оставить меня ненадолго, дух, когда лунный диск совершит свое путешествие наполовину, приходи за мной… — лишь кивнул и скрылся за поворотом, я не покинул его, но и отвлекать не собирался. Просто замер и впился взглядом в бледный лик ночного светила. Миг или бесконечность, не знаю, я не видел, не чувствовал, просто ждал, когда смогу вновь услышать речь живого существа, когда смогу увидеть блеск узнавания, а не ужаса в спокойном взгляде Флоренца. Миг-бесконечность и я слышу его шепот:       — Дух… — еле слышно, непривычно взволнованно, с нотками непонимания и удивления. И я лечу на голос, желая узнать, понять. Что вызвало такие не свойственные этому существу эмоции, ведь впервые очутившись в нашей обители кентавр не проявил и тени испуга или страха, даже мое повышенное внимание не вывело его из равновесия.       — Ты звал?.. — тихо прошелестел, речь до сих пор давалась мне с трудом, но я старательно выговаривал все звуки, четко и по возможности вразумительно. Флоренц кивнул мне своей лобастой головой, ветер трепал отросшие волосы-гриву, а прощальный взгляд провожал одинокое облако, что призрачной дымкой укрывало карту небес.       — Идем, нам есть о чем поговорить и о чем поразмыслить… — тяжелый вздох, и он ступает на ступени ведущие вниз. С интересом наблюдаю, как это, по существу большое и, казалось бы, неповоротливое в таком ограниченном пространстве создание ловко спускается по крутым ступеням, словно, насмехаясь над всеми законами мироздания. Хотя, мне ли удивляться? Передвигались мы бесшумно и безмолвно, только стенания заключенных, да бряцанье цепей скрашивали нашу ночную прогулку.       Когда предсказатель оказался в своей камере, то с удивительным достоинством и легкостью устроился на куче соломы, что я приволок ему в один из своих ночных визитов. Он замер, погружаясь в свои раздумья. На смуглом лице невозможно было прочесть ни одной эмоции, словно на маску смотришь, но аура и душевное состояние… Что ж, подожду.       Зависнув в воздухе в нескольких метрах от него, ожидал, не торопя и не спрашивая. За то время, что мы общаемся, понял — из Флоренца, если он сам не пожелает, невозможно вытянуть ни слова добровольно, да и применяя силу так же сомнительно…       — Звезды поведали, что скоро меня ждет долгожданная встреча и я обязан буду помочь тому, кого вновь предали, — пытливый взгляд в мою сторону, в задумчивых голубых глазах невысказанный вопрос, непонятный мне, а оттого еще более занимательный. — И ты, мой темный друг, поможешь нам…       Легкий скачок, и я зависаю вплотную возле создания, практически утыкаюсь своей мордой в его лицо. Знаю, ему виден лишь серо-черный капюшон да пасть, разинутая в нетерпении. Еле сдерживаю свои инстинкты, ведь так хочется просто пригубить его и узнать все ответы на вопросы, что рождает его неосторожная речь. Мой собеседник даже не отклонился, не вздрогнул от ужасающей близости, единственная реакция — мурашки на его обнаженной коже, не от страха, ведь я чувствую его, от холода, моего бессменного спутника.       — Я не готов тебе сказать как, поскольку сам еще не смог до конца осмыслить открытое… «Отдав себя себе самому…», для меня пока не ясен смысл этой фразы, но я видел тебя, темный, и видел судьбу избранного, только… — предсказатель нетерпеливо мотнул головой и взволнованно продолжил, вглядываясь в меня, словно стараясь постичь неясное и зыбкое, отыскивая ответы во мне. — Если все свершится по замыслу Великой, то больше не будет ни тебя, ни мальчика, а… Его и так уже практически нет, судьба дитя пророчества покрыта пеленой неопределенности, неверный шаг, и он упорхнет из этого мира, где на его пути встретилось так много горя и предательства, где белое оказалось черным, а любовь и верность — неимоверная редкость, скорее, притча во языцех… Он слышал о них, надеялся, верил, стремился, но каждый раз разочаровывался и терял, терял так много, разуверивался и в конце концов сдался, приняв, как данность: в этом мире главенствуют только ложь и обман, а его растили лишь для борьбы, для жертвы, для победы. Он исполнил то, что от него ждали, но… От него прежнего ничего не оставили… Он выиграл войну, но стал угрозой, как и все мы… Завтра, все решится завтра…       Я отстранился от живого и такого непонятного мне сейчас творения Праматери, Флоренц был не здесь, он все еще общался со звездами, все еще вопрошал их и старался разобраться во всем этом. Насколько он был бесстрастен снаружи, настолько же возбужден и потерян внутри. Я не мог ему ничем помочь в данный момент, как бы не желал противоположного. Все что я мог — это отступить и дать ему разобраться в себе, в своем пророчестве, в будущем.       — Прошу, оставь меня, дух, мне нужно понять… — кивнув на его слова, развернулся к решетке, со скрипом приоткрыл ее и уже практически покинул его пристанище, но услышал тихий голос:       — И еще одно, друг мой, пришло время вспомнить, что ты все же Дух, пусть теперь темный, но Дух, и не питайся в ближайшее время, я знаю, что ты уже на пределе, но потом ты все поймешь… — оглянувшись, пристально всмотрелся в своего Друга? Возможно ли такое? Пусть…       Я исполню просьбу, а с голодом справлюсь, не впервой, пусть ледяной пожар и обжигал меня изнутри, но любопытство было растревожено и донимало меня не меньше, если не больше. Оказывается и этот зверь умеет быть убедительным, не ожидал, что это чувство настолько захватит меня.       Утвердительно кивнул и покинул Друга!, плывя в густом воздухе — субстанции, что давно утратила для меня вкус и аромат, но осталась вполне ощутима.       Мне нужно отыскать свое убежище, чтоб не поддаться соблазну и не забыть об обещании…