И начнётся игра

Милый. Эгоистичный. Красивый. Авторитарный. Дружелюбный. Высокомерный. В общем, раздолбай. Такое чувство, что в груди появилась огромная дыра, поглощающая изнутри. Пробоина в самом сердце, больно давящая, сжимающая орган души. Как же больно. Какой к чёрту осколок? Какого чёрта мне не плевать? Я не понимала, в голове просто вакханалия. Да ещё и приступ страха. Такого не было с тех пор, как потеряла новый телефончик. Всё пыталась найти его, зная, что непостижимая кара ждёт меня дома, если не найду его. Но сейчас всё намного хуже. Тут боишься не за себя, а за человека, очень важного для тебя. Это чувство, будто потеряешь самое важное. Самое родное. Нет. Я так не могу. Времени на переодевание нет. Я не знаю, спятил ли этот парень и что у него на уме. Быть может, он наглотался чего, и звонит теперь кому не лень. Но этот избалованный болван запал мне в душу. Ну жизнь, конечно, я за него не отдам. Быстрее в ад за оду копеечку продам. Здорово он меня напугал, потому что я летела как чумовая во двор, в машину к какому-то незнакомому типу. Но, а что делать, раз я у него единственная, почему не наведаться. » — Только о себе любимой думаешь, Миронова, », — должен же меня хоть кто-то любить. Вот и приятно, когда об этом говорят. Водитель еще удумал дверь мне открыть. К чёрту толерантность. Как будто времени у нас вагон. Я с дури открываю дверь и лезу на заднее сиденье, прикрикивая, кажется уже зрелого мужчину, тащить свою задницу к рулю и везти меня к этому засранцу. Атмосфера просто чудесная: запыхавшаяся кобыла со злобной рожей в пижаме с зайкой и шортах и охреневший мужик, должно быть, многое повидавший в своей жизни. Благо, ветровку чёрную прихватила. Хоть что-то радует. Поездка до его обиталища заняла как будто целую вечность, но прошло от силы пятнадцать минут. Мы подъехали к каким-то воротам, там был охранный пост. После того, как нас пропустили, водитель припарковался. Благо, мне не пришлось ждать этого дядю, и он повёл меня к моему «возлюбленному». Входная дверь была открыта, внутри было темно. Я вошла в большую прихожую и начала звать Вадима. Я ринулась туда, откуда исходил свет. Картина маслом: гостиная, будто после нашествия хулиганов с битами, мелкие предметы комнаты валялись везде, где только можно, свет исходил только из упавшего на пол торшера, а стеклянный шкафчик стоявший напротив спинки дивана был с разбитым стеклом. Красивый был только вид, за которым можно было наблюдать из-за стеклянной стены напротив. Как больно наблюдать за испорченной обстановкой интерьера, мне, как любителю-дизайнеру-перфекционисту было горько смотреть на это. » — Любимый постарался, кто же ещё, »— подумала я, закатив глаза. Я начала искать его глазами и обнаружила за диваном с бутылкой голубого ликера. — Ты ненормальный, не говори только, что ты от скуки всё это сделал. Не говори, что просто собутыльника себе искал, поэтому мне позвонил, не то я тебя задушу, — я говорила со всей своей раздраженностью, ведь он был причиной всего этого переполоха. — Прекрасный принц счастлив видеть свою принцессу, — его голос еле слышно — охрипший, слабый. Я подошла к нему. Вид у него был потрепанный, а кулаки все раскровавленные. — Вадим, что случилось? Нужно обработать твои раны, — раздражение сменилось на волнение, он словно птичка, разбившаяся об окно: такой же помятый. — Принцесса, до нашей свадьбы заживёт. Только вот пить больно, шея ноет… — я совсем забыла об осколке, котором он говорил. Орловский сидел, облокотившись на спинку кожаного дивана, по шее стекала красная жидкость. Я сильно перепугалась и побежала за аптечкой. Даже не знаю, как оказалась на кухне и нашла её, будто уже была здесь. Примчавшись, я аккуратно села сверху парня, отчего он слегка вздохнул. Шея была задета осколком, не сильно вошедшим в кожу на шее, повезло, иначе первой помощью не обошлось бы. — Дурак, тебя только это волнует?! Как бы выпить? Я бы тебя прямо здесь прикончила, ты вообще знаешь, сколько сейчас времени?! — сказала я, подавляя свои желания. Конечно, я злилась. Что было бы, если бы я не приехала? Рана небольшая, но мало ли что он мог натворить и усугубить положение. Я… Я могла потерять его… — Не бурчи, мелкая, — он начал улыбаться, я даже залюбовалась его детской, такой беззаботной улыбкой, из-за чего неосторожно задела осколок. Парень сразу же перестал улыбаться, и начал шипеть: — Ай, ай, больно! Ты специально, да? Вот станет мне лучше, я тебя накажу. — Как маленький, ей-богу, — я тоже невольно улыбнулась, обрабатывая парню рану. Пришлось подуть на неё, чтобы ему было легче. — Терпи, почти всё. — Тц… Твои шортики помогают отвлечься. Интересно, кофточка такая же? — Отстань, неблагодарный, — сказала я, делая вид, что поглощена его кулаками. Я закончила обрабатывать его раны, спасибо мамуле за такой опыт, она у меня врач. Когда я опомнилась, что сижу на Вадиме, то пришла в шок и начала подниматься. — Подожди… Вадим потянул меня на себя и крепко обнял, тем самым обездвижил меня. Он делал это со всей осторожностью, но ему повезло, что локоть в таком положении не болит. Я слегка удивилась такому манёвру, но на душе было как никогда тепло. — Ты меня пугаешь, что с тобой? — я не отстранилась, лишь шепнула на ушко, дразня его таким жестом. — Спасибо, принцесса. Если бы не ты… — голос Вадима всё также хрипел. Моё тело содрогалось от каждого его слова, я чувствовала какую-то возбуждённость. От этого становилось неловко. Наши глаза встретились, Вадим осторожно отодвинул прядь моих волос, слегка дотронувшись до шеи. Я почувствовала, что моё сердце вот-вот выпрыгнет. Он смотрел на меня, казалось, несвойственным для него трепетом. Время от времени переводя внимание на гипс, так и виня своим взглядом за это. — Фу, ну ты и пьянь, Орловский. В следующую секунду его губы нежно дотронулись до моих, чуть приоткрывая их. Будто нарочно сделал это, не слыша моего упрёка. Орловский забрал мой третий поцелуй, и как посмел? Мои руки зарылись в его волосах, а он крепче прижал меня к себе. Вадим начал углублять поцелуй, нежные, трепетные касания перешли в страстный и яростный поцелуй. Его руки смело двигались по моей талии, проникая под одежду. Все чувства смешались, погружая в некую сладкую эйфорию. Я почувствовала возбуждение. Стон вырвался из моих уст. И в это мгновение я хотела задушить Вадима, в порыве любви, конечно же. Он оторвался первый и со своей раздолбайской улыбкой смотрел на меня. Я постоянно любовалась ею, как будто колдовство какое-то. Так и манил снова сорваться. Орловский взял бутылку с синей жидкостью и отпил два больших глотка. Я даже сморщилась, ведь он как будто воды выпил. Его глаза зажглись подобно двум бенгальским огням, он слегка улыбнулся. — Не знаю, мимолётное это чувство любви или нет. Но, определенно, трахнуть я хотел тебя с первой встречи. И вроде бы после секса с тобой должно было всё пройти. Но ты припёрлась вся такая дерзкая, чумовая девчонка, и я снова загорелся. И что мне прикажешь делать? А твои касания… Поди специально, стерва. Я возбуждался как парнишка, впервые увидевший порно. Мелкая, ты типа мой повод для фантазий, и я хочу снова и снова претворять их в жизнь. Считай это за признание, — он говорил это с усмешкой, будто сам себе не верил, смотрел мне в глаза с таким интересом, иногда опуская или поднимая глаза. Не перестану сравнивать его с ребёнком. Я была поглощена им и его словами. — Всё так быстро произошло, но я будто разрываюсь на части, сердце как бешеное. Я привязалась к тебе, мне и правда хорошо с тобой. Странно всё это. Ты дурак, Орловский, самовлюблённый, подлый. И я не боюсь тебе всё это говорить, ты меня бесишь, но, думаю, это хорошо. Сама не знаю, как дурочка сейчас. Ну, в общем, это тоже признание. Мы оба посмеялись над собой, над нашими словами. Обстановка царила лёгкая и открытая. И я нашла момент быстро вскочить и освободиться от его объятий. Я должна оценить ситуацию трезво. Орловский сначала опешил, но тоже поднялся. — И чего ты вскочила? — Может всё-таки объяснишь, зачем я здесь? И что тут произошло…? — Агх, ты всё испортила, принцесса. Я в порядке, ничего не произошло. Пойдём лучше на балкон, там красиво, всегда девушек туда вожу, — взяв меня за здоровую руку, сказал Вадим. У меня участилось дыхание от его колкости. — Иди к чёрту, Орловский, — пришлось оттолкнуть его, — приехала в три часа ночи сюда. Испугалась, почти не дышала, к тебе неслась, как чокнутая. А ты ведешь себя, как будто так и надо. А теперь хочешь чтобы я наслаждалась рассветом вместе с тобой? — Я начала пятиться назад, чтобы уйти. Мне надоела эта неопределённость, у нас вообще ничего общего, и отношений нет, но… Он зовёт к себе в три часа ночи, целует, как будто в первый раз, ведёт себя так странно. Орловский остановил меня одним движением руки, но я вырвалась, зло посмотрев на него. — Ты не оставляешь мне выбора, принцесса… Я была повернута к нему, когда он поднял меня за ноги. Я не упустила шанса поколотить его, как сумела, конечно. Но ему хоть бы что. — Дурак, поставь на место! Я тебе не мясо, — прикрикнула я. Через секунду я почувствовала осеннюю прохладу. Веяло ночным городом. Парень поставил меня на ноги, и встал рядом со мной. — Ну, успокойся. Давай поговорим, только не кричи, — он улыбнулся, а я лишь отправила ему свой злобный взгляд. Истеричкой меня ещё выставил. — Я вовсе не кричу. Ведёшь себя как маленький… — Ах, я маленький, а ну иди сюда, — из меня вырвался смех, я не успела убежать, как он обнял меня со спины и не отпускал, — вот и будем так стоять, смотри, какой рассвет. — Да, прекрасно… Но зачем я здесь? — этот вопрос мучал меня всё это время. Ну хотелось мне удовлетворить своё самолюбие. Наверное, я всё же хотела спровоцировать его, еще раз сказать, что я единственная и все дела. — Агх, с отцом повздорил, да и ликер всадил, вот и позвонил тебе. Ты не подумай плохого, я хотел, чтобы ты приехала и говорил правду, но, будь я трезвее, не стал бы тревожить. Тем более ты мне в любви призналась, дурочка, забыла? — он продолжал крепко обнимать меня, а я пользовалась тем, что он не видит, как я покраснела. Было заметно, что он до сих пор пьяный, но говорил он внятно. — Ну… Ну и что? Да, это так и это странно, — будто я тоже была пьяной, его объятия туманили разум, я была в легком смущении, но любопытство горело во мне. — Выкладывай всё, Вадим. — Ну в общем: отец пришёл и начал что-то требовать от меня, типа я единственный наследник, должен жениться и занять его место. Скучно, вот я и послал его в мягкой форме. А он машину отобрал и карточку золотую. Ты не подумай, я и без этого могу жить, но из-за того, что он это сделал я пришёл в ярость. — Боже, Орловский, да ты избалованный мальчишка. Ты, придурок, меня из-за этого позвал? — я не очень удивилась, но он потревожил мой сон. Я повернулась к нему, смотря на него с упрёком. — Так, так, вот не надо. Машина для меня очень дорога, это тебе не просто кусок металла, да и к тому же, чего он решает за меня? А что ты недовольна? — он невольно надул губы и нахмурил брови, я отвела глаза от него, ведь его пронзающий взгляд смущал меня. — Да нет, что ты. Я так рада с тобой тут фигнёй страдать и дурачиться. Что уж там, может сразу переспим? — богиня дерзости и самообладания вошла в боевой режим. Хоть и уткнувшись ему в грудь, не смотря на него, — и из-за этого ты разнёс тут всё? — Ага… Ой, мелочи жизни, принцесса. Команды бубнить не было, смотри, как бы не пострадала, а то в шортелях с зайцами ходишь и дразнишь меня. Изнасилую тебя, будешь знать, — он хищно посмотрел на меня, вновь оценивая. Он уже хотел схватить меня, благо, я успела увернуться. Побежала куда глаза глядят. От резкой потери земли под ногами я пискнула и оказалась на кожаном диване. — Ай, пусти, пусти, дурак. Я же раненая, меня нельзя трогать! Эй, не смей меня раздевать! — я брыкалась как могла — в итоге, мой бомбер оказался на полу и шорты тоже… — Я делаю всё, что захочу со своим. И не возникай, мелкая ещё. Хотя твои трусики… Совсем не для маленьких, — пытаясь прикрыться, я не стала сдаваться и не позволила ему доминировать надо мной. — Ну раз так… — я прыгнула на него, и мы упали на пол. Я оказалась на нём и не пострадала. Теперь он в моей власти… Только вот резко мы упали. Так недолго и вторую руку сломать. — Принцесса, ты вообще меня не щадишь, да ладно меня, тебе-то куда так прыгать, — выдал он, чуть сморщившись от боли, но продолжая улыбаться. — Молчать, делаю, что хочу, — я прикинулась им же. Поцеловав его, я не дала ему сказать. Чувство страсти и похоти поглощали меня, я бы хотела навсегда остаться здесь с ним. На нём. Продолжить этот поцелуй. Быть победительницей. Но этот прекрасный момент испортил женский голос: — Вадим, милый, я приехала, как только смогла. Ты звал меня? — голос, сука, нашей старосты. Значит, она не просто с ним в универе шаталась. Хорошо устроилась, Жанночка. — Алиса, она сама, я ничего не делал. — Орловский, не смей оправдываться. Просто скажи, что ты ей не звонил, и мы продолжим… — Послушай, я бы не позвонил, но… — Вадим, не оправдывайся перед ней, — староста прервала его, а у меня кровь бурлила от злости. —  Кириллова, заткнись… Что ты здесь делаешь, мы заняты, — ну не хотелось мне на ней внимание заострять. Ну заблудилась, с кем не бывает. — Мы помолвлены! — я посмотрела на неё, уничтожая взглядом. Ладно, она добилась, чего хотела. Удивила. Стало обидно за себя, за то, что поверила, что я единственная, кто у него есть. И за то, что не закрыла за собой дверь, когда входила… Я не смотрела на него, лишь искала свои шорты. Он удерживал. — Это всё отец, Алис. Я не причём. Я почти не слышала. Я не чувствовала слёз, даже в глазах не мутнело. Они шли сами по себе. И почему он про меня не сказал отцу. » — Хотя, кто ты такая, Алиса, чтобы сам Орловский старший знал про тебя, » — зачем он ей звонил, если она ему не нужна. Она бы не пришла просто так, значит, ждал, кто первый прибежит. Урод. Я забрала вещи, но он удерживал, не давал уйти… Пришлось применить нечестный приём, остудить его и его эрекцию. Думаю, от удара коленом в пах ему было невыносимо. Надеюсь… — Разбирайся со свои проблемами сам, да и тебе есть кому помочь. Бесишь… Я выбежала из квартиры. И не надо драматизировать. Подумаешь, привязалась, подумаешь, может влюбилась, как наивная в богатенького сынка. Ну, а что, он и ведёт себя соответствующе. Подумаешь, для него в роли мяса. Но всё же обидно. И чего я такая ревнивая и вспыльчивая? Но всё же он ничего мне не обещал. Значит, я тоже не обещала ему быть верной…