Грустный стёб и весёлая драма

Жизнь у Румпельштильцхена была длинная, как его имя. Даже чуть-чуть длиннее. И как только его не называли. Вот только по имени реже всего. Уж каких только прозвищ не давали ему в деревне. Подкидыш, Подменыш, Шпиндельшмякс, Пельменштильц... А как вернулся с войны с ограми (так ни одного огра вблизи и не увидев), так прозвали Хромоногом. Даже жена выговаривать зубодробительное имечко не желала — сокращала до Румпеля. Это, между прочим, ещё только когда в хорошем расположении духа была. В плохом могла назвать так, что ни повторять, ни вспоминать не хотелось. Только сынок, как выучился "р" выговаривать, выучил папкино имя — как только язык не сломал — и принялся всех поправлять. Румпельштильцхен его отговаривал, зря считал. Только нарываться на соседские косые взгляды да мамкины оплеухи. Брань на вороту не виснет, а куда больше имени на пятнадцать букв ему нравилось слышать коротенькое "папа" от маленького человека внезапно ставшего самым важным на свете. Ну, а потом Румпельштильцхен Тёмным стал. Предыдущий Тёмный, Зосо, имя своё скрывал: мол, в именах особенная власть. А Румпельштильцхен не собирался: пусть языки поломают, если уважают — справятся. Ага, как же. Кто Крокодилом обзовёт, кто ящеркой, кто чудищем безобразным. Кто запросто Тёмным... Некоторые, правда, выпендривались. Его Темнейшеством звали. Вроде и уважительно, а вроде жульничество какое-то. Как только не выворачивались, чтобы по имени не назвать. Мелочь, а неприятно. А ещё неприятнее, что и пожаловаться на это царапающее гордость величайшего из всех ныне живущих магов обстоятельство было некому. Ну не с рыцарями же, приходящими "чудовище зарубить да богатствами его несметными овладеть" обсуждать то, что такое обращение задевает чувство собственного достоинства этого самого чудовища, у которого, между прочим, и имя имеется?! Плакаться в жилетку какому-нибудь трактирщику, привычному выслушивать слезливые истории от подвыпивших посетителей Тёмному было не по чину, а ведьмам, с которыми он время от времени имел дело и разделял трапезу, и вовсе неосмотрительно. Узнают слабое место Тёмного, до смерти задразнят. Лишь однажды Румпельштильцхен нашёл подходящего собеседника... Дракона, славившегося своей нелюдимостью и неразговорчивостью. И вроде даже на душе стало легче, то ли от молчаливой поддержки такого же чешуйчатого, как он сам, собеседника. То ли от приятного тепла, разлившегося в груди после распитого на двоих бочонка гномьей водки. Как бы то ни было дракон попался терпеливый. Испепилить не пытался, время от времени кивал. Но когда Румпельштильцхен дошёл в своёй печальной исповеди до рассказа о том, как некий король пожелал заключить сделку с Тёмным и то ли по дурости, то ли со зла назвал несчастного мага женским именем Рапунцель, дракон не выдержал и фыркнул от сдерживаемого смеха. Из ноздрей дракона вырвалось две струи пламени. Их--то он как раз сдержать и не смог. Хорошо, в отличие от бестолкового короля Румпельштильцхен был бессмертным. - Чего смешного-то?! — возмутился Румпельштильцхен. Но посмотрев на внушительные размеры собутыльника решил не обострять конфликт. Бессмертие бессмертием, а продолжить свою жизнь в брюхе у гигантской волшебной рептилии как-то не хотелось. — Ну ладно, замяли, — проговорил маг, оттирая копоть с лица. — Ещё по одной и расходимся. И, кстати, тебя-то как зовут? - он сузил глаза и внимательно посмотрел на дракона. В именах всё-таки таилась особая сила и тёмный маг подумал, что зря так легко выболтал своё, не поинтересовавшись тем, как величать собеседника. - Угырм- хр-рх-тц-уг-ыыы-швв -га, — представился дракон.