Грустный стёб и весёлая драма

(пропущенная сцена 5 сезона)

Румпель-хрен-выговоришь-Штильцхен, став Тёмным, покрылся жёсткой крокодильей кожей. А нечёсанная его шевелюра начала завиваться золотыми кудряшками. Эмма-распрекрасная-Свон побелела точно фарфоровая статуэтка. И волосы у неё точно мукой засыпало. Только Киллиан Джонс, последним обретший эту силу, ничуть не изменился. Жаль, новая рука не отросла. Но зато мордашка симпатичная осталась на месте. И всё остальное при нём, кто понимает. С магией Киллиан освоился быстро. Как-никак двести лет провёл в грёбанном Невер-чтоб-ему-провалиться-Ленде. А там от этого самого волшебства не продохнуть. Поневоле, привыкнешь. Ну, когда перед ним появился Крокодил собственной персоной и начал верещать что-то вроде: "Добро пожаловать в клуб! Сейчас мы проведём вам ознакомительный тур, чтобы вы могли воспользоваться новыми возможностями нашего приложения!" — Киллиан поначалу опешил. Но когда зеленомордый дошёл до: "Не нужно ни о чём беспокоится, в случае, если условия использования не определены, оплата спишется автоматически в конце месяца", — очухался и прервал его приветственные речи, почему-то до боли напоминавшие инструкции к той говорильной коробочке, которую подарила ему Эмма вскоре после его возвращения в Сторибрук. От одного воспоминания об этом чуде техники у Киллиана начинала трещать голова. Потому и Крокодила заткнул: мол, отвали, рожа, и без тебя разберусь. Столько лет за тобой гонялся, про Тёмных поболе твоего знаю. Крокодил, кажись, даже обиделся чуток. И предложил, если уж его внешний облик не устраивает, перейти в режим голосового помощника. А Киллиан просто так, для порядку про рожу упомянул. По привычке, можно сказать. Внешность крокодилья его вполне устраивала, только трындёж постоянный беспокоил. Ну, в прошлом, Киллиан даже любил иногда с Румпель-язык-сломаешь-Штильцхеном потрепаться. Попикироваться, так сказать. На "Роджере" достойных собеседников было не найти, да и боялся весь экипаж вступать в дискуссии со своим красавчиком-капитаном. Себе дороже. Но сейчас Крокодил тоже явно не был настроен на перепалку. Бубнил шаблонные фразы, точно автоответчик. Сам на себя не похож. — А ты это вообще ты? — поинтересовался Киллиан подозрительно. — Если не научишься чётче формулировать свои мысли, — словно нехотя протянул Крокодил, — будешь вечно ходить в должниках у магии. Но вопрос я понял. Чисто теоретически, я это память о носителях тьмы. - Зубы-то не заговаривай, — Киллиан понял, что без рома продолжать этот разговор не в состоянии, и в вихре чёрного дыма перенёсся на палубу стоящего на якоре трёхматчевого брига. Людей на нём не оказалось, зато было два десятка бочек с отменного вина. Киллиану не пришлось спускаться в трюм, чтобы узнать об этом. Он просто знал. "Удобно", — отметил он про себя, усаживаясь в появившееся из неоткуда складное деревянное кресло с гнутыми ножками. В руке сам собой материализовался кубок с вином. Так называемая "память носителя тьмы" перенеслась вместе с ним. И поглядывала на Киллиана даже как-то осуждающе. — Ладно, — Киллиан отхлебнул вина, — я не дурак. Компас от астролябии отличить сумею. И что "теоретически" означает дотумкать могу. — А ты, я погляжу, и с риторикой знаком, — насмешливо пропел Крокодил. Но Киллиан на этот отвлекающий маневр не купился. — Выкладывй, что ты на самом деле. И без увёрток. — Мы на самом деле память носителей тьмы, — Крокодил снова поскучнел, и знакомые тягучие интонации ушли из его голоса. Теперь он походил скорее на Голда, зануду-ростовщика, каким Румпель-ничтожество-Штильцхен стал в Сторибруке. — И по условиям Проклятия нам следует помогать твоему становлению. Тёмных было много, во мне есть частичка каждого из всех... - Но... — подсказал Киллиан, осушив кубок. Всё-таки он не зря штаны в офицерской школе просиживал, и, как бы не потешался Крокодила, из риторики что-то да запомнил. В такие долгие перечисления всегда должно закрасться хотя бы какое-то "но". — Румпельштильцхен дольше остальных был Тёмным. Некоторые и недели не продержались. А он двести лет морочил и проклятие, и людишек. Так что, когда проклятие с него сняли, его душа не смогла от него отделиться. Поэтому мы и принимаем его облик. — Так ты здесь, крокодил?! — обрадовался Киллиан. Вино успело его изрядно развеселить. — Нет, — золотисто-зелёный лоб прорезали страдальческие морщинки, — я в Сторибруке. Лежу без сознания который день. А здесь только моя душа. И поверь, дорогуша, ей вовсе не по нраву торчать в компании отпечатков чужих воспоминаний и учить тебя уму-разуму. - Ну, лады, — Киллиан рассмеялся впервые после своего перерождения, — если тебе что-то не нравится, то меня это как раз устраивает. — К твоим услугам, дорогуша, — крокодил склонился в изящном поклоне, — недолго тебе надо мной глумиться. Когда моё тело перестанет функционировать, тогда никакое Проклятие не сможет удержать мою душу в этой дыре. — И скоро ты крякнешься? — Киллиан Джонс почувствовал некую обеспокоенность. Столько лет он искал способы уничтожить этого долбанного крокодила, Румпеля-тварь-малодушную-Штильцхена! Прознав про то, что сам стал магом, он намеревался на прядильщике отыграться за все прежние неудачи. Но теперь, когда перспектива его окончательной гибели стала такой близкой, совсем не обрадовался. — Ещё пару недель продержусь, — Крокодил улыбнулся новому Тёмному кривозубой, гнилой и такой родной улыбкой. — Или пару дней. Видишь ли, пока все физические носители нашего с тобой Проклятия находятся не просто в удалённом от моего тела месте, а в другом мире, моя смерть может наступить буквально в любой момент. Не то чтобы я расстроюсь, — улыбка Крокодила сделалась ещё шире. — Ну что, вернёмся к нашим урокам? Киллиан только фыркнул. Не расстроится он. Убежать захотел. Самым умным он себя возомнил. Нет уж, Румпель-разлюбезный-Штильцхен, на этот раз у тебя дезертировать не получится. Киллиан Джонс тоже не лыком подпоясан. Ему не понадобится двести лет, чтобы найти ученицу, которая наложит проклятие на волшебный мир. Ха! Да они к концу недели будут в Сторибруке, и никому даже в голову не придёт винить нового Тёмного в произошедшем! Надо только немного надавить на Эмму, разыграть обиженного, и она всё сделает сама.