Избавь нас от объятий скорби

      Гарри вытащил несколько монет, и они с грохотом рассыпались по прилавку.       — Сдачу оставьте себе, — поправив капюшон, он взял маленькую чашку супа.       Продавец за прилавком выразил глубокую благодарность. Гарри слабо ему улыбнулся, наблюдая, как тот собирает дрожащими пальцами монеты со стола.       Гарри привык к нищете. Он жил в постоянной нищете. Путешествия из одного времени в другое абсолютно не означали, что он мог взять с собой хотя бы немного золота. Каждый раз он просыпался, понимая, что ему нужно начинать сначала. У него не было с собой абсолютно ничего, кроме Мантии-невидимки, Воскрешающего камня и Бузинной палочки.       Окна в этом заведении давно помутнели и постепенно трескались, серебряные приборы уже потеряли былую чистоту и блеск. Странно, что у этого человека вообще была работа, потому что вся восточная часть* Лондона утопала в преступности и нищете. Подобная столовая была роскошью для некоторых жителей Лондона. Гарри повезло, что на этот раз была хотя бы работа, пусть платили за неё и немного, ведь он очнулся здесь всего лишь около трёх месяцев назад. Первую неделю он буквально голодал и лишь ко второй недели сумел отыскать немного еды.       — Господин, вы забыли булочку.       Обернувшись, Гарри взял кусок хлеба размером с ладонь, замечая, что тот был совсем уже чёрствым, но всё ещё съедобным. Он кивнул в знак благодарности продавцу и вышел наружу. Много мужчин, женщин и детей жались к узким переулкам, укрываясь в ящиках или небольших самодельных палатках. Где-то в бочках горел огонь, и рядом с ними стояли люди, пытаясь спастись от весенней прохлады.       Гарри молча шёл по улице, на ходу уплетая свой куриный бульон. Он чувствовал, что кто-то наблюдает за ним из тени, но не слишком беспокоился. Знал, что демон следил за ним последние два дня, хоть ни разу и не появился. Гарри не был уверен, чего пытается добиться от него демон, однако предполагал, что это было связано с его восхитительной душой и той издёвкой, которую он позволил себе тогда ночью в гримёрной.       Либо это, либо Себастьян просто выполнял поручение своего хозяина. Вероятно, они всё ещё подозревали его, несмотря на его очевидную, как он считал, непричастность к убийствам.       Независимо от того, какие у этого демона были цели, Гарри был готов к встрече с новой угрозой. Он отправился в библиотеку в ночь после того выступления и стал искать информацию о контрактах между людьми и демонами.       Он оказался прав. Между Сиэлем Фантомхайвом и Себастьяном был контракт. Иначе демон никогда не стал бы обращаться к человеку «господин» и прислуживать в качестве дворецкого.       Фаустовский контракт, сделка между демоном и человеком. Человек заключает с демоном договор и может просить всё, что пожелает, а демон получает в обмен его душу. Также Гарри выяснил, что у Сиэля и Себастьяна где-то на теле были печати Контракта, подтверждавшие его. Печать так же служила в качестве маяка для демона: тот мог найти своего человека, где бы тот ни находился.       Прочитав подробности заключения Контракта, Гарри задался вопросом, что Сиэль мог просить у демона в обмен на собственную душу. Что может быть настолько важным для обычного ребёнка? Это могло быть что угодно: и необходимая защита, и сила, которой ребёнок не мог бы обладать. Возможно, Сиэль пытался продолжить дело родителей. Тогда это бы, конечно, объясняло вмешательство демона и Контракт.       Когда он прочёл о Контрактах с демонами всё, что мог, Гарри начал искать способы защититься и предупредить нападение демона и не нашёл ничего, что могло их полностью отпугнуть. Но была одна руна, которая могла бы помочь защититься от любого вида физического контакта с демоном. Гарри использовал магию, чтобы отражать магические удары, но был беззащитен против демона в физическом бою. Поэтому эта находка показалась ему важной, и Гарри трансфигурировал кусочек металла в кельтскую руну и повесил его на шею.       На самом деле он не собирался снова встречаться с Сиэлем или Себастьяном. Но Себастьян сделал следующий ход, и Гарри, не зная, что задумали его враги, старался подготовиться заранее.       Погруженный в свои раздумья Гарри не обратил внимания на скользнувшую мимо тень. Медленно ступая по брусчатке мимо поворота в особенно тёмный переулок, он услышал тихий всхлип. Он остановился и медленно обернулся, чтобы посмотреть на маленькую тощую фигурку, прижавшуюся к стене здания.       Ей было не больше 25 лет на вид, лишь немного старше физического тела Гарри. Её каштановые волосы и большие карие глаза напомнили ему о Гермионе.       У Гарри болезненно свело желудок, и он повернулся спиной к замёрзшей фигуре, стискивая зубы. После всех этих чёртовых лет… он всё ещё вспоминал о них. Да он просто жалок.       Встреча с этой женщиной, которая была практически отражением Гермионы, напомнила ему о сегодняшнем открытии. Пока он был в библиотеке, он наткнулся на кое-что неожиданное.       — У вас случайно нет "Сказок барда Бидля"? — спросил Гарри.       Ведьма вопросительно посмотрела на него.       — Я, конечно, извиняюсь, но я не думаю, что книга с таким названием вообще существует.       Гарри замер. Впервые за всё время его путешествий во времени он начал паниковать.       — Это детская книжка, там сказки… Там была "Сказка о трёх братьях". Нет, вы точно должны были слышать, только маглы о них не знают. Пожалуйста, просто проверьте. Она была написана бардом Бидлем в 15 веке, около 1490 года.       В её глазах вспыхнуло раздражение.       — Я вообще-то чистокровная волшебница, спасибо большое. И я ни разу не слышала о подобной книге, — она посмотрела на него, опираясь на стол. — А ты уверен, что ты не маглорождённый, а, малыш?       Больше она ему не помогала. Выходя из библиотеки, Гарри мог поклясться, что слышал зловещий хохот Смерти, что шла за ним по пятам.       Те времена, в которые он попадал прежде, не могли предоставить ему достаточно информации для исследований. Он перестал думать об этом. Но это был 1889 год, его первая попытка начать искать книгу барда Бидля. Раньше он попадал во времена до 15 столетия, ещё до публикации «Сказки о трёх братьев». В те времена он пытался искать своих предков, но так и не нашёл.       Он лишь пожимал плечами, предполагая, что у них, должно быть, были другие имена в то время или их похоронили слишком рано. Ему никогда не приходило в голову, что за этими пустыми поисками что-то стояло.       Несмотря на все тупики, Гарри верил, что он сможет вырваться из этой вечной жизни. Если бы он нашёл какого-нибудь предка, который бы владел Мантией-невидимкой, или хотя бы кого-нибудь, кто владел любым из других даров, они бы могли что-нибудь придумать вдвоём.       Но сегодняшний день показал, что Смерть, возможно, играла не только со временем. Что, если Смерть уничтожила прошлое даров? Что, если трёх братьев никогда не существовало? И что, если Гарри очнулся в той вселенной, где Даров никогда не было? И если это так, то у Гарри не оставалось никакой возможности вырваться из этого вечного плена жизни. Он уже давно пытался примириться с этим, но ему казалось, что у него ещё есть шанс, ведь он даже представить не мог, что Смерть может быть настолько сильна, что сможет полностью уничтожить Дары и их прошлое.       Постаравшись успокоиться, Гарри снова обернулся и медленно двинулся к замерзающей женщине. Холодный весенний воздух заставил её ноги посинеть, ведь на ней не было никакой обуви или даже чулок. Её тощие руки обхватили вытянутые ноги, и всё хрупкое тело дрожало от холода.       Присев перед ней, Гарри поставил суп и булочку прямо перед ней. Это вывело её из задумчивости. Она уставилась на предложенную еду, а потом и на него. Он почувствовал неладное, когда взглянул в её глаза. У бездомных женщин не должны быть глаза хищника. Её губы дрогнули.       — Что, никаких согревающих чар, сладенький?       Затем она напала, издав дикий вопль. Её палочка скользнула между пальцами, скрытая в тонком рукаве. Зловещая улыбка на её лице подсказывала, что она не промахнётся. Что-то в ней было от решительной Гермионы, но сейчас она больше напоминала Беллатрису Лестрейндж.       Гарри смотрел спокойно, невзирая на её пугающую ярость. Он слишком часто участвовал в войнах, чтобы позволить подобному выбить его из колеи. Конечно, это не означало, что он не наслаждался хорошим поединком. Дуэли стали гораздо интереснее, когда он перестал быть школьником. Заклинания и проклятия возникали в его голове сами по себе, особенно когда он начал пользоваться Бузинной палочкой. Невербальные сильные заклинания стали чем-то привычным.       Он успел вскинуть палочку прежде, чем она бросилась на него. Её когтистые ногти едва не впились в его щёку, но Гарри оттолкнул её к стене. Громкий тошнотворный крик пронзил тёмный переулок, и она тяжело свалилась на землю, издавая свой последний вздох. Гарри спокойно подошёл к стене, безучастно глядя на женщину у его ног.       — Если тебе не понравилась еда, могла бы просто сказать, — тихо проворчал он, отряхивая пыль со своего плаща.       Гарри склонил голову и замер: он почувствовал присутствие других. Ну конечно, эта девчонка была лишь приманкой.       Он медленно повернулся, встречаясь взглядом с тремя волшебниками в мантиях, приближающихся к нему из глубины переулка. На них были чёрные маски, едва заметные из-под больших капюшонов. Гарри жадно смотрел на них. Именно то, чего он и хотел. Каким-то образом его магические шоу привлекли внимание Тёмного Лорда, и тот послал своих людей, чтобы оценить его возможности.       Гарри нужно было лишь доказать, что он работал в одиночку. Тёмный Лорд либо приблизился бы к нему, либо попытался заманить его и сделать своим последователем. И чтобы это случилось, нужно оставить хотя бы одного из нападавших в живых. Он не мог убить всех.       — Обычный ребёнок, — недовольно пробормотал один из скрытых под мантией волшебников.       Что-то в этих словах зацепило Гарри. Эти десятилетия, что он скрывался ото всех… Он же и забыл, насколько ему нравятся подобные битвы.       — Ребёнок? — медленно повторил за ним Гарри.       Он направил свою палочку на волшебников и резко взмахнул ею. Струя магии пролетела прямо над плечом одного из мужчин, лишь слегка зацепив его. Он довольно смотрел, как трое волшебников приняли оборонительные позиции, оглядываясь по сторонам.       — Ты промахнулся! — один из мужчин громко рассмеялся, указывая палочкой на зажатого в угол Гарри.       — Разве? — удивился Гарри. Он легко скопировал тон мужчины и даже позволил себе весёлый смешок.       Он сделал шаг назад, наблюдая за разворачивающимся действием. Волшебники поняли, что кое-что упустили, и разом обернулись. Уличный фонарь, закреплённый на тротуаре, был разрезан ровно напополам от заклинания, пущенного Гарри. С громким скрежетом он начал падать на них.       Трио волшебников бросились врассыпную как раз вовремя, и Гарри аппарировал на крышу здания. Он вывел палочкой узкий круг над головой и направил поток магии вниз к своей жертве.       Светящееся проклятие обернулось вокруг горла ничего не подозревающего волшебника. Гарри усмехнулся и потянул на себя, подвешивая мужчину над землёй. Тот издал приглушенный крик, почувствовав, как что-то схватило его за шею. Проклятье Гарри убило его практически моментально, свернув шею. Оставшиеся два волшебника смогли снять заклинание лишь несколько секунд спустя. Слишком поздно.       Ядовито-зелёные глаза, в которых горело что-то похожее на тёмное наслаждение, внимательно наблюдали за тем, как мёртвый волшебник тяжело свалился на землю. Двое оставшихся подняли взгляд на него. «Молодой» волшебник легко балансировал на краю крыши, глядя на них свысока.       — И это всё, что вы можете? — скучающе поинтересовался Гарри. Было ли это очередное короткое приключение? Неужели эти последователи действительно могли столько времени избегать обнаружения авроров?       Разумеется, Министерство было создано в 1629 году, и оно ещё не работало так стабильно сейчас, в 1889, как в конце 90-ых, но всё равно эти волшебники были недостаточно сильны. И тем не менее, Гарри знал, какие опасности его подстерегают, если он будет недооценивать своего врага. Эти люди видели в нём всего лишь подростка и не были готовы к настоящей битве.       Гарри не должен следовать их примеру. Ему нужно готовиться к худшему.       Яркая красная вспышка пронеслась мимо. Он моргнул, уклоняясь от следующего заклинания, что летело прямо на него. Страх кольнул его в грудь, когда один из мужчин исчез внизу и с хлопком появился прямо за спиной Гарри. Его губы растянулись в улыбке, когда он повернулся на уступе, защищаясь от следующего заклинания. Он едва успел перенести свой щит на правую сторону, когда второй волшебник приблизился к нему, начиная яростно атаковать. Намного лучше, но ему всё ещё было скучновато.       С кошачьей грацией Гарри прыгнул назад с крыши. Его капюшон откинулся назад, и ветер взъерошил волосы. Легко щёлкнув палочкой, он бросил вверх ещё одно заклинание, когда мужчина заглянул за край, чтобы посмотреть вниз. Тот издал громкий крик, его маска приняла удар, но он успел защититься от чар, чтобы не пострадать. Гарри взмахнул руками и радостно рассмеялся, падая.        Прежде чем волшебник на земле смог нанести какой-либо урон его падающему телу, Гарри зацепился ногами за стену здания и оттолкнулся. Обернув магию вокруг себя, Гарри начал лететь. Ему потребовалось много лет, чтобы научиться это делать. Он всегда помнил, как Волдеморт и его Пожиратели Смерти летали. Если уж эти идиоты смогли научиться, решил Гарри, то и он с лёгкостью сможет.       Правда, это оказалось не так-то легко. Между аппарацией и полётом было существенное различие. Гарри несколько раз ломал конечности и повреждал внутренние органы, прежде чем освоил этот навык. Когда он усовершенствовал свои способности, Гарри задумывался о том, что это ощущение схоже с тем, что он испытывал во время полёта на метле.       Его фигура была уже достаточно размытой, когда он пролетал мимо маглов. Они удивлённо и одновременно испуганно вскрикивали, когда огни в их бочках вспыхивали и угасали. А спустя несколько секунд спустя ещё два сильных потока ветра проносились мимо них. Гарри оглянулся, удивлённо обнаруживая, что, как минимум, один из его преследователей умел летать. Второй аппарировал с крыши на крышу, видимо, в надежде удержать Гарри и своего товарища в поле зрения.       Гарри усмехнулся, прорываясь мимо магловских домов и зданий. Он немного притормозил, когда деревья вокруг начали появляться чаще редких домиков. Как и ожидалось, волшебник в маске заметил, что Гарри сбросил скорость, и начал пускать заклятья одно за другим. Одно из заклинаний обожгло плечо, а едва боль утихла, Гарри почувствовал резь в районе живота. Он облетел волшебника, схватив того за руку, заваливая их обоих.       — Кто ты? — пробормотал Гарри, едва совладав с дыханием. — На кого ты работаешь?       — Я могу спросить то же самое! — выплюнул мужчина.       Они вцепились друг в друга, не обращая внимания ни на что вокруг. Волшебник попытался отвлечь Гарри и ухватил его за запястье, чтобы остановить. Гарри широко обернулся, ожидая этого движения. Свободной рукой он зацепил кончиком палочки маску мужчины и стянул её. Чёрный материал исчез, обнажая бледное лицо.       Внешне тот очень напоминал Люциуса Малфоя, но всё же были некоторые различия, прочно убедившие Гарри в том, что ему всего лишь показалось. Глаза мужчины были тёмно-синими, а волосы не такими светлыми.       Прежде чем он смог запомнить что-либо ещё, Гарри бросил взгляд в сторону и наконец-то обратил внимание на то, что было вокруг. Его глаза широко распахнулись, когда он заметил большое дерево на пути. И он, и мужчина, похожий на Малфоя, вскрикнули и оттолкнулись друг от друга, но и это не спасло их от столкновения с деревом.       Гарри зацепился за обычную ветку, но на скорости, с которой он шёл, столкновение вызвало серьёзные проблемы. Мир перевернулся, начал быстро вращаться, и, несколько раз кувыркнувшись, Гарри, наконец, распластался по земле. Падение выбило дух, и ему потребовалось не меньше минуты, чтобы снова набрать кислорода в лёгкие.       Когда он, наконец, смог дышать, он был ошеломлён жгучей болью. Гарри опустил взгляд вниз и не смог сдержать нервного хохотка, который тут же перешёл в болезненный стон. Из его живота торчал кинжал. В конце концов, они были не так уж и плохи. Возможно, Гарри их недооценил.       И всё-таки это был не просто кинжал. Гарри нахмурился, уставившись на предмет в животе. Это был не кинжал, нет. Что-то меньше, тоньше… Это был… Это был столовый нож?