Их история только начиналась

      Уже в комнате Шерлок хлопотал рядом со своим «хахалем», усаженным на его кровать, а Джон стоял, прислонившись к двери. Наконец когда кровь перестала идти, Майкрофт, прижав холодное к своему многострадальному носу, произнёс:       — Мистер, Ватсон, не соизволите ли вы объяснить свой поступок?       — Объяснить? — тупо переспросил Джон. Он то и дело сжимал-разжимал кулаки со сбитыми костяшками. Вмиг покраснев от бешенства, выдал: — Знаете, мне плевать, кто вы такой. Если Шерлок не может за себя постоять, я не собираюсь молча смотреть на это! Можете мне угрожать, мне без разницы.       Майкрофт не показал ни одной эмоции, как обычно. Хотя Шерлок и разглядел в его глазах вопрос, мол, что происходит.       — Джон, — начал Холмс-младший. — Ты не так всё понял…       — И что же я понял не так? — Ватсон непроизвольно вскинул руки вверх. — То, что ты уже который раз пропадаешь на несколько дней и возвращаешься искалеченный? И в этот раз я, наконец, увидел от кого ты возвращаешься. От таких, как он, — презрительно сморщившись, он указал пальцем на политика. — Я тебя не осуждаю, но как можно себя так не уважать?       — Шерлок, — перехватив руку младшего брата, которой тот до этого обрабатывал его разбитый нос, спросил политик, перебив парня. — О чём он? Ты что опять за старое?       — Что? — переспросил Джон удивлённо.       — Замолчите оба! — вскипел Шерлок, передёрнув плечами. — Джон, я же сказал, что ты не так всё понял. А ты, Майкрофт, не лезь в это!       — Не лезть? — прошипел старший Холмс. — Ты же знаешь, как это расстраивает мамочку…       Повисла небольшая пауза… Неловкая такая пауза. Шерлок замолчал, закатив глаза и снова поведя в сторону плечом, Майкрофт подался вперёд, поставив локти на свои же колени, придерживая холод у носа, а Ватсон, оттолкнувшись от стены, стал подходить к братьям.       — Мамочку? Какую мамочку? — ошалело переспросил Джон.       — Маму, нашу маму, — пояснил Шерлок, не сводя глаз от политика.       — Так он твой… Брат?! — вдруг осознал Ватсон.       — Конечно, он мой брат, — быстро подтвердил детектив, а Холмс-старший удивлённо выпучил глаза. — И нет, Джон, это не он меня избил, — ответил на не заданный вопрос Холмс-младший, а после, повернувшись к Майкрофту насмешливо спросил: — Почему все считают, что мы с тобой любовники?       — Потому что, — политик выдержал значительную паузу, подавшись вперёд, и начал говорить с абсолютно другой интонацией с лёгким придыханием почти в самые губы Шерлока, проводя при этом пальцами по линии пульса на его руке с зажатым ватным тампоном, пропитанным перекисью водорода. — Дорогой брат, все видят, но не наблюдают. Поэтому и делают неправильные выводы. Ты видишь, как у твоего дорогого друга нервно дёрнулся кадык, когда я так к тебе прикоснулся, — он рассмеялся, а Джон стыдливо покраснел. — Но сейчас не об этом. Ты же обещал завязать!       — Это было один раз, и вообще я не должен перед тобой отчитываться!       — В чём? Вы объясните, наконец?! — спросил парень.       — В том, мистер Ватсон, что мой брат, видимо, хочет потерять свои уникальные мозги на одном из глупых боёв без правил или на работе.       — Дорогой брат, — съязвил Шерлок. — Это уж точно не твоё дело. Если я хочу расследовать чьё-то дело — ты против, зато, как только тебе нужна помощь, ты об этом забываешь?       — Шерлок…       — Заткнись, Майкрофт! Это не твоё дело. Хочу я участвовать в поединках, значит, буду участвовать. Тебя не было рядом, когда меня отдали в секцию бокса, так что не смей мне указывать сейчас.       — Это может стать в один момент моим делом, — с явной угрозой прошипел старший Холмс, поднимаясь.       — Да, неужели, — прошипел Шерлок. — Что-то забыл тебе сказать… А, точно: дверь там! — указывая рукой в сторону выхода, сказал он в ответ.       Майкрофт с весьма раздражённым видом попытался было возразить младшему брату, как Шерлок мимолётно прижал его к ближайшему косяку, заломив ему руку за спину, и прошипел, словно змея, в самое ухо:       — Не лезь в мою жизнь, Майкрофт, — вывернув руку сильнее под острым углом, доставляя уже значительную боль, договорил: — Никогда.       После всего он отпустил пострадавшую конечность старшего брата и отошёл на шаг назад. Политик резко отдёрнул освобождённую руку и с глубоко оскорблённым видом выскочил за дверь. А Джон вдогонку крикнул слова извинения. Как только дверь захлопнулась, Шерлок прижался к ней спиной и закрыл глаза. Но вспомнив, что его сосед по-прежнему тут в комнате стоит, скрестив руки на груди, и воинственно ждёт объяснений, он вдруг распахнул свои аквамариновые глаза и выпалил:       — Джон, я расследую дела, я кто-то вроде детектива. Если точнее, то я консультирующий детектив, единственный в своём роде. Этим я и зарабатываю, ну, и плюс участвую в боях без правил.       — И почему же ты так боялся мне об этом рассказать? — искренне удивился Ватсон.       — Ставлю сотку, — усмехнулся Шерлок. — Что ты думал, что я оказываю совершенно другие услуги…       Джон покраснел до кончиков ушей, а Холмс рассмеялся. Так сильно и искренне, что его сосед, наконец, смог посмотреть ему в глаза.       — Но знаешь, Джон, я сделал это специально, — успокоившись, ответил Холмс-младший, игриво хлопнув глазами.       — Я, наверное, тебя никогда не пойму, — потерев переносицу, начал Джон. — Зачем ты устроил весь этот спектакль?       — Затем, — сказал Шерлок, вмиг посерьёзнев и делая шаг вперёд на каждое последующее произнесённое слово. — Что ты чувствуешь ко мне кое-что более крепкое, чем дружеские чувства, но боишься признаться, — подойдя вплотную к напрягшемуся соседу, Холмс склонился прямо к его уху и прошептал: — Но догадываешься ли ты, что я чувствую то же самое?       Отстранившись немного в сторону от ошарашенного Ватсона, Шерлок столкнулся с его глубокими серыми глазами и видел этот переломный момент, эту борьбу внутри соседа. С одной стороны, тот боролся сам с собой, с другой, решал, верить ли Шерлоку. Но стоило Джону увидеть глаза Холмса, как он понял, что тот не врал, а дальше просто произошло резкое, но такое долгожданное столкновение губ. Поцелуй, полностью состоящий из чувств, словно горящих в огне. Страсть, граничащая с эйфорией. Руки Джона зарылись в мягкие кудри Шерлока, ненавязчиво пахнущие цитрусовыми и корицей, а ладони Холмса крепко обхватили Ватсона за талию, притягивая к себе сильнее. Но каким бы страстным не был этот поцелуй, он был нежным, мягким. Джон отстранился от Шерлока только, когда лёгкие горели от недостатка воздуха. Ошалело хватая кислород открытым ртом, он всматривался в лицо друга, после чего сказал: «ты самый удивительный, Шерлок, чёрт возьми, Холмс!», и притянул его к себе снова, втягивая в более глубокий и настойчивый поцелуй, требующий продолжения, насчёт которого Шерлок не имел ничего против.       Мягко подталкивая Ватсона в сторону кровати, Холмс, не прекращая поцелуя, ловко расстёгивал пуговицу за пуговицей на рубашке соседа своими длинными пальцами. Джон же решил не церемониться, просто-напросто разорвав рубашку вместе с пуговицами, которые тут же разлетелись в разные стороны. Самодовольно усмехнувшись, Шерлок прикусил Ватсона за нижнюю губу, сразу же после прошедшись языком по месту укуса, успокаивая лёгкую боль и слизывая алую капельку крови. Джон столкнулся своим языком с языком Шерлока одновременно с тем, как упёрся спиной в кровать. Холмс мягко повалил соседа на постель, опираясь на локти, чтобы не давить своим весом на партнёра, и продолжил их поцелуй, стягивая с Джона рубашку. Но Ватсон не собирался быть снизу, поэтому он одним движением поменял их местами. Когда Шерлок распластался под ним, у Джона перехватило дыхание. Как же он был прекрасен: бледная кожа, выступающие рёбра, ключицы, тазовые косточки, впалый живот, крепкие мышцы… Каждый кровоподтёк и синяк красиво расплывались синевато-фиолетовыми оттенками, словно акварель, которую только что капнули в воду. Ватсон еле ощутимо прошёлся пальцами от линии плеча до кромки брюк, после чего склонился и повторил это движение языком, но стоило ему дойти до рёбер, как Холмс чуть дёрнулся, тихонько зашипев. Джон тут же поднял голову и, извинившись, припал к яремной впадинке между ключицами, слегка царапая зубами, он провёл языком по горлу и кадыку, переключившись на шею, которую Холмс подставлял, выгнувшись.       Оставив несколько розоватых засосов, которые уже очень скоро нальются и станут алыми, Джон припал к губам партнёра, безжалостно сминая их в жадном поцелуе. Голод Шерлока был заметен очень сильно, потому что он отвечал так отчаянно, что отпускать его вовсе не хотелось. Холмс обвёл ладонями спину Ватсона, спускаясь всё ниже и ниже. Дойдя до пояса брюк, он перехватил пряжку ремня и стал судорожно её расстёгивать. Справившись, он потянул штаны за петли вниз. Ватсон снял штаны, когда партнёр стянул их до его колен. Джон остался в одних боксерах. Приподняв Шерлока за талию одной рукой, он другой стал стягивать с него обтягивающие чёрные брюки вместе с бельём. Освободив налившийся и стоящий колом член, Джон склонился и, обхватив его за основание, аккуратно вобрал головку в рот. Шерлок судорожно выдохнул, выгнувшись навстречу. Ватсон неглубоко насадился ртом несколько раз, помогая себе рукой, после чего провёл языком по вздувшейся венке, лизнул головку и резко заглотил почти до самого основания. Холмс стонал, комкая одной рукой простынь, а другой вцепившись в короткие волосы партнёра. Уже приближаясь к пику, Шерлок промычал что-то, но Джон его прекрасно понял. Выпустив изо рта член, он отстранился и стал стягивать с себя боксеры, а Холмс, нашарив ручку ящика тумбочки, вытащил пузырёк лубриканта и презерватив.       Вопрос о том, кто будет снизу не встал, поскольку Шерлок ещё в первую встречу понял, что Джон актив, да и с парнями он не был. Что же до Шерлока, у него не было особых предпочтений, он любил и так и так. Ватсон взял протянутый ему пузырёк, пока Шерлок зубами разрывал упаковку презерватива. Отдав и его, Холмс, повернувшись спиной, встал на четвереньки, тут же прогибаясь в пояснице. Джон резко втянул носом воздух и облизнул в миг пересохшие губы от увиденной картины… Раскатав в ладони и надев, наконец, презерватив, он открыл пузырёк с лубрикантом. Капнув немного смазки на пальцы и согрев её, осторожно ввёл один палец в Шерлока, на удивление он не встретил сопротивления, его партнёр смог сразу же расслабиться. «Хороший опыт», — хмыкнул про себя Джон, добавляя сразу два пальца. Собственный член уже стоял до боли в яйцах, поэтому стоило Шерлоку начать насаживаться на пальцы, Ватсон их вытащил и обильно смазав член, вошёл. В глазах заиграли фейерверки от тесноты и теплоты тут же обхвативших его мышц.       Холмс качнул бёдрами, давая разрешение к действию, и Джон начал движение. После нескольких неспешных фрикций, он, наконец, нашёл нужный угол, поскольку Шерлок застонал совсем по-другому. Темп нарастал, Холмс бесстыдно стонал, оттопырив задницу и цепляясь руками за ходящую ходуном спинку кровати. Джон прикусил нежную кожу на шее партнёра, и стал спускаться мелкими поцелуями по каждому позвонку. Ватсон провёл языком по напряжённым лопаткам. Упираясь одной рукой на кровать, другой обхватил член Шерлока. Холмс повернул голову набок, и Джон тут же перехватил его губы, заглушая очередной грешный стон. Именно в этот момент Шерлок достиг пика, изливаясь на простыню. Как только его мышцы стали сжиматься, у Ватсона всё поплыло перед глазами, громко простонав, он упал на спину своего партнёра. Немного придя в себя, он перекатился на свободную половину кровати, а Шерлок, перевернувшись, нащупал на тумбочке пачку сигарет, закурив прямо в кровати. Выпустив очередную струю дыма, он повернулся к Джону и сказал:       — Ты был хорош.       — И ты, — ответил Ватсон, повернув голову и улыбнувшись. — Как насчёт душа?       — Только если просто душа, — усмехнулся Холмс. — Второй раунд я сейчас не потяну.