Их история только начиналась

      Спустившись прямо в простыне на кухню, где сидел старший брат, одетый в серый костюм-тройку, и мирно пил кофе со сладким круассаном, Холмс-младший не чувствовал никакого смятения или стыда. В душе он так и остался маленьким ребёнком. Майкрофт предсказуемо цокнул при виде Шерлока, но ничего не сказал по поводу его внешнего вида. Холмс-младший выпил чашку ароматного, чёрного, крупнолистного чая с молоком и двумя ложками сахара, после чего, одевшись в оставленный братом костюм и свежую рубашку, вышел вместе с ним из квартиры. Майкрофт усадил его в такси, потому что тот наотрез отказался ехать на правительственной машине, а сам политик поехал на работу: через час у него было намечено заседание министров, а главная повестка дня — пойманные при помощи Холмсов террористы, владеющие украденным биологическим оружием.       Шерлок даже успел на лекции, опоздав лишь на несколько минут. Первой парой была биология, профессор, конечно, сделал замечание, но позволил пройти. Пока Холмс шёл к своему месту, он ловил каждую радостную эмоцию в глазах Джона. Усевшись на стул, он под партой протянул правую руку и сжал левую ладонь Ватсона, тот в ответ сомкнул пальцы. Так они и сидели всю лекцию, не отпуская рук друг друга. Джон, как обычно, записывал материал в тетрадь, Шерлок конспектировал его в голове. Сначала преподаватели скептически к этому относились, но, когда Холмс блестяще сдавал экзамен за экзаменом, отвязались. Ватсону всегда было интересно: зачем Шерлок носит с собой тетрадь, если он всё равно ничего не пишет? Для вида её наличия или для чего-то другого? Обложка была самой обычной и непримечательной: чёрного цвета из приятной на ощупь кожи. Страницы, судя по виду с бока, были с линейной разметкой, промелькнула мысль, что это мог быть дневник.       — Шерлок, — тихо позвал своего соседа Ватсон.       — Да, Джон? — повернулся к нему Холмс, отвлёкшись от прослушивания хриплого голоса профессора.       — Что это за тетрадь?       — Ах, это… — улыбнулся Шерлок, бережно проводя пальцами по обложке. — Это что-то вроде моего детища. «Теория дедукции»: собираю материалы с интересных дел, записываю некоторые логические цепочки и нужные данные, которые могут помочь раскрыть дело, например, я уже собрал 240 видов табачного пепла…       — Табачный пепел может помочь раскрыть дело? — искренне удивился Джон, скептично выгнув брови.       — Любая, кажущаяся неприметной деталь может быть решающей.       — Слушай, а что ты потом собираешься делать с ней? — указал рукой на тетрадь Ватсон. — Если хочешь пустить её в массы, можно сайт создать.       — Ты думаешь, он кого-то заинтересует? Вокруг одни идиоты.       — Именно поэтому и заинтересует, — улыбнулся Джон. — Людям всегда интересно узнать то, как другие их превосходят.       — В этом, определённо, что-то есть, — согласился Холмс.       Уже вечером, когда все лекции закончились и студенты разошлись по разным корпусам общежития, Шерлок вместе с Джоном оформлял собственный сайт с тем же названием «Теория дедукции». Чуть позже, уже лёжа в кровати, Холмс рассказывал Ватсону о том, чем занимался у брата, а тот слушал всё внимательно, спускаясь нежными поцелуями по груди партнёра, слушая, как меняются интонации и чуть хрипит голос Шерлока, когда его губы ласкают эрогенные места или зубы прикусывают тонкую кожицу над ключицей. Когда Ватсон дошёл до резинки боксеров, Холмс прервал рассказ, одним движением поменявшись местами с любовником. Слегка удерживая запястья Джона над его головой, склонившись, он припал к его шее, скользя по ней языком, чуть прихватывая зубами и прикусывая. Шерлок дошёл до линии ключиц, где оставил пару меток.       Отпустив запястья партнёра, он перехватил его губы, втянув в несколько грубый долгожданный поцелуй, а руками очерчивал его рёбра и талию. Ватсон пытался перенять инициативу, но Холмс вмиг пресёк его попытку, отстранившись и надавив ему на грудь открытой ладонью. Джон подчинился и лёг обратно на постель, обхватив сильные плечи партнёра. Шерлок подхватил смазку, стоящую на тумбочке и выдавил ему немного на пальцы. Ватсон чуть погрел смазку и ввёл сразу два пальца в Холмса, который снова вернулся к его губам, попутно насаживаясь на его пальцы. Тихо то постанывая, то поскуливая, детектив буквально вылизывал рот любовника. Джон оттянул зубами его нижнюю губу, и она с негромким треском лопнула. Шерлок оторвался и отстранил руку партнёра. Приподнявшись и опираясь одной рукой на постель, а другой направляя в себя член, он аккуратно начал насаживаться на него, попутно расслабляя мышцы. Джон подхватил его под бёдра, помогая.       Сама картинка только усиливала его возбуждение: растрёпанный Шерлок с приоткрытыми, раскрасневшимися, влажно-припухшими от поцелуев губами, прогнувшись в пояснице, медленно принимал его вовнутрь. От тесноты его тела перед глазами Ватсона поплыли круги и взорвались фейерверки, он сильнее сжал пальцы на бёдрах Холмса, а тот, недолго думая, насадился до конца, издав судорожный вздох то ли боли, то ли удовольствия. Откинув голову назад и сдув упавшую на лицо выбившуюся прядку, он снова начал двигаться, сначала медленно, потом постепенно ускоряя темп. Было чертовски хорошо, но Шерлок стал замедляться, видимо, устав от такой позы.       Ватсон подхватив его одной рукой за бёдра, на которых уже стали проявляться синяки от его пальцев, а другой — за влажную спину, не выходя из него, перевернул, повалив на кровать. Отогнув в сторону правую ногу любовника, Джон упёрся на неё рукой и снова ускорил движение, практически вколачиваясь в тело партнёра. Шерлок только сильнее застонал, выгибаясь на встречу и судорожно хватая воздух ртом. Ватсон склонился к нему, и вобрал в рот мочку его уха. Холмс что-то неразборчиво прошептал. Джон понимал, что уже скоро кончит и чувствовал, что его любовник уже тоже на пределе. Когда он склонился к губам партнёра и сделал толчок, мышцы вокруг его члена сжались, а кожа живота оросилась тёплой спермой. Сделав ещё один толчок, он последовал за Шерлоком. Осторожно выйдя и откинувшись на подушку, Ватсон яростно хватал ртом воздух. Шерлок всё ещё мелко дрожал.       Оба отдышавшись, влажные и грязные, они направились в душ. Прохладная вода остужала разгорячённые тела, Джон растирал мягкую пену по плечам и спине Шерлока. Ватсона всегда удивляла худоба Холмса, он был поистине худым, но самое интересное, что обманчивое впечатление излишней хрупкости сменялось, стоило просто провести руками по крепким мышцам, почувствовать сильные объятья и узнать настоящую силу его характера. Слабым Шерлок никогда не был. Закутанный в махровый халат, Холмс сидел на кровати и курил; вечерний воздух освежал комнату из открытого окна. Джон пил воду. Докурив, Шерлок встал, подошёл к окну и сбросил пепел на улицу, а после и сам окурок. Закрыв окно, парни легли спать. Завтра оставался последний учебный день перед выходными.       Утро было на удивление солнечным, хотя уже и была поздняя осень — последние денёчки. Именно солнечный луч, пробившийся сквозь стекло окна, и разбудил Джона. Подняв веки, он еле сдержался, чтобы не хихикнуть: Шерлок свернулся клубочком, как кошка спрятал лицо от солнца, уткнувшись в его грудь. Ватсон только сильнее прижал его к себе рукой, Холмс что-то буркнул во сне и, смешно причмокнув, продолжил спать. Проснулся он от нежного, практически трепетного поцелуя в области шеи и шёпота:       — Если мы не хотим опоздать на пару по химии, нам надо вставать.       — Надо, — приоткрыв ещё сонные глаза, ответил хриплым голосом Шерлок. — Я ведь к тому же лаборант и должен подготовить класс, а вместо этого валяюсь в постели…       — Как ты до этого докатился? — со смешком в глазах спросил Ватсон.       — Сам не знаю, — улыбнулся Холмс, целуя податливые губы напротив и поднимаясь с кровати совершенно обнажённый.       Изгиб позвоночника, линия остро очерченных лопаток, ямочки на пояснице, тонкая талия — Джон видел всё до мельчайших подробностей. Видел, как белоснежная кожа скрывается под тёмных оттенков материей одежды, как Шерлок резкими движениями застёгивает пуговицы и пряжку ремня; как он непроизвольно-сексуально нагибается, чтобы надеть обувь. Подмигнув уже у самой двери, Холмс сказал, пародируя голос профессора химии, немного высокий с характерным растягиванием гласных:       — Будущий доктор Ватсон, не опаздывайте на лекцию. А то ещё станете неважным доктором, — после чего рассмеялся и захлопнул дверь, когда в него полетела подушка.       Джон тоже смеялся, долго и порывисто, отвалившись обратно на постель. Успокоившись, он решил всё-таки начать собираться, а то на самом деле же опоздает… Когда он входил в аудиторию, то сразу понял, что сегодня будет какой-то опыт, потому что на преподавательском столе стояло много баночек с реагентами и огромное количество разного оборудования. Студенты рассаживались, как можно ближе к кафедре.       Вскоре, когда по времени уже началась лекция, из лаборантской, смежной с учебным классом, вышли молодой профессор и Шерлок: оба были в белых халатах, перчатках и защитных масках. Вообще, что можно сказать насчёт профессора: он был молод, даже слишком — всего двадцать восемь лет, умён — раз получил степень профессора в такие годы, привлекателен, порывист и невероятно сексуален. Тёмные волосы, зачёсанные назад, ярко-синие глаза и скуластое лицо. Чем-то они с Холмсом-младшим были даже схожи внешне и внутренне. Единственное, что их различало, так это то, что профессор был как-то слишком расслаблен, был каким-то мило-спокойным, иногда даже неформален в отношениях со студентами.       Джон понимал, что ревность — это глупо, что уже не раз он прибегал к ней, и ничего хорошего из этого не выходило, что каждый раз он только демонстрирует Шерлоку свою неуверенность в нём, но также и то, что действительно имеет к нему чувства. Но сейчас внутренняя защита сдавала сбой, аварийный переключатель давно нажался, сирена так и воет внутри, а пальцы сжимают бедную ни в чём неповинную парту, когда под комментарии преподавателя Холмс увлечённо пишет на белой доске разными цветами маркеров всё новые и новые формулы; когда профессор мимолётно прикасается к его плечу ладонью, останавливая или и вовсе склоняясь к его уху, шепча что-то по поводу следующей записи; когда Шерлок завороженно ловит каждое его слово и когда преподаватель впервые даёт ему возможность продемонстрировать опыты самому. Отойдя к стене и облокотившись, профессор наблюдал за своим лучшим студентом, Ватсон тоже не мог оторвать взгляда: Холмс безошибочно провёл каждый эксперимент, его пальцы ни разу не дрогнули — каждый взрыв, каждая реакция были чётко выверенными. До конца занятия осталось не больше десяти минут, а весь материал уже был подан. Преподаватель похвалил Шерлока, пожал ему руку, а после что-то снова шепнул ему на ухо. Холмс улыбнулся и скрылся за дверью лаборантской. Джон напрягся, но когда Шерлок вернулся, держа в руках колбу, успокоился, а профессор тем временем пояснил:       — Мы с мистером Холмсом заключили пари до начала занятия, — он улыбнулся. — Оно заключалось в том, что если Шерлок успеет продемонстрировать все опыты до окончания лекции, я позволю ему провести ещё один дополнительный опыт, который он сам предложил, если же нет — то условие уже было другим. Но мистер Холмс умеет удивлять, поэтому сейчас он покажет…       — Горение борнометилового эфира, — закончил за него светящийся от счастья Шерлок.       — Именно, мистер Холмс, приступайте, — с огоньком в глазах ответил профессор, послав ему обворожительную улыбку.       Они так стреляли друг в друга глазами, что просто это было уму непостижимо: насколько сексуально и порочно оное казалось со стороны. Джон отсчитывал про себя до десяти, чтобы после занятия не устроить скандал своему любимому за это.       — Мистер Ватсон, — обратился к нему преподаватель. — Что вам сделала бедная парта? — Джон сразу же разжал пальцы от неожиданности под смешки студентов, а Шерлок удивлённо на него посмотрел, усмехнувшись. — Лучше выключите свет, пожалуйста.       Ватсон сделал то, что от него просили, и началось шоу. Холмс распределил эфир по специальным неглубоким нишам, проделанным в столе, и поджёг его. Зелёное пламя стремительно охватило всю поверхность стола. Студенты вскрикнули от неожиданности и красоты этого зрелища. Это было так красиво, что кто-то даже не сдержался и выкрикнул: «Вау!». Шерлок довольно усмехнулся, когда преподаватель ему одобрительно подмигнул. Как только пламя погасили, профессор включил выключателем свет и обратился к студентам:       — Как вы могли наблюдать, горение борнометилового эфира очень захватывающе выглядит со стороны. Зелёное пламя наводит меня на мысли о фильмах про Гарри Поттера, — студенты сразу же оживились. — Но это просто было, считайте, развлекательным моментом. Эту реакцию конспектировать не надо.       После всего преподаватель дал домашнее задание и объявил, что лекция закончена. А когда студенты начали расходиться из аудитории, Джон специально сделал вид, что долго складывает свои вещи, чтобы задержаться и подойти к Шерлоку. Профессор подошёл к Холмсу, склонившись, практически задевая подбородком его голову, зарылся рукой в его кудри, провёл рукой в области его кармана на халате и сказал ему что-то негромко так, что Ватсон не услышал. Потом преподаватель, улыбнувшись, лёгкой походкой направился к выходу из учебного класса. Чуть заметно напрягшийся Шерлок тут же поднял взгляд на Джона, когда услышал его приближающиеся шаги. Он снял очки и уставился на Ватсона.       — Что он тебе только что сказал? — спросил тот, сдерживая злость.       — Тебе процитировать? — усмехнулся Шерлок.       — Холмс, твою мать! Что. Он. Тебе. Сказал?! — напирая, произнёс Джон.       — Он дал мне задание: прибрать всё оборудование, также ввёл меня в известность о том, что аудиторию буду закрывать я.       — Да? Правда? — подскочил к нему Ватсон, яростно влезая без разрешения в его карман, но когда он вытащил ключи от аудитории, то нахмурился.       — Джон-Джон-Джон. Ты так ревнив, я, право, не ожидал. Но ты ухватился не за тот момент для ревности.       — Да, что ты? — приподнял в удивлении брови Ватсон и начал думать-вспоминать. — Подожди, — его осенило. — Что ты должен был профессору в случае своей неудачи?!       — Схватываешь налету. Тебе не понравится ответ…       — Шерлок Холмс! — перебил его парень.       — Вечер, Джон.       — В смысле «вечер»? — сжимая кулаки, насупился Ватсон.       — Джон…       — В смысле «вечер»? В плане — ночь? Ты что совсем обалдел?!       — Я был уверен, что справлюсь. Ты что сомневаешься во мне?       — Ах, он был уверен! — воскликнул Ватсон. — Знаешь, что? Я тебе сейчас покажу то, как ты, твою мать, был уверен!       Джон подлетел к Шерлоку, схватив его за чуть растрёпанные кудри волос, вовлёк его в грубый, почти животный поцелуй, яростно отталкивая в сторону двери, ведущей в лаборантскую, по пути срывая с него защитные перчатки. Прижав его своим торсом к плоскости двери, Ватсон стянул с его левого плеча белый халат, срывая пуговицы на вороте рубашки так, что шея тут же оголилась. Жадно припав к пульсирующей венке, Джон притягивал Холмса всё ближе и ближе, а Шерлок хватался за его плечи руками, всё ещё не собравшись с мыслями, лишь выгибаясь навстречу. «Джон», — невнятно прямо в грубы простонал Холмс, когда Ватсон сжал прямо через брюки его во всю готовый член, не разрывая поцелуя. Ноги сами собой разъехались немного в стороны. Шерлок, хватаясь одной рукой за плечо Джона, второй пытался нащупать ручку двери.       Раздавшийся щелчок, наконец поддавшейся двери заставил Ватсона подхватить Холмса за талию и, резко впечатав его в стену, завести в небольшую комнатку лаборанта. Руки Шерлока стянули свитер с партнёра и яростно вцепились в шлёвки его брюк. Вслед за белым халатом полетели и рубашка, и брюки, и вся остальная одежда. Повалив Холмса на стол, с которого была скинута вся ненужная мелкая канцелярская ерунда, Джон сплюнул на свои пальцы и, размазав слюну по собственному члену, приставил головку ко входу. Все плюсы регулярного секса отразились в это мгновение, ведь под рукой не было ничего, даже отдалённо похожего на смазку. Несмотря на лёгкую боль, Шерлок, закусив нижнюю губу, подался вперёд: до конца. Джон резко выдохнул, откинув голову назад. С первым движением он подался вперёд, блуждая рукой по спине любовника, притягивая его к себе ближе.       Холмс уткнулся в его шею, нежно проводя языком по напряжённому кадыку, он вдруг довольно грубо всосал нежную кожу на правой стороне шеи, чуть выше ключицы. Стон сорвался с губ Ватсона, пока яркий укус расцветал на его шее. Шерлок судорожно схватился за край стола, когда стал съезжать с его гладкой поверхности. Буквально на самом краю Джон подхватил его под бёдра и ускорился. Соприкосновение было наиболее сильным, стук тел, бьющихся друг о друга, раздавался всё более громко, но стон удовольствия был самым ярким. И тот лениво-нежный поцелуй, случившийся после, был наиболее различимым контрастом. Шерлок с прилипшими от пота волосами, безуспешно пытался сдунуть прядку волос, упавшую на глаза. Джон, рассмеявшись, убрал её, после чего Холмс нашёл на полу среди кучи одежды свои брюки и вытащил полупустую пачку сигарет. Затянувшись, он почувствовал полнейшее удовлетворение. Ватсон подошёл к нему и положил голову на плечо, будто бы прося прощения за этот порыв, продиктованный ревностью. На что Шерлок только улыбнулся и ответил, что он не против и повтора таких срывов.       Ватсон помог Холмсу прибрать лаборантскую, расставив всё оборудование на свои места. Не обошлось и без скорых поцелуев, мимолётных соприкосновений губ и рук. За окном уже вечерело, в приоткрытое окно задувал приятной прохладой ветер. Шерлок накинул пальто, Джон свою неизменную куртку, и парни направились по пустым глухим коридорам колледжа к выходу на улицу. Огни зажёгшихся фонарей создавали романтическую атмосферу, а лёгкие, почти невесомые, хрустальные, и самое главное — первые снежинки только усиливали её.       Парочка шла, держась за руки, завороженно наблюдая за тем, как земля укрывается, словно вуалью, тоненьким слоем снега. Уже сидя поздно вечером в любимом кресле в комнате общежития, Джон пил тёплое какао, а Шерлок лениво из-под одеяла рассказывал ему о своих «приключениях», о своём так и не прошедшем подростковом максимализме; о том, как познакомился с Лестрейдом, как увлёкся криминалистикой; о старшем брате и о погибшем Редберде; отвечал на вопросы… Ночью, когда они погасили свет, Ватсон прижался к горячей мерно вздымающейся груди и подумал о том, что забавно, как противоположности притягиваются; как с виду холодные, бесчувственные и замкнутые люди расцветают и открываются перед нужными людьми; и о том, насколько же он сам счастлив.