Часть 15. Не драматизируй, Баки
10 октября 2025 г., 03:54
22 дня до суда
Баки бросил в спортивную сумку бритвенный станок и закрыл молнию. Завтра-послезавтра они уже вернутся на базу, так что нет смысла брать много вещей. Он бы и бритву не брал на самом деле, просто, несмотря на все договоренности с самим собой, выглядеть все равно хотелось прилично. Перед Сандрой. Иррационально хотелось. Чувство оказалось довольно выматывающим: иметь девушку, которая прочно заняла место в его душе, но не иметь никакой возможности сказать этой самой девушке о чувствах, которые она вызывает. Потому что при всем том, что он солдат, наемник, еще террорист, наверное, но все же не моральный урод, чтобы признаться в любви, зная, что менее чем через месяц его ждет смертный приговор. Да. Он принял верное решение и ни к чему себе делать поблажки. Мужчина резко дернул молнию на сумке и вытащил бритву. С громким ударом положил ее на стол, словно хотел вбить несчастный станок в столешницу, и вышел из комнаты.***
На вертолетной площадке на крыше базы уже все собрались: доброжелательно улыбающийся Стив, Сандра, чуть более бледная, чем обычно, и мрачный, как грозовая туча, Ник Фьюри. Он обратился к Баки, едва тот приблизился: – А, Барнс! Только тебя и ждем. Джеймс пожал руку Стиву, встал рядом с другом, обернулся к Сандре, кивнул ей (вызвав в ответ улыбку и негромкое «привет») и только потом посмотрел на Фьюри. Девушка на всякий случай выступила чуть вперед, чтобы купировать возможный конфликт, но нет. Отвечать на реплику Фьюри он все равно не собирался. – Джеймс, рада тебя видеть. Как ты? – А ты? Выглядишь уставшей. – Мужчина произнес это подчеркнуто спокойно. Да, вот так, правильно: вежливо и корректно, никакого личного беспокойства. Сандра улыбнулась и легонько пожала плечами. – Недостаточно спала в последнее время. Много работы, – сказала она, словно это не стоило внимания, и, взяв его под руку, повела к джету. На третьем шаге Баки молча забрал ее дорожную сумку, краем уха услышав, как позади тихо хмыкнул Стив. – Зато у меня получилось организовать нам экскурсию. А у мистера Фьюри дела в Нью-Йорке. Джеймс даже вид делать не стал, что это звучит правдоподобно. «Дела у мистера Фьюри». Как же. Единственное его дело в Нью-Йорке – следить, чтобы государственный преступник Джеймс Барнс не сбежал до суда, раз уж его выпустили погулять без поводка. – И что это за экскурсия? Куда? – В Бруклин, – Сандра с улыбкой пару секунд полюбовалась на его ошарашенное лицо, потом зашла в джет и уселась как ни в чем не бывало. Барнс после небольшой заминки устроился рядом с ней, усиленно не обращая внимания, как и где разместятся Стив и Фьюри. Сами разберутся. – И зачем нам в Бруклин? – Ну как? Походим, посмотрим достопримечательности того места, где ты родился и вырос… – За целое столетие там вряд ли осталось что-то от места, где я родился и вырос. – Ты драматизируешь. Думаю, как минимум Бруклинский мост еще на месте. – Ты наняла экскурсовода, чтобы нам рассказывали про Бруклинский мост? – А я не сказала? Экскурсоводом будешь ты, Джеймс, – безмятежно ответила Сандра, второй раз за несколько минут с нескрываем удовольствием любуясь его растерянным видом.***
Как взрослый (даже чересчур взрослый) человек Баки решил, что это разговор нужно сворачивать. Потому что аргументы против очевидно абсурдной идеи не находились. Ему – экскурсоводом. Что за прекрасная мысль. Не так часто в течение жизни мужчине доводилось переживать моменты, когда он чувствовал себя беспомощно, но видимо сейчас его нагнал именно один из таких моментов. Высказать, что действительно крутилось на языке, не позволяло – смешно – воспитание. И обидеть Сандру он тоже не смог бы. Поэтому оставалось только пробормотать себе под нос «невозможная», думая об упрямстве своего психотерапевта и, увидев ее улыбку, что неожиданно, попытаться выудить на свет из памяти какие-то факты о том Бруклине, который он когда-то знал. В какой-то момент Барнс ушел в себя, честно размышляя о своей будущей роли гида, но вскоре мысли его вынужденно и резко приобрели более мрачный оттенок. Дело в том, что за время полета Сандра, которая и правда была уставшей, начала дремать. И ее голова как-то сама собой оказалась у него на плече. Откровенно говоря, мужчина не шевелился и даже дышать старался с осторожностью, чтобы не разрушить этот хрупкий и… желанный момент. Но небо (в буквальном смысле) его не услышало. Джет неудачно попал в воздушную яму. Управление конечно быстро выровнялось, но пассажиры все же подпрыгнули. А Сандра, голова которой как раз лежала на левом плече Барнса, треснулась о его металлическую часть, от чего девушка естественно проснулась. И поморщившись, потерла лоб. Мужчина прикрыл глаза. Господи, даже в этом на него нельзя положиться. В такой мелочи! Чтобы женщина спала у него на плече, не рискуя покалечиться. Однако тут сама упомянутая в его мыслях девушка по своему обыкновению непринужденно развеяла его приступ самобичевания. Она коротко глянула на сжавшийся кулак его живой руки, тихо сказала «опять драматизируешь», просто пересела на другую сторону от него, склонила голову теперь на его правое плечо и опять спокойно уснула.***
Баки смотрел в стену джета напротив. Не шевелился, дышал редко и не глубоко. И не понимал, как буквально пара фраз этой девушки может разнести к чертям все так долго возводимые им границы самообладания и самоубеждения. Сидел и пытался беззвучно вынести тот шторм, что сейчас был его в душе. Эмоции затопило тепло и… слово такое, почти забытое… нежность?***
Гуляя по Бруклину, Баки честно говорил и говорил. Без остановки. Рассказывал, каким было его детство, юность, о любимых и злачных местах, привычках – о чем угодно. Смотрел в сияющие глаза Сандры и вспоминал все новые и новые факты своей биографии.
