Мы исчезнем в глубине

Возвращение под утро в замок прошло без неожиданных встреч с Филчем или миссис Норис. Гермионе думалось, что эти двое сговорились и нарочно не проверяли первый этаж, когда она приходила со своих ночных похождений. И даже Полная Дама кончила недовольно ворчать на девушку, которая будила ее посреди ночи, выслушивала пароль и впускала Гермиону в гостиную. Все-таки она понимает Гермиону как женщина. И все амурные дела. Гермиона тайком проникла в комнату — Живоглот все так же лежал, свернувшись клубком, на диване, и нервно махал хвостом. Заметил-таки ее пропажу. — улеглась в кровать, вот только уснуть никак не получалось. Ей оставалось лишь ждать, когда все проснуться, а пока она не скрывала улыбку, перебирала на пальцах серебряную цепочку, вспоминала каждую секунду пройденной ночи. Карие глаза опять заблестели жизнью и радостью. Хоть Гермиона умело сдерживала улыбку то этот блеск она не могла спрятать. И никто не мог не заметить «воскрешение» гриффиндорки, Гарри и Джинни выдохнули с облегчением, про себя, не сводили с девушки глаз не настороженных, а скорее удивленных. Гермиона к ним подошла и пообещала, что больше никогда такого состояния, что было почти три недели. — Теперь все вернется на свои круги, — слова Гарри походили на вопрос. — Да, — сказала Гермиона, радостная улыбка осветила лицо. — Гермиона, мы рады этому, — Джинни не удержалась и крепко обняла подругу. — Я тоже рада, — прошептала девушка, думая о своем. Гермиона вернулась к обычному учебному дню, некоторые учителя ровно как и друзья Гермионы порадовались девушке, вернувшейся к работе, снова первая тянула руку, давала точные ответы и зарабатывала баллы для своего факультета. Исключением был профессор Снегг. Он значительнее радовался молчаливой Гермионе и он противно скривил рот, увидев поднятую руку Гермионы. — Неужто, мисс Грейнджер решила показать свои знания, — едко проговорил профессор Снегг. Но Гермиону не задел его насмешливый тон, она пропустила замечание мимо ушей. Снегг же, привыкший выслушивать далее ответ Гермионы на вопрос, не услышал этого, усмехнулся на гордый вид девушки. В целом день прошел легко. Гермиону не приходилось заставлять и умолять хоть что-нибудь съесть, чтобы та не слегла в лазарет из-за голода. Она вместе с Гарри навестила Хагрида, великан искренне возликовал веселой девушке, угостил ребят чаем и как всегда засохшими кексами, превратившимися в камень. Хагрид не изменился. Гермиона возобновила разговоры с Гарри по поводу уроков окклюменции у профессора Снегга, и парень нехотя признался: профессор отменил занятия, когда Гарри применил к нему «Легилименс» и увидел самые худшие воспоминания Снегга. Гермиона негодовала от того, что Гарри не попросил его продолжить уроки, ведь это очень и очень важно! После зельеварения у седьмого курса не было уроков, Гарри и Рон ушли сразу же на тренировку, Гарри предложил Гермионе пойти посмотреть, зная, что подруга не любит квиддич. Его об этом попросила Джинни. Гермиона согласилась, ей не хотелось сидеть в библиотеке, она напоминала ей о боли, с которой она долго жила. Да и оказалось это невозможным. Только Гермиона отошла от Хогвартса на пару шагов, сзади на плечо девушке села черно-коричневая сова с запиской. — Молния! — воскликнула девушка, забирая записку. Молния мягко ущипнула ее на ухо и улетела в сторону Запретного леса. Ну, конечно. Он там сейчас. Гермиона полная любопытства развернула пергамент. «Я прошу тебя прийти ко мне как только сможешь, если ты можешь, то приди прямо сейчас. Есть важный разговор, и я не хочу его откладывать. Это очень важно.» Забыв обо всем на свете, Гермиона быстрым шагом направилась к Запретному лесу, не увидев летящего над полем для квиддича Гарри, но и он ее не увидел. Она еще не знала, что все хорошее когда-нибудь заканчивается, и закончится это сегодня. Гермиону встретили припорошенные снегом деревья. Снег смешался с землей, сапоги Гермионы скользили по той грязи, с ветви свалился снежок на плечо девушки. Гермиона чертыхнулась, стряхивая с себя снег. Картинка стеклась перед глазами, Гермиона добиралась по памяти, на ощупь. Гермиона вышла на полянку, там в несколько метрах меж деревьев виднелись ткани палатки, окруженной солнечным светом. — Все хорошо, все хорошо, — успокаивала себя Гермиона, стоя на краю полянки. — Он… Он, наверно, покажет свое лицо. Тогда почему в письме чувствуется тревога? Не желая мучить себя и заставлять таинственного друга ждать, Гермиона двинулась к палатке. Как необычно находится в ней в дневное время суток. Гермиона не застала мужчину за письменным столом как прошлой ночью, он широкими шагами мерил деревянный подиум. Девушка застыла на входе, мужчина остановился, подошел на край подиума и спустился на последнюю ступеньку. Было заметно его напряжение. Гермиона подошла ближе. — Очень быстро, — мужчина первый разрушил тишину. — Тебе повезло, я вышла из Хогвартса, и Молния сразу же передала мне твое письмо. — Что ж, так даже лучше, — в полголоса сказал мужчина. — Что случилось? — непонимающе спросила Гермиона. — Я не могу тебя обманывать, — мужчина спустился со ступеньки и на шаг приблизился к девушке. — Так больше нельзя. Не дождавшись каких-либо слов Гермионы, мужчина отбросил капюшон. Гермиона все отдала бы, ничего не пожалела бы, чтобы это оказался всего на всего ужасный кошмар. И вот она забыла, забыла что такое дышать. Перед ней стоял высокий мужчина, которого она любила. Темные волосы. Немного бледное лицо. Четкие скулы, покрытые щетиной, прямой, длинный нос. Глаза цвета туч, собравшихся на горизонте, готовые пустить сильный ливень, выглядывали из-под густых темных бровей. Черты лица предвещали стойкость мужчины, грубость и силу. — Нет, нет, нет, — пролепетала Гермиона. При виде этого лица в голове возникли тягостные воспоминания. Битва в Отделе Тайн прошлым летом. Вокруг тьма, повсюду Пожиратели Смерти. Пожиратели Смерти. — Тты… Ты, Антонин, Антонин Долохов. Гермиона со страхом произнесла его имя. И не ощутила подступивший к горлу ком, она часто задышала, слезы ни к чему сейчас. — Ты Пожиратель Смерти… — Да. — Молчи! Молчи! — вскрикнула от отчаяния Гермиона. Девушка притихла, Антонин не сводил с нее глаз. — Почему? Почему ты тогда был здесь? Уж не кочующую жизнь вел! — Мне было необходимо встретится с Малфоем, — сказал правду Антонин. — Драко? Драко Малфоем? — предположила Гермиона, плохо получалось сложить паззл из слов. — Нарцисса попросила проведать ее сына. — Зачем? Что он такого важного делал, что его мать попросила тебя проведать Драко? Но ответ пришел сам без помощи Долохова. Гермиона округлила глаза от неверья, она сощурила глаза. — Но это невозможно. Мы видели тогда в Косой аллее Малфоев. Драко осматривал какой-то шкаф. И Гарри сделал предположение, что Драко стал Пожирателем, но это смешно! — Поттер оказался прав, — Антонин оставался спокоен, тверд. А Гермиона начала сдавать позиции. — Отвечу сразу до того как ты задашь вопрос. Я не предполагал, что встречу тебя тем вечером, даже в мыслях не было. Нужно было только встретиться с Малфоем. И только. — Ты обманывал меня! — Гермиона игнорировала текущие по щекам слезы. — Да, я обманывал! Но я ничего тебе не сделал! Еще как сделал… И он прекрасно это понимал. — Я не насильно держал тебя у себя, мы оба шли на это по собственному желанию. Скажи, что я сделал? Помнишь, когда я проник в твое сознание, я ведь не выискивал какую-нибудь информацию про Поттера или про Орден Феникса, когда разговаривали, я не спрашивал о них. — И когда ты исчезал, ты был у Темного Лорда, — догадалась Гермиона. — Да, Гермиона, я был у Него. — Зачем ты возвращался? Антонин молчал и, видимо, не собирался отвечать Гермионе. Она сжала ладони в кулаки, усмиряя нахлынувшие чувства. — Ты использовал меня! Выкрикнув последние слова Антонину в лицо, Гермиона резко развернулась и мигом выбежала из палатки, оставляя мужчину одного, который то и делал, что проклинал себя за все произошедшее за эти месяцы общения с Гермионой. Он отпустил ее. Отпустил ее и знал, что Гермиона никому не скажет про него. Ни Поттеру, ни даже Дамблдору. Гермиона остановилась, увидев каменные стены Хогвартса. Девушка упала на землю без сил. Теперь она не сдерживалась. Горький плач, кажется, могли услышать находясь внутри замка. Все вернулось. Вернулась боль. Жгучая, режущая, убивающая боль. Словно хрупкое сердце обступили холодные скалы, и их неровная поверхность оставляла на сломанном органе глубокие раны, которые вряд ли заживут, травмировала. А слезы все не кончались, лились водопадом. Гермиона в истерике била кулаками по сырой земле, по стволу дерева, от жесткой коры на ладонях проступили капельки крови из маленьких ранок. Нескоро это кончилось. Вечер. Она не помнила как добралась до замка, как поднялась на башню Гриффиндора.