Мы исчезнем в глубине

Грозные черные тучи, угрожая упасть, заполонили так недавно ясное небо. Но теперь в нем не было необходимости. Тучи были лишь олицетворением внутреннего состояния обучающихся и преподавателей. Все стихло. Затихли звуки в Запретном лесу, один ветер продолжил скорбно завывать в подземельях и где-то высоко над башнями Хогвартса. Летние краски стали черно-белыми. И глупо смотрелись бы медленно шедшие люди с опущенными головами и серыми лицами на фоне ярко-голубого неба, светлого солнца и зеленых просторов. Похороны Дамблдора прошли сразу же на следующий день. Гарри увидел знакомых и неизвестных ему личностей, которые уселись на стулья перед мраморным гробом человека, сделавшего много хорошего. Директор, профессор, наставник и просто друг. На похоронах с Гарри присутствовали Рон и Гермиона. Друзья сидели от Гарри с двух сторон. Рон сидел сдержано и молча, скрестив руки на груди, взгляд его казался сосредоточенным и серьезным, а Гермиона с убитым видом едва сдерживала всхлипы, карие глаза покраснели, и все попытки успокоиться, вытерев мокрые щеки, заканчивались еще большим количеством слез. Все бы выглядело как обычные похороны, как обычная пасмурная погода, если бы не огромный череп с вылезающей из него змеей, видневшийся над замком в тучах. Ближе к вечеру, после ужина, ученики вернулись в гостиные своих факультетов. Гарри тут же поднялся в комнату, печальное лицо друга говорило за него, Гермиона слабо схватила Рона за рукав мантии, когда он собирался сказать что-то утишающее Гарри, дав другу скрыться за массивной деревянной дверью комнаты мальчиков. — Не стоит ему что-то говорить, Рон, — тихо сказала Гермиона. — Ему это не поможет сейчас. — Что нам теперь делать? — спросил Рон, присев на диван. — Дамблдор уничтожил не все крестражи Волан-де-Морта. — Я думаю, Гарри продолжит их уничтожать. И мы не должны оставлять его одного. А пока надо вернуться в Лондон. — Значит, мы не вернемся в Хогвартс после лета? — Рон явно напрягся. Гермиона, сидевшая рядом, неотрывно смотрела на огонь в камине. — Я не знаю, все так сложно и запутано. Не хочется заглядывать так далеко, — ответила Гермиона и посмотрела на Рона. Парень, тяжело выдохнув, встал. — Так может пойдем спать? Гермиона мягко улыбнулась. — Наверно, я еще посижу. — Ладно, спокойной ночи. — Спокойной ночи, Рон. Гермиона сняла школьные туфли и забралась на диван с ногами. Поджав коленки к груди, она вновь повернулась к пламени, его языки интенсивно танцевали, стремились вверх, но сразу же кончики языка исчезали. Дрова превратились в черный уголь. Огонь напоминал Гермионе тот, что разводил ее уже не таинственный… друг? или все-таки безжалостный враг? Он обманул, но он спас ее, представ перед ней, чтобы остальные подумали, что они действительно дерутся. Гермиона закрыла глаза и невольно вспомнила его холодные, сильные руки на спине, тонкие губы на шее, губах, щеках. Нет! Гермиона взялась двумя руками за голову. Нельзя! — Он, он… Он враг! Да! Враг, — Гермиона ловчилась убедить себя, что Антонин Долохов для нее недруг. Не получалось. Гермиона, сдавшись, уронила голову на колени.- Нет, — бормотала она. — Почему он, почему я? Мерлин, помоги. Гермиона тихо покачивалась и уже смотрела в пространство, не обращая внимания на поздно вернувшихся Дина и Симуса. Парни не ожидали увидеть Гермиону в гостиной, она улыбнулась им, и они, странно поглядывая на гриффиндорку, пожелали спокойной ночи и так же как и Гарри бесшумно скрылись за дверью комнаты. Возможно, Дина и Симуса смутил оторванный от мира взгляд Гермионы и слишком идиллическая улыбка. Затянувшиеся тучи разошлись в самый последний момент: красное солнце прощально сверкнуло последними золотыми лучами, лес на мгновение вспыхнул и вмиг погас, и словно навсегда исчезло за лесным горизонтом. Над все еще пылающим горизонтом появилась первая звезда. Что делать? Глубокие мысли отпугнули сон Гермионы, и девушка не стремилась подняться в комнату и лечь спать. Будто бы не хватало кого-то, кто смог бы отогнать ненужные мысли, с кем спокойно спать. Нет. Он был, такой человек. А будет в дальнейшем? Гермиона усмехнулась сама себе — она никогда не избавится от мысли о нем, он останется частью ее жизни. Подобный вывод подвигнул Гермиону выскочить из гостиной. Окончательно растеряв остатки разума, Гермиона выбежала из Хогвартса. Погода позволяла девушке обойтись без верхней одежды, и блуждать в школьной форме. Запретный лес манил, не страшил темнотою, зловещей тишиною, казалось все его обитатели покинули его, оставив лишь осадок неприятных воспоминаний о себе. Гермиона подошла к высокому дубу, мягко провела рукой по стволу дерева. Дуб учтиво хранил ее самую главную тайну. По нему Гермиона определяла дорогу к заветной палатке, под ним она сидела и плакала в тот роковой день, когда узнала правду о своем «друге». На ватных ногах Гермиона перешагнула через корни дуба и направилась по знакомой невидимой дорожке между массивными деревьями. Все вокруг напоминало о нем. Самой Гермионе казалось, что она идет не по своей воле, но ей это только казалось. Она не хотела признавать, что идет туда сама, что жгучее желание подтолкнуло ее зайти в лес, прийти на месторасположение палатки. Однако разбитое сердце говорило: там, конечно же, нет его. Зачем ему оставаться? Задача выполнена. Альбус Дамблдор мертв, не от руки Драко, но это не имело значение, кто убил, Драко или Снегг. Гермиона остановилась, справа находился овраг. Она уголки губ дернулись в слабой улыбки от давних воспоминаний. Именно у этого оврага ходила группа учеников из Когтеврана, когда Гермиона притаилась за деревом с той стороны в ожидании встречи с… Антонином. Мерлин! Как сложно произносить его имя! Гермиону в последний раз окинула взглядом овраг и двинулась дальше. Беспросветная тьма точно расступалась перед Гермионой, давала возможность пройти во мрак Запретного леса, застать теплый свет ламп из палатки или упустить. Гермиона осторожно обошла огромную сосну. Теплый ветер колыхал темную траву, его легкий порыв запутался в листьях деревьев. Луна, показавшаяся над горами, осветила сокрывшуюся в опасной глуби Запретного леса сакральную полянку. Трава стала цвета светлого металла. Гермиона села в корнях сосны и опустила руку в траву, которая была мягкой почти шелковой. Сколько прошло времени Гермиона не знала, возможно, прошло чуть меньше часа. Где-то в сплетенных ветвях пролетела темная птица небольших размеров. И блеснули два огромных желтых глаза. Девушка была уверена, что-то была сова. Чуть заметно похолодало, хотя Гермиону это не волновало. — Почему я здесь? — спросила саму себя Гермиона. — Понятно же, его нет и не будет. Все эти месяцы он просто отдыхал от всего здесь, использовав мое общение! Но если подумать, я сама на это подписалась, так что в этом есть и моя вина. Сама устроила ту ночь, а он хотел остановить меня, потому что осознавал последствия… Только у обоих не хватило сил остановится и сказать нет. Гермиона вздохнула. — Я не нужна была ему, — подытожила девушка, опять усмехнувшись своим мыслям. Вдруг Гермионой обуревали чувства отчаяния, злость на себя и одновременно жалкое сочувствие себе. Гермиона ударила кулаком о холодную землю. — Влюбилась! — смеясь, закричала Гермиона, не заботившись о том, что ее могут услышать ночные твари. Возникшая волна истерики окатила девушку. — Как дура влюбилась! И что дальше? Не обращая внимания на поток соленых слез, Гермиона, держа руку на стволе сосны, неспешно поднялась на ноги. Пора уходить. У нее не было желания сидеть здесь до восхода солнца с глупыми надеждами, которые ей ничего не дали бы. Если он был тут, то, что бы сказала она ему? Привычное и незатейливое «привет»? Абсурдно! Нелепо! Накричать, напомнить какую он ей причинил боль? Он и так об этом знает. Гермиона не знала, что сделала в таком случае, но его не предстояло, и девушка была готова уходить. Она на прощание окинула взором серебреную полянку и отступила в лесную тень. — Гермиона… — казалось сам ветер, взъерошив каштановые волосы Гермионы, прошелестел ее имя листьями деревьев. Гермиона обернулась и обомлела, не поверила своим глазам. Там, с той стороны полянки, у дерева стояла высокая мужская фигура в знакомом черном плаще, черные слегка завивающиеся на концах волосы были чуть встрепаны, а тонкие губы, произносившие имя, приоткрыты. Антонин внимательно смотрел на Гермиону. Сколько он там стоял? Даже в густой тьме леса Гермиона видела усталый взгляд глаз цвета туч, читала в них… сожаление за содеянное и облегченность, что с ней все в порядке, нежная филиа. Мужчина склонил голову на бок, облокотившись о ствол дерева и продолжая молча наблюдать, как Гермиона стояла у сосны, не зная как поступить. Но ему ничего не нужно было, только видеть ее. Тихое уханье заставило Гермиону оторвать взгляд от Антонина и посмотреть над собой. На ветки сосны сидела черно-коричневая сова. Молния. Словно услышав свое имя, сова взметнула в воздух, а затем присела на вытянутую руку Гермионы. Девушка стала гладить сову по крыльям. " Как же я не поняла, что это ты, Молния? " Молния, вытянув шею, потянулась к Гермионе и нежно, в знак приветствия, ущипнула за ухо, тем самым заставив Гермиону улыбнуться. Девушка увидела: глаза Антонина заблестели скрытым просветом, хоть он не выражал ни чем свои настоящие ощущения и чувства. Смотря на него, Гермиона думала: «Почему мы? Почему именно сейчас? Почему он здесь? Неужели, я действительно небезразлична ему? Гермиона, не говори глупости! А разве глупости это плохо? Одна глупость — пойти ночью в Запретный в лес из-за обиды на Рона, привела меня к нему! Ты любишь его, а он? Неважно.» Молния слетела с руки Гермионы и вернулась к Антонину. Птица разместилась на мужском плече. Гермиона обняла себя и вздохнула. Антонин кротко кивнул Гермионе, говоря, что ей следует возвращаться в Хогвартс. Она грустно поджала губы и, не отворачиваясь от мужчины, ушла в глубь Запретного леса. Гермиона как в тумане вышла на поляну перед Хогвартсом, она повернулась к лесу, клянясь, что слышала хлопок трансгрессии. Что дала ей эта встреча? Маленький кусочек паззла надежды…