Мы исчезнем в глубине

Вернувшись из Хогвартса в Лондон, Гермиона не заставила себя ждать с решением главного вопроса, касающегося ее родителей. Переждав всего несколько дней, она наложила на родителей заклинание Обливейт, стерев память о ней, о существовании волшебного мира, и отправила миссис и мистера Грейнждер в путешествие по Австралии под другими именами. Так будет лучше для них, погибло уже много магловских семей. Гермиона взяла свою маленькую сумочку, обшитую бисером, и тихо вышла из дома. Девушка хорошо держалась, направилась в «Дырявый Котел», от куда она смогла через камин добраться до Норы, где ее ждали. На протяжении всего времени, что Гарри и Гермиона прибывали в Норе (до появления Пожирателей Смерти на свадьбу Билла и Флер) миссис Уизли прикладывала все усилия, чтобы у Гарри, Рона и Гермионы не получалось побыть наедине. Она прекрасно знала, что они хотят уйти на поиски крестражей, но как любящая мать не желала их отпускать. Но такой случай сам представился. Ничто не предвещало падение Министерства и возникновение Пожирателей Смерти на долгожданной свадьбе старшего сына четы Уизли и Флер Делакур. В ужасной суматохе Гермиона, держа при себе свою сумочку, с трудом разглядела рвущегося к ней Рона и Гарри, которого отпихнул Римус Люпин, крича: «Гарри, беги! Беги!» Гарри подскочил к Гермионе и Рону и их тут же захватил водоворот трансгрессии. Гермиона перенесла их в Лондон. Зайдя в закоулок, ребята переоделись и быстро шли по ночным улицам столицы. Всюду горели рекламные вывески, играла музыка, галдели люди и туристов приглашали на поездку по ночному Лондону на двухэтажном красном автобусе. Гарри рвался вернуться обратно в Нору и Гермионе удалось убедить его, что этого и будут ждать Пожиратели и, что тем самым еще больше навлечет беды на гостей свадьбы. Ему ничего не оставалось сделать как признать правоту Гермионы. Они свернули тихую улочку и зашли пустое кафе. Но и там им недолго довелось побыть одними. Дверной колокольчик звонко брякнул, и в кафе зашли двое мужчин. Если бы Гермиона сидела лицом к двери, то она бы в момент побледнела и пот выступил бы маленькими капельками. Гермиона сидела с краю и вдохнула до боли знакомый запах мужчины. Терпкий запах силы, грубости. А потом… Антонин и Роули атаковали ребят, Гермиона сумела вырубить Роули, а Антонин попал под парализующее заклинание Гарри. Вот оно. Даже у таких сильных темных магов, как Антонин, есть слабые места. Гермиона попросила Гарри и Рона выключить свет и закрыть окна, пока она «забирает» память у Роули и Долохова. С Роули все просто, лишь над Долоховым у нее не поднялась рука. Гермиона в последний раз дотронулась рукой до щеки Антонина перед тем как надолго исчезнуть… Каменные стены Хогвартса казались хрупкими, когда лучи заклинаний, отскочившие от прозрачно-голубых щитов, врезались в них. Древний замок рушился под напором Пожирателей Смерти будто песочный замок. В коридорах столбом была поднята пыль, и нельзя было что-либо рассмотреть на расстоянии вытянутой руки, только в Большом Зале, где вылетели все окна, лучи утреннего солнца беспрепятственно проникали вовнутрь. Ученики Хогвартса из последний сил отбивались от Пожирателей Смерти. Гермиона успела увернуться от смертельного заклятия Яксли и выкинула в него «Остолбеней», Яксли мерзко засмеялся, кинул в незнакомую Гермионе когтевранку, которая билась с ней, темное заклятие, и девушка отлетела на груду камней и больше не вставала. Джинни попыталась выбить у него палочку. Гермиона в последнюю секунду краем глаза заметила крадущегося к ней со спины незнакомого Пожирателя Смерти. Он уже хотел ударить в нее смертельным заклинанием, но зеленый луч «Авада Кедавра» ударил его же в плечо. Гермиона бросила взгляд на лестницу, где стоял Антонин. Защитил. Спас. После того как Хагрид на руках принес якобы мертвого Гарри, и уже юноша-который-выжил на глазах у Волан-де-Морта рискнул убить Нагайну заклинанием «Вспыхни» бой ужесточился. Дети не могли противостоять сильным магам, и преподаватели, и члены Ордена Феникса потеряли много сил, однако они делали все возможное, чтобы защитить учеников. Гермиона потеряла из виду Гарри и Рона. Она храбро сражалась и чувствовала, что Антонин рядом с ней и его щит или заклинания оберегали ее. Только Антонин не выдержал, схватил Гермиону за руку и трансгрессировал в один из кабинетов Хогвартса, где их не найдут. — Уйди, прошу, не оставайся здесь, — сказал Антонин, придавливая Гермиону к стене. — Ни за что! — запальчиво воскликнула Гермиона. — Я не брошу Гарри и остальных. Антонин покачал головой и угрюмо ухмыльнулся. Он сделал шаг от Гермионы и отвернулся, осматривая кабинет, кажется, истории магии. — Почему я не удивлен? — Тогда не проси у меня такое! — Гермиона, взяв его за руку, потянула к себе. Антонин повернул к ней голову.- Все будет хорошо, — убеждала она мужчину. Разными способами оба вернулись в Большой Зал. Джинни избежала нападения Фенрира Сивого и парализовала его заклинанием и не увидела сверлящего ее взглядом Яксли, темный маг явно не забыл, что Джинни все-таки выбила у него волшебную палочку, хоть и ненадолго. А дальше произошедшее случилось так быстро, что, наверно, никто и не увидел. Яксли вытянул перед собой волшебную палочку, надвигаясь на рыжеволосую девушку, стоявшую к нему спиной. — Джинни! — донельзя отчаянным голосом завопила Гермиона. Она бросилась вперед. — Гермиона, нет! — Антонин не подоспел, чтобы схватить девушку. Ему оставалось только выбить Яксли, который звериным взглядом смотрел на Джинни. Светло-голубо-серый луч, посланный Антонином, ударил по темно-красному лучу Яксли, но удара было не избежать. Ослабленный темно-красный луч ударил в нижнюю часть живота Гермионы. Девушка ошеломленно упала, цепляясь руками за холодную каменную стену. Веки, вдруг, потяжелели, и Гермиона потеряла сознание. Джинни, вскрикнув, обернулась и увидела лишь метнувшегося к Гермионе Антонина и саму подругу до того как Антонин с Гермионой трансгрессировал из Хогвартса. С мучительной болью, пронизывающей все тело, Гермиона потихоньку приоткрыла отяжелевшие веки. Словно через мутную пленку она смотрела вверх. Вскоре зрение восстановилось, и Гермиона сумела распознать знакомую палатку. Палатку? Нет, нет… Неужели, Антонин перенес ее из Хогвартса? Режущая боль не давала ей в полную силу возмущаться, только мысленно. Гермиона попыталась пошевелить, но лишь болезненно вскрикнула, в глазах забегали цветные мушки, закусив потрескавшуюся губу. Прождав несколько минут, Гермиона дернула рукой и почувствовала, что нижняя часть живота была туго замотана бинтами. Цветные мушки снова возникли, когда, до боли сжав губы, Гермиона присела в койке. Из глаз потекли горячие слезы. Резко закружилась голова, не схватившись бы слабыми пальцами за край рядом стоявшей тумбочки, Гермиона плюхнулась бы обратно на койку. Целеустремленность Гермионы граничила с ее же ненужной упертостью. Просидев, Гермиона натянула ботинки и джинсовку. Нужно встать. Первые пять попыток увенчались слабыми вскриками неудачи. В конечном итоге Гермионе все же удалось встать, а сделать первые шаги она так сразу не решилась. Гермиона взяла с тумбочки свою сумочку и вытащила оттуда маленькую баночку Восстанавливающего зелья. «Хорошо, что я додумалась взять его у брата Дамблдора!» Колющая боль в теле немного прошла, давая Гермионе медленными шагами выйти из палатки. Палатка стояла на каменном берегу большого озера. Только это не Черное озеро. Это окружали густой хвойный лес и высокие, скалистые горы до самых небес. Стальные тучи обволокли небо, не пуская солнечный свет. Над ровной поверхностью озера гулял серебристый туман. И вокруг стояла глубокая тишина. Казалось, если кто-нибудь крикнет за пять миль отсюда, то его можно будет услышать. Гермиона восхитилась красотой окружающей природы. У самой воды стоял Антонин. Гермиона побрела к нему, стараясь не шуметь. — Я слышу тебя, — предупредил Антонин, не поворачиваясь, когда Гермиона стояла от него в трех шагах. — Зачем ты встала? Ты еще совсем слаба. — У меня было с собой Восстанавливающее зелье, — сказала Гермиона. — Что это за озеро? — Байкал. — Как здесь красиво, — улыбнулась Гермиона, выдохнув. Она помнила, что она в детстве мечтала путешествовать. Наверно все дети мечтают кататься по миру, посещая красивые места. Гермиона с родителями несколько раз летала в Париж, там ей очень понравилось, она даже немного знала французский. Она хотела побывать в России, посмотреть на Байкал, ведь это невероятной живописности место! — Как только ты поправишься, я перенесу тебя обратно в Хогвартс, — нарушил тишину и разрушил мечтания Гермионы твердый голос Антонина. Она думала, что вновь потеряет сознание от этих слов, причинившие не меньшую боль своим смыслом, чем неизвестное проклятие Яксли. И еле слышный всхлип Гермионы заставил Антонина повернуться к ней. — Нет, — прошептала Гермиона. — Слышишь? Нет! Уж слишком долго мы бегали от сути! Да, — кивнула Гермиона, сглотнув. — Наша встреча была случайной, а может и нет, никто из нас не сможет с точностью это сказать. Да, я испугалась, — призналась Гермиона, Антонин смотрел в карие глаза и желал, чтобы Гермиона не перешагнула невидимую границу. — Когда ты открылся мне. И ты исчез из моей жизни, только потому, что думал, что я, узнав, что ты — Пожиратель Смерти, буду испытывать к тебе отвращение и ненависть. И ты бы оказался прав, да только не в этой жизни. Я испытывала к тебе чувства… — Гермиона сделала шаг к Антонину. — И испытываю сейчас, и боялась, что буду отвергнута, в то время, когда я ходила к тебе по ночам. — еще шаг. — И если я не нужна тебе, — невидимая граница была позади. — то зачем же ты устроил тот «спектакль» на Астрономической башне? Зачем ты приходил тогда в Запретный лес? Зачем всякий раз прикрывал в Хогвартсе и просил скрыться в безопасном месте? Зачем, если я не нужна?! Слезы ручьем потекли по бледному лицу Гермионы, она неотрывно смотрела на Антонина сквозь толстый слой мучительных слез. Антонин сорвался с места, вплотную встал к Гермионе, схватив ее мокрое лицо в ладони. — Глупая, а ведь самая умная волшебница в Хогвартсе, — Антонин большими пальцами стер слезы, грустно усмехаясь. — Ты не представляешь, как ты мне нужна, важнее воздуха. Он сказал это. Сказал. Гермиона улыбнулась, и новые слезы потекли. Но уже от неимоверного счастья. Она поднялась на носки и прильнула к любимым губам, тут же оторвалась, заглянув в глаза-тучи Антонина. Мужчина осторожно обнял Гермиону за талию, чтобы не потревожить бинты на бедрах девушки, и одарил ее нежным поцелуем. Гермиона уверенно впустила мужчину и обвила руки на шее. — Пойдем в палатку, — прошептал Антонин. Он крепко, словно больше никогда не отпустит, взял ее за руку и повел в палатку. На невысоком деревянном шесте мирно спала Молния или может сова просто притворялась, дабы не помешать сладостным минутам. Гермиона резко остановилась, будто в глазах что-то мелькнуло. Антонин встревожено посмотрел на нее. — Что случилось? Рана? — спросил Антонин, тесня Гермиону к койке. — Нет, — ответила Гермиона. — Подожди. Она потянула на себя правую руку Антонина, тот непонимающе следил за ее действиями. Гермиона закатала рукав черной кофты до локтя и изумленно посмотрела на предплечье. Чистая светлая кожа, будто и ничего не было. Ни шрама. Ничего. Словно и не было той Черной метки. Гермиона перевела взгляд на Антонина. — Мерлин… Если метки нет, это, это значит, — запиналась Гермиона. — Значит, что у Гарри получилось. Антонин! Он победил Волан-де-Морта! Победил! Мерлин! Гермиону переполняло солнечная радость, но серьезность Антонина заставила ее вернуться в реальность. Для него, нет, для них жизнь от этого не упростилась. Гермиона взяла его за руку и приобняла за талию. — Мракоборцы будут охотиться на сбежавших и выживших Пожирателей, — сказал мужчина. — Знаю, — ответила Гермиона. — Но, я думаю, им тяжело будет искать в такой большой стране, как Россия! — она пыталась ободрить его. — Мы здесь будто в глубине леса, куда не смогут зайти, в глубине океана, куда не доплывут. Мы исчезнем в глубине. Гермиона ласково поцеловала Антонина в раскрытые губы, готовые то ли возразить, то ли согласиться с ней. Антонин готовно ответил на этот вроде бы утешающий поцелуй, который вскоре стал настойчивым и страстным. Теперь паззл полностью сложен, не потерян ни один кусочек. Гермиона шагнула в новую жизнь, которую проживет с любимым человеком, и, казалось бы, никто не помешает этому.