Chocolatier

Первое, что сделал Хавьер, когда вернулся в гостиничный номер после весьма долгой тренировки, — бросился в душ. Подготовка к Fаntasy on Ice* в этом году проходила довольно гладко, и групповая хореография была почти завершена, за исключением нескольких вопросов вроде типа вращения на последних секундах песни или выбора борта, на который они должны повернуться в финальной позе. Холодная проточная вода явно не возымела должного эффекта над испанцем, чей кулак только что врезался в плиточную стену с такой силой, что это, должно быть, ушибло его мышцы. Но это не сильно его волновало. Боль просто не регистрировалась центральной нервной системой. Его мозг не был способен воспринять хоть что-то в следующие минуты. Это была его вина. Это была его вина, что он был таким легкомысленным под всеми этими хищными взглядами. Ему действительно было необходимо надевать эту обтягивающую чёрную футболку ради нескольких движений на льду? Почему он не мог, как все остальные, надеть старую свободную футболку и простые тренировочные штаны? Это была несомненно его вина. Хавьер знал, что он вернётся в естественную среду, когда будет со своими коллегами по японской команде, и слова, быстрее чем пули из автомата, будут струиться на его родном языке, но с каких пор он предпочитает устраивать баттлы с Джеффри в середине тренировки, длящейся уже почти час? И, конечно, Джонни необходимо было быть судьёй, так что когда он бесстыдно упал во время дорожки шагов, надо было обнимать его в качестве утешения более 14 секунд! И как ему удаётся удерживать мировой рекорд за высшую техническую оценку в программе? Почему ему понадобилась помощь Плющенко с четверным лутцем, если он уже бессчётное количество раз приземлял его на тренировках? Это могла быть только его вина. Хавьер был так поглощён своими сомнениями, что не заметил, как Юзуру вернулся в комнату, пока он мысленно задавал себе риторические вопросы. На Хави было только полотенце, обмотанное вокруг талии, его пижама и бельё лежали на кровати, на той же кровати, на которой сидел японский фигурист, неудержимо смеясь над одной из типичных телевикторин. Он держал в руке шоколадное мороженое на палочке, наполовину съеденное и наполовину растаявшее. — Хави! — позвал друга по имени Юзуру, как только тот показался из ванной. Им удалось убедить организаторов разместить их вместе в комнате вместо распределения по национальностям с другими фигуристами. — Хочешь мороженое? — он предложил маленькую порцию, всё ещё оставшуюся на бамбуковой палочке. Старший парень приближался к японцу медленными, но тяжёлыми шагами. Привычная для него насмешливая, независимо от значительности причины, улыбка отсутствовала. Сегодня его лицо было серьёзным, как в те дни, когда он не мог приземлить даже двойной сальхов. Он схватил Юзуру за запястье (пожалуй, чересчур крепко) и откусил почти растаявшее шоколадное лакомство. — Слишком сладкое, — но маленького кусочка было недостаточно, чтобы утолить его злость. Не было сомнений, что это его вина. Хавьер взял руку японского фигуриста и поцеловал ладонь, липкую от остатков шоколада. Он медленно облизнул пальцы, не пропуская ни сантиметра, медленно пососал указательный — молочный вкус коснулся его языка, — и укусил за кончик. Юзуру попытался выдернуть руку, но старший не позволил. — Ты всё ещё злишься из-за сегодняшнего? — Нет. Совсем нет, — Хавьер продолжил терзать ладонь, его укусы в этот раз были сильнее. — Ты злишься, — прошипел Юзуру, когда зубы сжались на его чувствительной коже. — Это просто объятия. Испанец уставился на парня перед собой и выпустил его руку. Его сердцебиение слегка ускорилось, а на лице начало проступать разочарование. Капелька воды упала с его влажных волос, мгновенно подчёркивая тишину между ними. Неужели так сложно понять? — И рука на твоей талии? И тот небольшой шлепок по твоей заднице? Юзуру вдруг вспомнил, как Плющенко, его кумир, прикоснулся к нему (только на секунду!), чтобы показать, как сохранить баланс во время лутца, что, по его мнению, было полезно, если он хотел стабилизировать прыжки. Он также вспомнил, что Джонни, другой его кумир, стараясь побудить его устроить баттл спиралей, невинно прикоснулся к его заднице как бы в знак благодарности. — Поэтому ты упал на двойном сальхове сегодня? — Юзуру даже хихикнул на этот выпад Хавьера и улыбнулся как глупый подросток. — Ты ревнуешь, Хави? Это была исключительно его вина. — Что, если да? — эти слова прозвучали мягче, чем ожидал Хавьер, и улыбка на лице японца стала только шире. — Baka**. Юзуру обнял Хави, как только милое высказывание сорвалось с его губ, и толкнул на матрас. В этот раз его очередь контролировать. Падение растрепало полотенце на испанце, и его достоинство обнажилось перед Юзуру, от взгляда которого не укрылось такое соблазнительное зрелище. — Должен ли я извиниться? — младший прошептал эти слова в ухо Хавьера больше провоцирующим, чем извиняющимся тоном. Он лизнул мочку, точно так же как старший фигурист до этого облизывал его пальцы — мучительно медленно — прежде чем отплатить болью за боль, но тут же поцеловал пострадавшее место. Хавьер позволил себе потакать напору Юзуру. — Ты пожалеешь об этом.

***

Примечания переводчика: * Fantasy on Ice — популярное японское ледовое шоу, на которое приглашаются звёзды фигурного катания. * Baka — "дурак" на японском языке.