Долг чести

Холод и темнота, вот все, что существует в этом крошечном мире. Ну, и, конечно же, ты. Сидишь, сжавшись в жалкий комок, и трясешься от страха. А ещё тут тихо. Слишком тихо для места, где есть хоть что-нибудь, но вокруг тебя абсолютная пустота и темнота, а воздух с каждым глотком становится все тяжелее. И ты понимаешь, что он просто-напросто заканчивается. Судорожно пытаешься дышать чуть медленнее, но срываешься от страха и начинаешь глотать душный и вязкий воздух большими глотками, его все меньше, и ты чувствуешь, как тело покрывается ледяным потом от осознания, что сейчас ты задохнешься. В ужасе кидаешься куда-то в сторону, но темнота такая кромешная, что ты даже не видишь, где стена, и есть ли она тут вообще. Чем дальше ты уходишь, тем четче понимаешь, что до стены не дойти, ноги подгибаются от нехватки кислорода, руки немеют от холода, а в голове звенит от напряжения. Падаешь на колени, и, уже было окончательно отчаявшись, слышишь музыку. Эту чертову заунывную музыку, которая высасывает из тебя силы и желание жить. Из последних сил, стоя на коленях, царапаешь ногтями землю под ногами в судорожных попытках глотнуть немного воздуха. И слышишь низкое и хриплое: — Джошуа… Будь у тебя силы — ты бы подскочил и кинулся в сторону, откуда доносится голос. Потому что ты уже знаешь, что это он и никто другой мучает тебя каждую ночь. Ты не знаешь — зачем, не знаешь, кто этот мужчина. Ты знаешь только как звучит его голос: тягуче и успокаивающе, будто его обладатель желает тебе лишь добра, вот только ты уже не веришь в это. Это он каждую ночь причиняет тебе боль, душит, сжигает живьем и с удовольствием наблюдает за твоими страданиями. А затем, когда ты находишься на грани, и сил терпеть уже не остается, заговаривает с тобой, предлагая сдаться и принять избавление. Вот только разве можно довериться своему мучителю, даже если он обещает тишину и спокойствие? — Кто ты? — из последних сил хрипишь, выталкивая из легких такой необходимый сейчас воздух. — Ну, разве это важно, Джошуа? Подумай ещё раз, ради чего ты держишься? Что ждет тебя там, за гранью сна? Презрение, ненависть, холод? Разве ты нужен кому-то? Воздуха, чтобы ответить, уже не хватает, единственное, что ты можешь — это подумать как можно громче, в надежде, что собеседник услышит тебя: «Этану, ему я нужен» — Ну, что ты придумал себе, маленький глупый мальчишка? — голос звучит почти по-отечески нежно, но ты знаешь, что он насквозь пропитан фальшью, — Ты не нужен ему, он всего лишь жалеет тебя. Любит он свою семью, девушку, а вот ты что-то вроде жалкого бездомного котенка для него. Когда ты путаешься под ногами, тебя становится жалко, а когда не попадаешься на глаза, о тебе просто забывают. Вот как сегодня вечером, — мягкое прикосновение к шее заставило тебя отшатнуться от руки незнакомца. Какой же ты, черт возьми, беспомощный, жалкий в этой кромешной темноте… «Нет, это неправда! Мы друзья, он мне дорог!» — из последних сил кричишь ты в собственных мыслях, чувствуя, как силы иссякают, а перед глазами начинают танцевать разноцветные пятна. — Конечно, дорог. Он тебе. А ты ему — нет. Сдайся, Джошуа, сдайся, мальчик, ты даже не знаешь, что такое покой. Обрети его, откажись от всей лжи, что тебя держит, переложи ответственность за свою жизнь, доверься. Ты просто слабый мальчик, слабый несчастный мальчик… Твое сознание угасает, и последнее, что ты слышишь — это сладкие увещевания мучителя. Не то, чтобы ты поверил хоть одному его слову, но все же что-то в твоей душе отозвалось щемящим трепетом. Тебя впервые просили довериться и впервые предлагали взамен покой. А ещё впервые за последние три месяца кто-то понял, что ты несчастен. Нет, ты не собирался сдаваться, но не мог не признать, что это была сладкая ложь. Слишком сладкая, чтобы забыть её так просто. *** Джошуа сидел в гостиной и растирал пальцами ноющие виски. В очередной раз этой ночью он проснулся в холодном поту, и который день подряд к вечеру получил ещё и неприятную головную боль впридачу. Нет, все же нужно что-то сделать! Так не может и дальше продолжаться, из-за постоянного недосыпа Джош стал рассеянным, забывчивым и почти постоянно находился в полусонном состоянии. Он даже похудел немного потому, что, ко всему прочему, его аппетит испортился. — Привет, Джош, — ворвался в его вялые мысли жизнерадостный голос Этана, который в данный момент не принес ничего, кроме вспышки боли в затылке. Джошуа пришлось приложить все усилия, чтобы не скривиться и сохранить безмятежное выражение лица. Он действительно был рад приходу друга, потому что все то время, что Этан шатался по городу, гуляя с друзьями, Джош лишь ходил по особняку, как неприкаянный, стараясь избежать встреч с членами семьи. В свое время Джошуа сильно обижался на друга, что тот не берет его с собой на подобные прогулки, но, когда однажды друзья Этана заявились к ним домой, понял причину этого поступка. Джошуа был где-то на два года младше своего друга, но Этан и сам был, пожалуй, самым молодым в их компании. В основном, это были юноши лет двадцати и старше. И Джошу как-то сразу стало понятно, что, возьми его Этан с собой, и в этой компании он был бы просто докучливым ребенком, а потому больше не поднимал этой темы и без каких-либо обид отпускал Этана прогуляться с друзьями. Правда, в тоже время где-то внутри грыз неприятный червячок, напоминающий, что у него-то самого друзей, кроме Этана, нет. И если для Джоша Этан был чуть ли не центром, вокруг которого вращалась вся его жизнь, то для Этана названый брат был не больше, чем ещё одним приятелем. Не стань Джошуа, и Этан будет коротать время со своими друзьями, для него не изменится ровным счетом ни-че-го. Юноша знал, что это жутко эгоистично, но заставить себя не думать об этом не мог. А ещё не мог подавить зарождающееся где-то в глубине души желание стать для Этана таким же важным, каким он сам был для Джошуа. — Привет, Этан. Как провел день? — Джош беззаботно улыбнулся. — Отлично, а ты как? — Этан плюхнулся на диванчик напротив Джошуа, усталым жестом срывая с головы шляпу. — Да тоже вроде ничего, — не рассказывать же другу, что пока его нет дома, жизнь Джошуа проходит в постоянных прятках и скуке. — Хорошо, вечером поговорим, мне опять нужно бежать, — с тяжелым вздохом произносит Этан, и Джош на секунду застывает, глядя на него неверящим взглядом. Он ждал друга целый день, чтобы перекинуться всего парой фраз, до того, как тот снова улетит куда-то по делам? Впрочем, чего он хочет? Чтобы Этан уделял ему все свое внимание? Конечно, у него есть своя собственная жизнь, к которой Джошуа не имеет абсолютно никакого отношения. — И куда ты снова намылился? — натягивая на губы фальшивую улыбку задал вопрос юноша. — Дела, дела, — и Этан улыбнулся загадочной и какой-то удивительно счастливой улыбкой, от которой подозрительно кольнуло в груди. — Ах, да, конечно, ты же занятой человек, как я мог забыть? — Точно, точно. До встречи, милый друг! — Этан шутливо напялил только что сдернутую шляпу на голову Джошу, и, развернувшись, вышел из комнаты почти танцующей походкой. К счастью, он не увидел, что в следующее же мгновение, как за его спиной закрылась дверь, натянутая улыбка сползла с лица, и Джошуа тяжело уткнулся лицом в раскрытые ладони. Сколько раз он твердил себе, что нельзя так открываться, нельзя выстраивать всю свою вселенную вокруг одного-единственного человека. Нельзя, нельзя, нельзя! В прошлой жизни таким человеком был отец, а потом смерть забрала его и пришлось заново собирать себя из осколков, на этот раз таким человеком стал Этан. И теперь его отбирает не смерть, а друзья, прогулки и клубы. Те уголки его жизни, в которых Джошуа не было и не будет места. Жаль, что в своей жизни он так и не оставил уголков, где не было бы Этана. *** Джошуа знал, что должен был встать и показаться уже в тот момент, когда, сидя на своем любимом месте в саду, услышал из соседней беседки заразительный девичий хохот. Но вместо этого зачем-то замер на месте. Прислушавшись повнимательней, юноша понял, что девичий смех перемежается мужскими репликами. Низкий голос трудно было расслышать, но догадаться, кто был там, внутри беседки, вместе с этой смешливой девицей не составило никакого труда. Стоило всего лишь сопоставить некоторые факты, вспомнить тот счастливый взгляд, что Этан кинул на него в гостиной, и не осталось никаких сомнений. И Джошуа искренне не понимал, почему вместо того, чтобы встать и извиниться за прерванное уединение, он продолжает сидеть и подслушивать, в немом ужасе зажав ладонью рот. Что, черт возьми, с ним творится? Откуда эта тянущая боль в сердце, будто его предал самый близкий человек? Почему он так реагирует на то, что его друг счастлив? Чертова эгоистичная скотина. Юноша не хотел думать о том, что на самом деле означают испытываемые им чувства, но в глубине души не мог не признать того, насколько неестественной стала его привязанность к Этану в последнее время. То, что он сейчас испытывал, даже не было для него шоком. Скорее всего потому, что где-то в глубине души он прекрасно отдавал себе отчет в том, что стремление прикоснуться, присвоить себе и проводить все свободное время с лучшим другом — за рамками норм. Что это то, о чем неприлично не то что говорить — думать. Мерзость, гнусь, грех… Вот все что сказал бы любой нормальный человек, расскажи он о своих мыслях и желаниях по отношению к другу. Но они есть. И не вина Этана, что его друг оказался всего лишь мерзким слизняком, позволившим себе чувства, которых не должно быть. Сердце колотилось словно бешеное, а грудь вопреки всем увещеваниям разума сдавливало от боли. Он не твой! Он никогда не принадлежал и не будет принадлежать тебе! Он, черт возьми, даже не узнает о твоей постыдной тайне. Не в силах совладать с собственными чувствами, Джошуа прислушался к разговору парочки, в надежде хоть ненадолго отвлечься от иррационального чувства собственничества, на которое не имел ни малейшего права. — Да, ладно тебе, Этан, не шути так! Мне ведь всего шестнадцать, отец и слышать не захочет, — прозвучал высокий женский голос с нотками веселья. — Сейчас не захочет, а через год! — не менее весело отозвался Этан, и почти тут же Джошуа услышал чмокающие звуки, которые ни с чем нельзя было перепутать. Юноша не хотел представлять себе, как все это должно выглядеть, но все же не мог удержаться, и перед глазами всплыла картинка: Этан покрасневшими и припухшими от беспрестанных поцелуев губами терзает губы какой-нибудь очаровательной молоденькой девицы. Джош почувствовал, как в нем поднимается волна неприятия. — Ну вот, через год и поговоришь с ним, и вообще, не рановато ли ты собираешься покинуть родовое гнездышко? — игриво переспросила девушка, а Джошуа замер не в состоянии осознать, о чем идет речь. Этан покинет их дом? Уйдет? Куда? Когда? Паника накрыла его с головой. — Не рановато, восемнадцать лет в самый раз для женитьбы, ты не считаешь? — Вам ли задумываться об этом? — наигранно печально вздохнула девушка, — Это у нас — девятнадцать, и ты уже старуха. — Ну вот, тем более, ты же не хочешь тянуть до девятнадцати и выходить за меня старой морщинистой каргой! По саду разнесся переливчатый девичий смех, а Джошуа, тем временем, сидел ни жив, ни мертв. «Замужество»… всего одно слово заставило его сердце сначала замереть, а спустя несколько секунд забиться в сумасшедшем ритме. Так вот о чем они говорили! Замужество, чертовы брачные узы, которыми Этан собирается связать себя с этой девушкой. А затем уйти из дома, и тогда в его жизни уж точно не останется ни малейшего места для Джошуа. Хотя, чего он ждал? На что надеялся? Конечно, рано или поздно Этан нашел бы себе невесту, но Джошуа ни на секунду не предполагал, что это случиться так скоро, так стремительно; не пройдет и года — девице исполнится семнадцать, и Этан сделает официальное предложение её отцу, кем бы он ни был. И вряд ли у того будут причины отказать, Хаплберри, несмотря на некоторую скудность своего состояния, были древним и уважаемым родом, брак с членом этой семьи был желанным для отца любой дочери. Впрочем, возможно, Джошуа торопит события? Это не официальное предложение, а всего лишь бесполезная любовная болтовня в беседке, она ни к чему не обязывает. Совсем не факт, что Этан действительно сделает этой девушке предложение, кем бы она ни была, так что нет повода паниковать раньше времени. Тем временем, пока Джошуа раз за разом прокручивал в голове все эти мысли, Этан со своей подружкой успели вдоволь нацеловаться и уйти из беседки. Джош устало выдохнул и откинул назад тяжелую от навязчивых мыслей голову. Можно было убеждать себя сколько угодно, ничего не изменит того факта, что Этан никогда не принадлежал и не будет ему принадлежать, не эта девушка, так другая, не в этом году, так в следующем или через пять лет, но все это время он будет оставаться всего лишь другом, не больше того. *** Ужин, как всегда, прошел в тяжелой атмосфере, единственным, кого она, казалось, не тяготила ни в малейшей степени, был Этан, который с мечтательной улыбкой поглощал еду в непомерных даже для себя количествах. Джошуа раз разом отводил глаза, чтобы не видеть счастливого выражения, застывшего на лице друга. Нет, он бы порадовался за Этана, он был бы счастлив его хорошему настроению, если бы только не знал его причину. Какой черт понес его этим вечером в сад? Сейчас неведение казалось ему благом, ведь все равно он ничего не сможет изменить. А после ужина Джошуа, как и всегда, отправился в свою комнату, чтобы не слоняться попусту по дому, и совсем неожиданным для него стал стук в дверь, прозвучавший ближе к ночи. А уж когда он открыл её и увидел на пороге Этана, удивлению его и вовсе не было границ. Нет, раньше это было вполне в порядке вещей, Этан частенько заходил к нему в комнату, и они подолгу болтали о разной чуши, но в последнее время у друга так редко находилось время, чтобы провести его в праздной болтовне, что Джошуа был искренне удивлен его появлением. — Этан, что ты тут делаешь? — Так-то ты встречаешь своего друга? — наигранно обиженно пробормотал Этан, — Я вот соскучился по живому общению, пришел к тебе, не с пустыми руками, между прочим, — юноша достал из-за спины бутылку вина и помахал ею перед носом у друга, — а ты даже не рад меня видеть? — Рад, конечно, рад, — устало усмехнулся Джош. Как бы там ни было, Этан по прежнему оставался самим собой, безалаберным и болтливым придурком. — хватит уже паясничать, давай заваливайся и рассказывай, что ты там хотел, потому что я никогда не поверю, что ты приперся ко мне на ночь глядя с вином только ради того, чтобы поболтать. — Как плохо ты обо мне думаешь, — печально вздохнул Этан, но почти тут же по его лицу расползлась неприлично счастливая улыбка. — Впрочем, ты прав, у меня есть новость, которой я ужасно хочу поделиться с тобой! — О, да, как я только смею так грязно на тебя клеветать? Но раз уж ты сам признаешься, что причиной твоего прихода была отнюдь не тоска по моему светлому лику, я все же надеюсь на твое великодушное прощение. — Я подумаю об этом! — Этан весело сверкнул глазами, а затем чинным шагом прошествовал к столу, ставя на него два бокала, принесенных с кухни, и вино. Они успели уже выпить по бокалу вина, все в той же шутливой манере перекидываясь колкостями, когда Этан, наконец, решился рассказать то, зачем пришел сегодня в комнату к другу. Джошуа сразу каким-то внутренним чутьем ощутил, что наступил тот самый момент, ради которого и затевалась эта импровизированная попойка. — Джош, я ведь не рассказывал тебе, о том, что недавно вместе с Чадом и его сестрой ходил гулять в парк? — издалека начал свой рассказ Этан. Джошуа только показал головой, не желая перебивать друга, — Так вот, Элиза решила взять туда свою подругу, Дороти Кэплер. — Ну да, и что? — все ещё не понимая, к чему ведет друг, пожал плечами Джошуа. Имя это ему было знакомо, девушка была довольно известна в определенных кругах, несмотря на свою юность, Дороти успела засветиться в компаниях лондонской молодежи. О ней ходили весьма разные слухи, начиная с тех, что описывали её красоту и невероятную притягательность, и заканчивая теми, что попрекали её в слишком безнравственном и вольном поведении с молодыми людьми. Джош не собирал сплетни, но имя девушки было на слуху, и, даже не общаясь как следует со сверстниками, Джош не единожды слышал его от миссис Хаплберри, да и от самого Этана, если уж быть до конца откровенным. — Ну знаешь, я ведь впервые встретился с Дороти лично, и после тех слухов, что о ней ходили, я ожидал увидеть какую-то развратную девицу, а она абсолютно обычная девушка, милая, умная, скромная. В общем, я не знаю, кто распространял о ней те грязные сплетни, но, если бы знал, непременно вызвал бы на дуэль, потому что никогда в жизни не слышал столь откровенной и отвратительной лжи. Но дело даже не в этом, в тот день, когда мы познакомились, я решил, что было бы неплохо пригласить её на прогулку снова. И знаешь, кажется, я влюбился. Джошуа сидел, словно оглушенный этой новостью. Он наконец понял, чем так хотел с ним поделиться Этан, что даже не поленился придти поздно вечером в его спальню. Хотя чего он ждал, собственно? Они ведь просто друзья, и почему бы Этану не рассказать ему о столь важном событии в своей жизни? Вот только Джошу теперь нужно было собраться и правильно отреагировать на эту новость, не показав при этом, что у самого кровь стучит в ушах, а где-то в груди сворачивается щемящее болезненное чувство. — Ты уверен, что это именно любовь? — все же не сдержался Джош. Хотелось дать себе хоть малейшую надежду, увидев секундное сомнение на лице у друга, но тот не сомневался и мгновения, тут же усердно закивав: — Да, наверняка, это она, потому что я не знаю, как ещё объяснить это чувство. Ты не представляешь себе, каково это, когда я вижу её, сердце заходится в бешеном ритме, мне хочется прикасаться к ней снова и снова, а когда её нет рядом, я отсчитываю секунды до нашей встречи, а все вокруг будто тускнеет и становится бессмысленным и скучным. Джошуа чуть криво усмехнулся. О нет, он прекрасно все представляет. Вот прямо сейчас, когда он слушал восторженные излияния Этана, мир вокруг не просто потускнел, он почернел и превратился в темницу, из которой нет выхода. В которой Джошуа встает каждое утро, делает какие-то действия, ест, спит, и все это абсолютно бессмысленно, потому что того единственного, что ему так необходимо, у него нет и никогда не будет. — Я так рад за тебя, Этан. Это же просто замечательно, твое чувство ведь взаимно? — ещё никогда Джошуа так нагло и бессовестно не лгал прямо в глаза человеку. Но сказать правду было бы ещё хуже, он так и представлял себе ужас в глазах друга, когда тот услышит что-то вроде: «Я хотел бы за тебя порадоваться, но на самом деле я сейчас где-то там в глубине души буквально корчусь от ревности и боли, потому что люблю тебя, и хочу, чтобы ты принадлежал только мне и никому больше». Боже, какая чушь. — Да, она тоже влюблена в меня. Ты даже не представляешь, как я счастлив, Джош, будто все звезды в мире вдруг стали принадлежать мне! — Этан радостно рассмеялся и завалился на кровать рядом с Джошуа. «Ты прав, Этан, я, действительно, даже не представляю, что означает это счастье» — немного грустно улыбнулся Джош. Ещё долго тем вечером он слушал восторженные оды красоте Дороти, её уму и доброму сердцу, и каждая влюбленная улыбка на лице Этана отдавалась болезненным отголоском в груди. В тот день Джош впервые был рад уходу друга, потому что к этому моменту ощущал себя на грани. Ещё немного — и его актерское мастерство и умение сдерживать себя потерпели бы крах, и он в ярости высказал бы все, что думает и о самом Этане, и о его чертовой прекрасной Дороти.