- Влюбилась в меня? - С какой это стати? - А разве нужен повод?

Прошёл ещё месяц. Удивительно. В ноябре всё ещё было тепло, как в августе, а в декабре уже снег. Сугробы по колено, снежинки, размером с ватный комок, падающий на землю и растворяющийся в толчее с метр такой же ваты, - это всё, чего можно пожелать за 10 дней до Нового Года. Под ногами скользит тонкий лёд, но, из-за того, что народ медленно втаптывает в него снег, его вовсе не видно. А, казалось, недавно, когда время не предвещало никаких грандиозных праздников, все эти угрюмые лица были ещё угрюмее и безразличнее. Сейчас на этих масках есть хоть капля радости. Но, всего одна капля на сотню людей, это, конечно же, мало. Сквозняки по прокуренным подъездам и замусоренным подъездам, по, будто обгрызенным перилам, по кривым старым бетонным лестницам. По-другому быть не может, Всё одно же, всё одно же… И этот год, наверняка, внёс в жизнь каждого что-то новое, плохое или хорошее, счастье или горе… Что-то похожее было и в дневнике Лили. Этот дневник с сине-голубой обложкой, с кучей наклеек и рисунков она вела, чтобы записывать погоду. От погоды зависело её настроение. Свои мысли, как она считала, нельзя доверять людям полностью. И дневнику тоже. Дневник может, кто угодно прочесть и узнать, а люди…. Любой, рано или поздно не сможет всё держать в себе и выплеснет это на другого, а потом начнётся цепочка… Поэтому, дабы избежать цепи вышеперечисленного, Лиля предпочитала всё держать в себе. От этого, быть может, будет ей же хуже, но, цитируя; «Лучше рассказывать часть мыслей человеку, и открываться лишь наполовину. Но, главное, чтобы он думал, что ты открылся полностью». Верно, и, добавлю что, открыться нужно на правильную половину, а ту, другую, оставить себе. Подложив ноги под себя, Лиля сидела на высокой деревянной кровати и делала очередную запись в дневнике. Может быть, кто-то подумает, что тот, кто хорошо знает Лилю, сразу поймёт её, прочитав эти записи. Да, может, так и есть, но то, что человек держит при себе, никто и никогда не сможет узнать. В очередной раз, направив лёгким движением руки свои длинные шёлковые русые волосы на бок, девушка глубоко вздохнула и, поняв глядя в окно, что на этом пора закончить, она закрыла тетрадь, отложив её в ящик тумбочки и заперев на замок. Не более чем за 5 минут, приведя себя в порядок, она направилась в магазин. Честно, все эти Новогодние украшения, гирлянды, снежинки из фольги и картона, а также, чёртовы переливающиеся огоньки на бесконечных батарейках уже до тошноты и мути в глазах… <<Опустите мне веки>> - вот, что хотелось сказать Лиле. Только, немного дополнив; <<Опустите мне веки…. Чтобы я не видела эту тошнотворную банальщину, на веки вечные!>> Хотелось бы ей, конечно, пойти с закрытыми глазами, но, увы… Закрыв чуть поскрипевшую дверь, для надёжности на ключ, Лиля встала у лифта в подъезде всё равно прокуренном, но проветренном, выбитым стеклом у мусоропровода ,ниже она потянулась к кнопке вызова. Whatever?!... То ли из-за того, что Лиля сегодня медлительная, то ли от того, что руку она потянула к кнопке как к неизвестному предмету, а её опередили… Повернув голову к обладателю того большого пальца, что нажал «вызов», Пчёлкина состроила какую-то обиженно-удивлённую мину. - Привет, - подмигнул ей Андрей, - Чё спишь то? - Привет… - проговорила она по слогам, - Да на улицу не хочу. - Why? - Английский знаешь? – без улыбки усмехнулась девушка, - Да не хочу видеть всю эту «праздничную атмосферу». - Новый Год не любишь? - Не очень…. Ещё и ёлку эту наряжать. - Одной проблемой меньше. - Ты что, поможешь? - Ага. И, заодно, постараюсь привить тебе Новогоднее настроение. - Вряд ли получится, – поджала губы Лиля. - Ёлка это ж фигня. - Ха-ха-ха, - захохотала девушка. – Ну, ты, как всегда. Лифт направился на 1 этаж.