Отчаявшаяся

Дожидаясь вечера, чтобы незаметно смыться из этой хаты, я, естественно, не сидела сложа руки и понимая, что мне нужно будет на что-то как-то жить, взяла свой школьный рюкзак. Из него я вышвырнула все лишнее, оставив скетчбук и пенал, и оставила его для дальнейших сборов. Телефон я поставила на зарядку. Оставшийся этап приготовления должен выполняться на первом этаже, где сейчас находится моя мать, поэтому мне нужно спуститься и незаметно взять всё нужное. Всё стихло ещё полчаса назад, но я далеко не горю желанием выбираться из своей комнаты и стыкаться с тем чудовищем, но другого выхода нет. Посидев пять минут и собравшись с духом, я наконец открыла двери и осторожно выглянула наружу, чувствуя себя как в настоящем фильме ужасов, где главному герою нужно осторожно пробраться мимо маньяка, дабы обрести свободу. Я тихо начала движение. Подойдя к лестнице и оперевшись на перила, я остановилась и начала прислушиваться к звукам, которые доносились снизу. Ничего особенного я не услышала и решила было уже спускаться, как вдруг по дому резко раздался звон, будто что-то разбилось, а за ним пролетело "блять". Естественно, на секунду я испугалась и была уже готова возвращаться в безопасное место, но что-то щёлкнуло у меня в голове и я поняла, что это может быть мой единственный шанс пробраться в нужные комнаты и остаться незамеченной, поэтому я решительно и смело выглянула из-за панели, что немного прикрывала лестницу, и увидев, что мать собирает с полу руками осколки чего-то, на носочках помчала вперед. Мне действительно повезло, и уже через секунду я стояла в прихожей, ища глазами материну сумку. Она стояла на старом комоде около дверей. Увидев её, я сразу же кинулась рыться в ней в поисках кошелька, который я быстро нашла и, опустошив в две секунды от всей налички, положила обратно, а сумку закрыла, оставив всё так, будто никто её и не трогал. Деньги есть, теперь остается вернуться назад. Я тихонько начала пробираться по знакомому пути, и лестница уже открылась моему взору, когда вдруг из кухонного проема, стоя ко мне, слава Богу, спиной, показалась мать, которая уставилась туда же, куда и я несколько мгновений назад. Мое сердце бешено заколотилось и чуть не разорвалось от волнения в ту секунду, мое дыхание застыло, и над домом нависла тишина буквально на несколько секунд, которые мне показались вечностью. К счастью, мать оборвала ее своим вздохом, после которого она снова зашла на кухню. Я с облегчением выдохнула и утёрла выступивший на лбу пот. Не решаясь сделать рывок вперед, я решила, что быстро побегу на второй этаж, как только мать займется чем-то шумным. И этот момент не заставил себя ждать — наконец напряжение, создаваемое тишиной, было развеяно звуками телевизора и я, даже не проверяя, смотрит ли в сторону дверного проема мать, решила, что или сейчас, или никогда, и, не издавая никаких звуков, кинулась к лестнице, чуть не ударившись о стену и успокоившись только тогда, когда моя пятка скрылась за панелью. "Фух". Выдохнув, и потихоньку направившись к своей комнате, я уже чувствовала этот сладкий запах свободы. Когда я вошла в свою комнату, то пересчитала добытое: несчастные двадцать пять долларов мелкими купюрами — вот и все деньги. Ну и, естественно, у меня еще была десятка с утра. Плохой стартовый капитал, но пусть, я не привередлива в еде. Я засунула деньги в карман джинс, которые всё ещё были на мне, и села на стульчик ждать. Даже не представляю, что ещё можно взять с собой. Ну честно. Возможно, какие-нибудь гигиенические принадлежности? Или одежду? Да, точно! Я встала со стула и сняла толстовку, которая на мне была, и подошла к шкафу. Я одела на себя футболку и, взяв ещё одну толстовку и положив ее в рюкзак, я закрыла шкаф. Потом я снова одела толстовку, которая ранее на мне была. Это всё на случай изменения погоды. Я бы не сказала, что сейчас слишком жарко или холодно, но лучше взять вещей на все случаи жизни, чтобы меня не подкараулили всякие напасти. Так, полностью готовая, остальное время я скоротала за рисованием, а когда солнце практически зашло, и мрак начал поглощать город, настало время выдвигаться. Но как незаметно выйти из дома? Мать не слышала как я хожу и роюсь в сумке, но звук закрывающейся двери она точно услышит... С другой стороны, от нее уже куча времени как ни слуху, ни духу, возможно она вообще спит и всё лёгко, а я тут себя накручиваю, но для начала нужно сделать вылазку и проверить обстановку. Я по знакомой схеме вышла из комнаты и тихо спустилась вниз, телевизор шумел, но на кухне матери не было видно. Тогда я пробралась к гостиной и, заглянув в эту комнату, увидела мать, которая спала на диване, у подножья которого лежала какая-то пустая стеклянная бутылка. "Опять набухалась, тварь", — но теперь это мне на руку, поэтому можно даже сказать, что я рада. Теперь, не прилагая усилий для соблюдения тишины, я поднялась наверх, зашла в ванную, откуда взяла кусок мыла и зубную щетку с пастой, которые упаковала в разные пакетики, и отправилась в свою комнату, где сложила их к остальным вещам. Также я вытянула телефон с зарядкой из розетки. Телефон я положила в карман, а розетку в отделение портфеля. "Ну, пора", — я закрыла рюкзак и накинула его на плечи, начала выдвигаться. Остановившись в дверном проеме, я оглянулась. Нет, я не собиралась выдавать прощальные речи и вспоминать всякие связанные с этим местом факты, я просто хотела в последний раз взглянуть на мой личный ад, чтобы запомнить его и не возвращаться больше в это место НИКОГДА. Я прикрыла двери в свою комнату, не спеша спустилась вниз, тщательно оглядывая каждый сантиметр дома. Потом открыла входную дверь — без ключа, потому что она оказалась не заперта, и вышла, закрыв за собой на замок. Как только я вышла за пределы нашего участка, на тротуар, вдохнула на полную грудь и, кажется, слегка улыбнулась. "Неужели теперь я свободна? — я впервые за свои шестнадцать лет чувствовала себя на столько счастливо, хотя, по сути, покидаю "родительское гниёздышко" незаконно. — Хотя, почему незаконно? Мне шестнадцать, я уже практически совершеннолетняя, и имею право делать всё, что захочу. И пусть все идут на хуй со своими моралями." За раздумьями я не заметила, как отошла от дома на приличное расстояние. И для того, чтоб не сдохнуть в первый же день, я решила, что нужно закупить немного еды. Я прошла ещё немного и оказалась у знакомого мне магазинчика, в который и зашла. За прилавком сидела женщина тёмненькая женщина, интерес которой был прикован к небольшому телевизору, который висел в левом углу от прилавка. Она совершенно не проявляла внимания ко мне, бродящей около прилавков. Это был очень удачный момент для того, чтобы незаметно украсть что-то мелкое, резко схватив это и положив в карман толстовки или джинс, и я уже было хотела это провернуть, неспешно, как крадущаяся кошка, тянула руку к шоколадному батончику, и мои пальцы уже скользили по его глянцевой упаковке, но что-то в этот момент дёрнуло меня: "Нет, я не хочу в итоге стать такой же немощной, как моя мать." Я взяла батончик в руку, и пошла дальше по прилавку искать нужное. Ещё я взяла две булочки и небольшую бутылку газировки, и направилась к кассе. Женщина, даже когда я подошла к ней, не отрывалась от телевизора, поэтому мне пришлось с ней заговорить: — И-извините, — сказала я каким-то очень тихим и странным голосом, в котором себя не узнала. Мне сразу же стало из-за этого неловко, но зато я наконец смогла привлечь внимание продавщицы. — Ой, прости. Просто обожаю новости, ха-ха, — повернулась она и улыбнулась. — Что-то ещё? — я отрицательно кивнула головой. — Хорошо, с тебя пять долларов двадцать пять центов, — я протянула ей шесть долларов. — Мелочи нет? — я снова отрицательно кивнула ей и она, взяв деньги, начала рыться в кассе в поисках сдачи. Тем временем я и сама обратила внимание на телевизор, на котором был включен местный канал, по которому сейчас шли новости: "...он очень жестоко расправляется со всеми своими жертвами и до сих пор остается не пойманным. Как утверждает полиция, убийца постепенно мигрирует из города в город, возможно, на его пути может стать и наш город. Также есть предположения о том, что это секта, но данных, подтверждающих или опровергающих эту догадку, пока что нет. Именно поэтому мы хотим предупредить наших зрителей: будте осторожны на утренних и ночных прогулках, не гуляйте в одиночку, особенно в не людных местах, не забывайте звонить близким, хорошо запирать все двери и окна на первых этажах, и распространять данную информацию. А теперь, новости погоды..." — Вот, пожалуйста, ваша сдача, — женщина положила возле кассы мелочь, которую я подобрала и положила в карман, а продукты за время, пока слушала телевизор, я сложила в рюкзак. — Приходите ещё. Уже находясь у двери выхода, я кинула секундный взгляд на телевизор, на котором телеведущая на фоне континента рассказывала о погоде всякую хрень, которая меня не интересовала. Протянув руку к ручке двери и взявшись за нее, она в миг выскользнула из моих ладоней, я даже немного пошатнулась вперед — в магазин зашла небольшая толпа из трёх школьниц, моих одноклассниц, которые весело о чём-то болтали, пока взгляд одной, самой болтливой, не наткнулся на меня. — Ой, — она на секунду остановилась, но потом, сделав вид, что не заметила меня, пошла дальше. Когда толпа прошла и я уже практически оказалась на улице — оставалось прикрыть за собой двери, то краем уха услышала их новую тему для разговора: — А я думала, что она вообще не ходит никуда, лол. — Та ходит, не ходит, смысла все равно нет когда ты один. — Вы о чём? Я вообще думала, она ходить не умеет, вот и сидит постоянно за партой, — после этого комментария послышался их тупой смех, слава Богу, я уже закрыла двери и слушала его лишь секунду, а то он такой мерзкий, что думаю, у меня бы из ушей кровь потекла. Я села на лавочку у магазина и достала из кармана телефон, воткнула в него наушники из второго кармана и, втыкнув их в уши, продолжила свой путь в никуда. Точнее, сейчас я собиралась идти в парк, с целью поужинать и поразмышлять над дальнейшим планом действий. Дошла я до него быстро, и пробравшись к пруду, спрятавшись за густыми, жёлтыми утром, но сейчас мрачно-оранжевыми кустами,я вынула наушники из ушей, положила рюкзак на траву, из него достала воду и булку, и принялась есть, а когда доела и запила, положила бутылку с оставшейся жидкостью и пакет от булки в портфель, и легла на траву, наблюдая за звёздами, что уже светили довольно ярко. Чувствую себя сейчас очень странно. Не пойму от чего это: от первой ночи вне дома, или от того, что я услышала, что обо мне считают абсолютно безразличные мне люди, на мнение которых похуй не только мне, а и их родителям, и крутыми являются они лишь в своих больных мечтах, а не в реальности, а в действительности эти шлюхи мелкие — просто сплетницы, и то, между собой, ведь кроме них у них никого больше нет, потому что они тупые швали, с которыми связываются только для того, чтобы использовать. На глазах выступили слёзы, которые я всеми силами пыталась сдержать. "У меня ведь даже нет куда пойти сейчас. Кому я нужна в этом мире? Никому блять не нужна! Та и какая нахуй разница, ведь все, все они — уроды, которые не умеют понимать чужую боль и страдания, не умеют сопереживать или хотя бы быть толерантными к чужой беде, умеют лишь обсуждать жизни других и тратить свою никчёмную жизнь на тупые развлечения типо тус или поездок или еще какой-то дорогой хрени, а родители только и знаю что задувать своему единственному и неповторимо-индивидуальному чаду в его маленькую, но уже раздолбленую задницу!" В глазах поплыло, и все эмоции, что я так усердно пыталась сдержать, вылились наружу. Всё тело изнутри заныло, заболело, и я скрючилась на боку и начала рыдать, утирая слёзы и сопли рукавами толстовки. "О чём я блять только думаю. Почему я так им завидую? За что им завидовать? Чем они лучше? Почему именно мою жизнь выбросили на помойку? Почему именно моя семья? Где в этом мире "Бог", когда он так нужен и где его ебаная справедливость по отношению к всем людям? В этом мире не было его, если он действительно разрешает быть тому, что сейчас происходит в моей жизни! Его нет, потому что он разрешил маленькой девочке видеть, как ее родители умирают, только один — неожиданно и резко, а вторая — постепенно и растягивая и смакуя каждый день мучений не только своих, а и своего ребенка! Его нет, потому что людей, которые шепчутся за спиной, которые обсирают тебя, он поощряет, а тебя самого ставит в очередное неловкое положение! Его нет. И, следовательно, никаких мучений в загробном мире за самоубийство, или поощрений за то, что ты всю жизнь терпел его БДСМ-причуды, не будет. Нахуй терпеть это, нахуй давать людям испытания, которые они реально не могут пройти? Мир жесток, а все церковные морали придуманы такими же ущербными, как я, людьми, которых остальные не признавали, унижали, душили их личность." Чтобы как-то успокоиться и чтоб душевная боль перешла на физическую, а может и просто, от отчаяния — я сама не поняла причины, я начала рвать ногтями запястья, на которых начали появляться капли крови, что изошли из не так давно заживших царапин от лезвий. Я начала понемногу успокаиваться, слизывая выступившую наружу кровь — меня всегда это успокаивало. Тогда я снова перевернулась на спину, вытерла остатки слез с глаз и попыталась найти умиротворение в ночном небе, но в глазах все равно всё еще плыло. Изнутри появлялись судорожные всхлипы, которые я пыталась заткнуть рукавами, но не выходило. Тогда я села, достала из рюкзака воду, надпила ее и задержала дыхание на несколько десятков секунд. Я думала, что все успокоилось, но вдруг ещё один непроизвольный всхлип, и я глотнула воду, а она пошла не в то горло и я начала кашлять, задыхаясь. Где-то с минуту кашляя, пытаясь освободить дыхательные пути, и у меня все получилось. И этот случай вызвал у меня ужасный приступ смеха в голос, который я пыталась остановить, но не получалось. Я смеялась над тем, какая я тупая и чуть не угробила себя, просто глотнув воды. Да, ведь это не самый желанный мной способ умереть. А хотя, лучше так, чем никак, наверное. Наконец я, отойдя от плача и истерического смеха, могла ясными глазами наблюдать за звёздами. Я снова легла на спину, но звёзд в этот раз я не увидела. Как и луны. Всё небо укрыли непроглядные тучи, которые не пропускали и капли ночного света. Только сейчас я заметила, на сколько темно стало на улице, и на сколько холодно... Такое чувство, что температура упала ниже нуля, и неплохо было бы зайти куда-то погреться, хотя бы домой... "Неужели ты провернула столько дел ради того, чтоб вот так вот всё бросить на полпути и снова вернуться в заточение?" Нет, я не хочу возвращаться домой, не хочу снова чувствовать себя белкой в колесе, которая только то и знает, что школа да дом, которая никогда не ходит гулять, над которой все смеются из-за этого. Я встала на ноги, подошла к пруду, достала из кармана ключи от дома и со всей силы швырнула их как можно дальше от берега, чтобы даже в самой отчаянной ситуации, если я вдруг сдурею и решу, что мне и дома нормально, у меня не было возможности вернуться туда. Тем не менее, не смотря на все мои гордые мысли, мне действительно хорошо бы найти какое-нибудь укрытие: "В люди я выйти так не могу, спать на какой-то лавочке возле кафе — я не бомж. Но что же тогда делать?" И тогда я вспомнила про одно местечко. Довольно мрачное, но выхода я особого не вижу, кроме как туда наведаться. И это место — заброшенная одноэтажный недострой в лесу, который когда-то имел перспективу стать неплохим охотничьим домиком, но хозяин его умер, так и не успев достроить его. По легенде (городской легенде, которую я в детстве услышала от какого-то старшего мальчика, сына когда-то друзей родителей), он вроде как пропал без вести в этом же лесу. Лес, кстати, довольно большой и густой, но на окраине часто бывают люди. Дети этого мужика не захотели достраивать дом, потому что им было бы больно возвращаться в него, а продать так и не смогли из-за этой же легенды, вот и стоит там уже больше тридцати лет, без окон да дверей, никому не нужный, прямо как я. А в нём время от времени орудуют вандалы и бомжи. Надеюсь кстати, их там не будет, а то пройти столько пути и узнать, что моим соседом будет какой-то "без места жительства" — не круто, но что же поделать? Я уже собралась и накинула на плечи рюкзак, как вдруг издалека эхом ко мне донесся звук грома — похоже, надвигается дождь, а я очень не хочу под него попасть, ибо и так холодно. Поэтому, включив самую ритмичную музыку из моего плейлиста, я бодрым быстрым шагом направилась в сторону леса. Гром сопровождал меня всё это время, и такое было чувство, что он всё ближе и ближе, но, к счастью, я уже подходила к лесу, а дождя всё ещё не было. Когда я наконец подошла к окраине леса, которая в моих воспоминаниях обычно реденькая, наполненная людьми и жизнью, но сейчас, при учтении того, что ничто, кроме редких молний не освещает этот мир, он казался действительно зловеще настроен. Я хотела было ступить и перейти эту магическую грань, что защищает людей от мистического мрака леса, как вдруг вспомнила одну "маленькую" деталь, которую услышала, и которую вообще сегодня не соблюла — я вспомнила предупреждение о опасном убийце, которое услышала в новостях в магазине. А ведь они предупреждали о мерах безопасности, и в них, как помню, не входило "прячьтесь среди ночи в лесных заброшках от дождя". Но я всё таки решилась и вошла в лес, видимо потому, что решила, что СМИ врут, а возможно, потому что мне нечего терять — у меня и так ничего нет. А умереть от рук дикого убийцы — это хотя бы интереснее, чем от холода или от недосыпа, или типа такого. Поэтому, пусть будет как будет, я не боюсь смерти, и буду лишь рада, если меня избавят от страданий, тем более, что перед смертью я попробую еще хоть чуточку новых ощущений. Как только моя нога вступила во владения леса, послышался очередной удар грома, и я услышала как лиственные верхушки деревьев напевают мелодию, отбивая пока что одинокие капли дождя, что с каждой секундой усиливался, а я же с каждой секундой всё дальше и дальше отдалялась в лес, скрываясь во тьме от глаз цивилизации.