Wild feelings

После душа было гораздо легче. Всю усталость и липкую кока-колу, которую случайно пролила гребаная официантка из portillo’s, смыло водой. Микки ни раз будет припоминать это; вот за что он ненавидел этих длинонногих. Потому что они, блять, криворукие. Пройдя в зал, Микки вытер волосы полотенцем в очередной раз, чтобы они не прилипали ко лбу и чтобы с них не капала вода. Йен сидел так тихо, спокойно и расслабленно, что у Милковича создаётся ощущение, что он впервые видит не слишком энергичного с шилом в жопе Галлагера. Микки ждал любой реакции на произошедшую ситуацию — но явно не такую. Микки не был тупым, и до него дошло с самого начала, что компания Йена ему становится необходимой — это, безусловно, страшно и необычно, зависеть (?) от кого-то, но со временем он все больше и больше начал привыкать и не обращать внимания. Йен сидел на диване и вникал в суть фильма, ни на что не отвлекаясь; будто он отдалился от всего мира за просмотром телевизора, и не замечал ничего. Даже мелкий шорох. Но стоило Микки прижаться плечом к приёму двери, слегка кашлянув, Йен обратил на него внимание, вопросительно изгибая бровь. Он оглядел Милковича с ног до головы, будто оценивая его внешний вид. Мокрый, расслабленный. Домашний? — Че, скучаешь тут, Галлагер? Заставил тебя бедного ждать, пока зад намыливал, — Микки плюхнулся на диван рядом, закидывая левую ногу на ручку дивана. Йен охнул и повернул голову в сторону Микки. — Идёт фильм. Смотрю его, как видишь, — коротко ответил рыжий, пожимая плечами. Он явно не допонял суть вопроса, но Микки ничего не говорит, думая, что лучше не обратить на это внимания. Единственное, о чем думал Микки, так это о том, как разговорить Йена, потому что сейчас он, к сожалению, почему-то не был способен поддержать разговор. — И че? Интересно смотреть на этих тупиц, которые не могут убежать от маньяка? — Ну, подойдёт, когда ты пытаешься сделать вид, что в очередной раз спизданул бред, — Йен нехотя отвернулся к телевизору, хоть ему снова и снова хотелось рассмотреть каждую черту чужого лица. Он слегка закусил свою нижнюю губу от волнения, и это выглядело чертовски соблазняюще, что Милкович случайно вспомнил их первый пьяный поцелуй. Такой нежный, прямо до дрожи в коленях. Почему-то снова хотелось почувствовать мягкость губ на своих. Блять, Микки не мог не представлять те картины так подробно в своей голове, хотя очень хотелось закончить это прямо сейчас. Ему казалось, будто вот-вот, и он взорвётся прямо на месте. — Галлагер, — прошептал Микки, приподнимаясь с места, поочередно облизывая губы. Он знал и был уверен, что попытается рискнуть повторить тот поцелуй, а не сбежит, как это он обычно и делает. Стоило Йену повернуться к нему — вся уверенность будто исчезла без следа. Взгляд рыжего почему-то заставил его немного волноваться о том, что ему может не понравиться. И, может, это даже слегка пугало и отдаляло Микки от решения все же сделать это. — Что, Мик? Ты что-то хотел? — Йен посмотрел на него с непониманием, стараясь понять причину, почему Милкович неуверенно бегает взглядом по его лицу или по чему-то ещё, что было на заднем плане, но все мысли, которые появляются, он откладывает на второй план. Потому что, очевидно, все доводы были неправильными. Микки ещё пару секунд смотрит на него, после опускаясь взглядом к его слегка розовато-бледным губам, и недовольно фыркает, понимания, что он настоящие сыкло, если не сделает это прямо сейчас. — Похуй уже, — пробормотал Микки себе под нос и встал с дивана, аккуратно садясь на колени Йена, замечая, как последний приподнимает брови от удивления и словно пытается что-то сказать, но от шока, охватившего его тело, он не мог и сказать слова. Он тупо ждал последующих действий. Галлагер аккуратно положил свои руки на чужую талию, все ещё не понимая, что происходит; но действие Микки явно отозвалось приятным чувством и в паху, и в животе. — Ты так и будешь пялить на меня, или уже поцелуешь наконец? — Милкович поудобнее устроился на коленках, закусывая одну из своих губ — представлять, как он касается таких желанных губ своего работника, было просто, блять, восхитительно. — Боже, Мик, — прошептал Галлагер, изгибая брови и моментально впиваясь в губы Микки. В груди заскакало детское и огромное счастье, от которого, кажется, вот-вот, и рыжий задохнется. Он слегка надавливает на губы Милковича своими, на что он машинально приоткрывает рот. Йен не верит, что это в самом деле происходит. Желание стонать имя брюнета было настолько сильным, что не было сил объяснить это. — Микки. — повторяет Йен в поцелуй, тихо выдыхая в губы брюнета. Последний немного ерзает и придвигается ближе, чувствуя, как чужие руки обвивают его талию сильнее. От Микки ему словно кружило голову. Хотя, почему словно? Так было в действительности. Будто Йен был в алкогольном опьянении; до жути приятная лёгкость во всем теле, в голове ни одной мысли. Чисто пустота, которая удовлетворяет больше, чем наполненность. Йен случайно касается языка Микки, все ещё чувствуя страх спугнуть его. Но Микки не уходит, не оставляет его одного — он отвечает на поцелуй с большим удовольствием, будто вот-вот, и что-то в следующую секунду произойдёт, что не позволит им больше встретиться. Боже, как же Йен обожал Микки — у него не хватит сил, чтобы перечислить все то, что он чувствует в этот момент. Что будет во время секса — он даже не представляет. Если, конечно, они дойдут до такого огромного шага. — Эй, Мик, — Галлагер нехотя отстранился от влажных губ Милковича, замечая, как на них появился еле видный блик от лампы из-за слюны. Йен поднял взгляд на Микки, получая вопросительный в свою очередь. — Ты же меня не используешь, верно? Не уйдешь от меня после этого? — Я буду последним хуйлом, если после этого свалю, — ответил Микки, приподняв свои выразительные брови. Галлагер расплылся в широкой улыбке, делая взгляд ещё более нежным. Схватив Микки под бедра, Йен кладет его на диван, под себя, слегка рассмеявшись от счастья. Галлагер был действительно рад. Впервые Микки не сделает ему больно своим уходом или оскорбительным словом. Последнее было хоть и незначительной вещью, но каждый раз почему-то сильно задевала его. Микки усмехается, раздвигая ноги пошире, чтобы подпустить рыжего к себе как можно ближе. Он приподнимает голову кверху, покусывая губы оттого, как Йен начал изучать губами его шею. Ведя ими до жути медленно, будто дразня. Брюнету казалось все это безумием, но блять, каким же чертовски приятным. — Блять, твои губы будто созданы для моей шеи, мужик. Так приятно, — Микки слегка приоткрывает рот в немом стоне, прикрывая глаза. От таких ощущений кружилась голова, и он надеялся, что хотя бы его бешенное сердце успокоится и восстановит свой нормальный ритм. — Они ещё созданы для кое-чего другого, — Йен пошло улыбнулся, прошептав это Микки на ухо, после оставляя там короткий поцелуй. — Мм, и для чего же? — Микки дернул бровями, улыбнувшись. Он знал, про что сейчас шла речь, но хотел услышать это в произношении Йена. Какая-то часть Галлагера сомневалась, что после этого все пойдёт не по пизде, но он все равно уже успел утонуть в своем море чувств и эмоций. И Микки, может, тоже — по крайне мере, рыжий видел, что то, что делал с ним Йен, вызывало у брюнета приятные ощущения. И только это уже заставляло Йена радоваться. — Ты со мной флиртуешь? — Йен расплылся в улыбке, слегка щурясь. Он выглядел при этом как маленький и хитрый лис. — Мы, блять, лежим друг на друге, и прямо сейчас ты трогаешь мой член. О каком флирте нахуй идёт речь, Галлагер? — Микки нравилось, когда рыжий говорил подобный бред. Это казалось ему не только слегка глупым, но и милым. Он приподнял бедра, чтобы потереться о чужие, дергая бровями. — Мик, ты уверен, что хочешь этого? — Йен неуверенно взглянул на брюнета. От волнения он начал покусывать свои губы, привлекая взгляд Микки к ним. Он никогда не думал, что Микки подпустит его к себе в таком плане. Йен думал, что если бы они остались одни на всей планете, то даже бы тогда Микки послал его нахуй, думая, какой рыжий долбоеб, раз надеется на что-то большее. — Нет, блять, я просто так об тебя трусь, — Милкович слабо хмурит брови, слегка вертя головой в разные стороны, как бы давая понять, что Йен — тот ещё придурок, и ловит на себе непонятливый взгляд, закатывая глаза и цокая языком. — Шучу я, блять. Продолжай двигать своими клешнями уже, а. Йен улыбнулся, перемещая руки на талию Микки, чуть задирая футболку. Он скользнул подушечками пальцев по коже, тем самым щекоча участок тела. Хоть это и было лишь маленьким касанием по сравнению с поцелуями, Микки ощущал его слишком сильно. Он громко выдохнул через рот и откинул голову в удовлетворении, ощущая, как быстро Галлагер накрыл губами участок шеи рядом с контуром подбородка, оставляя там несильный влажный след. Йен хотел большего. Он, блять, хотел Микки. Настолько сильно, что казалось, вот-вот, и он умрет от нехватки брюнета. — Ты такой красивый, Мик, — Йен наклонился к уху Микки, выдыхая фразу ему на ухо. Последнему показалось странностью то, что он почувствовал улыбку на своем ухе, хотя толком и не видел в таком ракурсе лица рыжего. Йен старался не увлекаться засасывать кожу, хотя сдерживать себя становилось все сложнее и сложнее. Микки навряд ли завтра порадуют засосы, оставленные Йеном, так что рисковать он не собирался. Да и вообще, Милкович не любил сильное чужое внимание, раз с самого начала слал рыжего нахуй, а засосы не заметить — ну нужно быть пиздец каким слепым. Он боялся сорваться. Пожалуй, три эти слова значали для него слишком много. А ещё они означали очевидный провал, после которого Галлагер будет жалеть, что вообще решил, что Микки явно этого не против. — Заканчивай с этой пидорской хуйней, Галлагер. Раньше Микки коверкал его фамилию, и это было даже чем-то милым, потому что Милкович вечно старался Йена вывести из себя. Что у него, кстати, не особо и выходило. Ну может чуть-чуть. А сейчас, видимо, Милкович наконец понял, что у него ничего не выйдет, и это немного льстило. Йен, промолчав, несильно кусает Микки, на что от неожиданности последний вскрикивает и накрывает ладонью укус, ощущая подушечками пальцев маленькие вмятины от зубов. — Какого хуя ты творишь? — Микки недовольно взглянул на Йена, который, в свою очередь, широко улыбался. — Гребаный кровосос. Ещё раз так сделаешь — я отвечаю, выбью тебе все зубы. — Ты сказал закончить пидорскую хуйню, — напомнил Йен как бы невзначай, дернув бровями и чуть приподнимаясь на локтях от тела Микки, давая понять, что на этом может быть конец, если он не одумается. — Ладно, блять, иди сюда, — прошипел он, потому что он имел ввиду про фразу, а не действия, чего Галлагер, видимо, не понял. Обхватив шею Йена руками, брюнет резко соединил губы с чужими, из-за большого желания и неаккуратности стукаясь зубами. Йен слегка сморщился, когда Микки в свою же очередь прошипел ему в губы лёгкое «блять», снова после этого воссоединяя его губы со своими. Ему казалось, что губы Йена — это, блять, самое лучшее, что он только чувствовал. Они доставляли явно больше удовольствия, чем самый «охуенный» минет от Светланы, хотя это было явно не одним и тем же. Разные понятия, как и ощущения. Микки приоткрывает губы Йена своими, слегка укусив его за верхнюю в ответку на укус в шею, из-за чего рыжий шипит ему в рот от лёгкого покалывания в губе. Милкович никогда бы не подумал, что, целуясь с парнем, он будет получать такой жёсткий и безумный кайф. Даже от простого касания губ, а-ля чмок — сводило крышу, потому что это были губы Галлагера. Такие нежные, слегка шершавые, потому что их обладатель любил покусывать их, влажные от слюны — все это вызывало у Микки дрожь в коленях. И он не мог поверить, что сходил с ума от одного лишь поцелуя. — Мик, — снова отстраняется Йен, обеспокоенно глядя на обладателя теперь чересчур пухлых губ из-за поцелуев. Кажется, рыжий впервые целуется столько много. Впервые целуется с тем, кто ему действительно до безумия нравится. — Я влюбляюсь в тебя так быстро. Ощущение, что вот-вот, и я задохнусь, если тебя не будет рядом. Микки пару секунд смотрит на него. Он явно не ожидал такой откровенности, и он не знал, как уместить эту мысль у себя в голове. Милкович конечно знал, что Йен прямолинеен, но он все равно не мог принять его фразу. Да и ответ на неё он тоже не мог придумать, потому что все его шестеренки в голове перестали работать ещё с самого начала ебаного марафона поцелуев. — Йен, — начал Микки, делая расстроенный взгляд. Галлагер уже заранее понял, что речь зайдет явно не о том, о чем рыжий так желает. Он аккуратно встаёт с него, отворачивая грустный взгляд в сторону и усаживаясь на краю дивана. В глотке почему-то моментально пересохло, хотя Микки даже не успел ничего сказать. В мозгу уже слышалась фраза «мы не можем» или «у нас ничего не получится». Или, по крайней мере, что-то подобное. Йен уставил взгляд в пол, покусывая губы и скрепляя свои пальцы в замок. Возможно, Йену не стоило что-то говорить на эту тему. Но опять же. Эмоции и приятные чувства взяли над ним вверх. Впрочем, как и всегда. Каждые его отношения — это тупой провал в его итак кошмарной жизни. А сейчас он влюбился в женатого, плюс с ребёнком на руках парня, который ещё и был его боссом на работе. Он проебался. Определённо. — Йен. У меня жена и ребёнок. Ты уверен, что тебе нужны такие трудности? — Микки пододвинулся к Йену, слегка коснувшись ладонью чужого плеча, успокаивающе поглаживая его, надеясь, что это хоть как-то расслабит напряженного Галлагера. — Ты издеваешься что ли? — удивленным голосом спросил Йен, приподнимая брови и повернувшись всем своим корпусом к брюнету. Рыжий взял его ладонь и крепко сжал в своей, и Микки громко вздохнул, кинув взгляд вниз, на их руки. Это было слишком интимным действием, но он все же ничего не сказал, потому что то, что они сейчас обсуждали, было гораздо важнее. Он не хотел подливать масла в огонь. — Я хочу быть с тобой. Проводить с тобой как можно больше времени, касаться тебя тогда, когда я этого хочу. Я хочу любить тебя, зная, что ты любишь меня взаимно, Микки. — Йен бегал глазами по удивленному лицу, вновь изучая его черты лица. Рыжий отвернул голову и устало потер переносицу подушечками пальцев. Он не знал, почему хотел плакать — такой разговор правда испортил ему все хорошее настроение, которое было до этого. — Как думаешь, при всем этом я смогу вытерпеть все дерьмо, связанное с твоей женой и так далее? Я смогу. — прошептал он. — Я хочу услышать то, что ты на самом деле чувствуешь, Микки. — Ладно. Знай, что я уже заранее жалею о том, что решился на такой пиздец, — предупредил Микки, приподняв брови. — Я все время, блять, думаю о тебе, ебучее рыжее ты отродье. Мне пиздецки часто снились и снятся до сих пор сны с тобой, где ты целуешь меня, и это мне охуеть как нравится, хотя я старался отрицать это. Обманывать самого себя, что не докатился до такого и не объебался в тебя по уши. И я, блять, возможно начал бы с тобой отношения, но я боюсь, что это рано или поздно выйдет мне боком. Все люди рано или поздно уходят. Это доказано мной самому себе. И нахуй мне доверяться тебе, если ты бросишь меня, м? — Ты действительно боишься, что я уйду? — Йен удивился, захлопав глазами. Неужели только из-за этого Микки не шёл ему навстречу и отталкивал его? Конечно рыжий понимает, что у разных людей — разное восприятие, и, возможно, все это творилось из-за травмы в детстве, но все же он не понимал, почему Микки даже не хотел стараться довериться кому-то. Йен хотел узнать о Микки все: от его истории детства до того, есть ли у него лёгкие ямочки на ягодицах, но сам Милкович не раскрывал какую-либо информацию о себе. — А разве может быть по-другому? — грустно усмехнулся Милкович, почесав уголок губы. Он встал с дивана и оглянулся, чтобы найти свои вещи. — Думаю, мне уже пора съебывать. Я слегка задержался. Галлагер резко схватил его за руку, слегка притягивая к себе, заставляя Микки уместиться между его раздвинутых ног, и посмотреть на него сверху-вниз. — Не хочешь с ночевкой остаться? — спросил рыжий с какой-то толикой надежды в тоне. Он очень хотел, чтобы Микки остался. — И дай мне доказать, что я не брошу тебя. Пожалуйста. — Йен приобнял Микки за талию, чуть прижав подбородок к его животу. — Слушай, я правда этого хочу. Но не получится. Ты должен это понять, — Милкович устроил одну из ладоней на щеку, чуть поглаживая её большим пальцем. — Только не расстраивайся, рыжий. Мне правда жаль. И я уже говорил, что завтра на работу и нужно надеть все деловое дерьмо. — Я бы мог одолжить тебе свой второй костюм, — усмехнулся Йен, после растягивая свои губы в улыбке. Он знал, что нес бред, но ему правда не хотелось, чтобы Микки уходил. — Ну ты и идиот, — рассмеялся Микки, наклоняясь и оставляя аккуратный поцелуй на чужих губах. Йен будто расслабился под этим нежным касанием губ, превращаясь в лужу. В животе стало легко и так приятно, и это ощущение ему определённо нравилось. — Мы встретимся завтра. — Погоди-погоди, ты разрешаешь целовать тебя и касаться, но не хочешь начать отношения? Ну ты и странный, Мик. — Да завали уже.