Wild feelings

Можно было бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода, и как Йен, сосредоточившись только на компьютере, покусывает свою нижнюю губу. Осталось полчаса до конца рабочего дня, а потому Микки уже облегчённо выдохнул — он рад, что на сегодня работа больше его не достанет и они спокойно проведут время у Микки в гостях за кока-колой и пиццей. Милкович уверен на все сто процентов, что ему удастся уговорить Йена вместо кока-колы купить прохладное пиво, а из всех видов пиццы он выберет именно Маргариту. Это походило на свидание парочки, но нет — они собирались посмотреть фильм чисто по дружбе. Да, именно по ней. По крайней мере, им придётся притвориться, что между ними происходит только она, а не что-то другое. И это будет довольно сложно, потому что Микки не может не касаться Йена. А насчёт самого рыжего — тем более. — Мне интересно: как вы познакомились со Светланой? — Йен заинтересованно глянул исподлобья на Микки. Он не знал, возможно, Милкович не ответит на его вопрос, потому что Галлагера его личная жизнь вообще никаким боком не касалась. Микки не то что постеснялся бы спросить такую подробность на месте Йена, он бы даже не рискнул. Микки не хотел с кем-то делиться тем, что происходило в тот период его дерьмовой жизни в Сауссайде. Его жизнь со страшным выживанием в этом районе, ужасные поступки, которые не поддаются никакому объяснению, такие как: воровство в магазинчике «Kash & Grab» с тупым индусом за кассой, постоянные разборки с самовлюбленными ублюдками, которые позволили себе не платить за использование дырок его шлюх. Очень частые посиделки за решеткой за наркоту, которую он раньше толкал на районе. Но, уехав в Сан-Франциско после уезда Мэнди в Бостон, его гангстерская жизнь миновала. Если она дала деру, так Микки че, лысый что ли? Милкович был рад, что его жизнь не было подвергнута опасности, хоть ему и нравилось это чувство, когда он бил смазливых педиков, когда проходил мимо Бойзтауна. Дома не сидел Терри и не чесал свои старые яйца, просматривая тупое ток-шоу по телевизору, и, пожалуй, Микки был этому очень рад. Он ненавидел своего отца за все: за то, что насиловал Мэнди, думая, что это его женщина, которая родила им линию Милковичей, их мать, которая уже давно лежит под слоем могильной земли. Мэнди очень походила на неё своей красотой и характером; Микки точно не помнит, но у матери были чёрные длинные волосы. Он не запомнил ни её нежный, ласковый голос, когда она напивала колыбельные (а напивала ли она их вообще?), ни её приятной, бледной кожи, ни её чистые, как небо, глаза. Микки не знал, сможет ли Йен принять весь этот кошмар и найти в нем хоть каплю чего-то хорошего. Да, он боялся. Потому что Йен, наверняка, жил в другой семье: в ней не было отца-тирана с огромной ненавистью к пидорам, его, наверняка, не заставляли впаривать не лучшего сорта наркоту, говоря при этом, что она самая хорошая и отлично въебывает, когда эту херню можно было бы сравнить с корректором и его запахом. Ему, наверняка, не приходилось жалеть свою сестру, если она вообще у него есть, когда она забеременела. От своего отца, блять. Это было ужасно — Микки даже не спорит. Ему не приходилось, наверное, работать на двух работах, чтобы собрать деньги на аборт. У Йена была, очевидно, другая семья, другая жизнь, когда у Микки было выживание. Микки бы много раздумывал на эту тему, но рука, появившееся на его талии, прервала все однотипные мысли. — Ты о чем-то задумался. Кажется, я спросил тебя о кое-чем, — аккуратно напомнил Йен, надеясь, что Микки все же ответит. — Ты уверен, что хочешь узнать? — Микки не думал, что Йена это на самом деле так сильно интересовало. Но Галлагер лишь кивнул. Микки вздохнул и помотал головой, понимая, что Галлагерский интерес сложно унять. — Ладно, слушай. Был один чел по имени Джордж. Пидорас тот ещё, не видел ещё такое чмо в жизни. Из-за этого мудака разошелся слушок по Сауссайду будто за пару ебаных секунд, что я подсасываю хуйцы на стороне. Короче, тогда чуть ли не каждый прохожий предлагал мне отсосать ему за пару баксов. Дошло и до Терри, моего бати, тоже быстро. Сауссайд такой район, где все распространяется со скоростью ебучего света. Я выбил все дерьмо из Джорджа — кровавое месиво вместо лица. Позже слушки сошли на нет, а батя за моё «пидорство» избил меня настолько, что моё лицо можно было сравнить со сливой. Пухлое, в крови и синяками. Потом Терри вызвал русскую шлюху и заставил трахнуть её при нем без гандона, так что на этом ебаном свете появился Евгений. Ебать романтичная история, да? — усмехнулся Милкович, украдкой посмотрев в сторону Йена. Его брови приподнялись вверх, а рот слегка приоткрылся от удивления. Наверное, Йен думал, что со Светланой они встретились в каком-то скучном музее и влюбились друг в друга с первого взгляда — да нихера. Микки лучше бы убил себя, чем свел свою жизнь с этой шлюхой специально. Микки не знает, стоило ли ему все же рассказывать и до последнего волновался, пока Йен не подал свой голос: — Ты любишь Светлану? — как бы невзначай спросил Йен, чувствуя, как в горле появился маленький ком. Он был в курсе, что нет. Но Светалана и Микки столько лет натерпели вместе, что у Галлагера появился в голове вопрос: а стоит ли влезать в отношения или какой-либо контакт с женатым мужчиной? У него, конечно, был такой опыт, но сейчас у Йена словно заиграла совесть. А вдруг Светлана его любит? — Нет, — коротко ответил Микки, поворачиваясь к Йену лицом. — А теперь скажи: нахуй мне сдалась телка, заслужившая погоняло русской шлюхи и с пиздой, словно размером с Техас? Если Евгений мне ещё дорог и я отгрызу к ебеням руки за него, то Светлана — нисколько. Я бы и не брал её с собой в Сан-Франциско, если бы была возможность взять Ева без её участия. Она баба охуевшая, пока рот не закроешь — продолжит выебываться. У меня по струнке ходит сучка, но иногда ей хочется дать в ебало. — Правда не любишь? — задумчиво спросил рыжий, притягивая брюнета за талию к себе поближе. — Отвечаю.

***

Только зайдя в квартиру Евгений сразу же накинулся на Микки с объятиями, которые явно доказывали, что он безумно скучал по нему. — Папа! — радостно воскликнул Евгений, обвивая маленькими ручками его шею, когда Микки садится на корточки для того, чтобы обнять сына также крепко, как и тот его. Милкович едва ощутимо похлопал Ева по спине, обращая его внимание на себя. — Эй, парень, — Микки слегка отстранился от мелкого, протягивая ему любимую плитку шоколада. Его голубые глаза словно сверкали вместо тысячи звёзд на небе, а губы расплылись в широкой улыбке. Малыш радостно вскрикнул и взял плитку шоколада в руку, снова обнимая Милковича. — Я люблю тебя, — сказал Евгений, отчего на душе стало так тепло, словно солнце освещало все его внутренности. — Я тоже тебя люблю, — с нежностью в голосе ответил Микки, поднимаясь с корточек и кидая свой взгляд на Йена, который стоял позади. Рыжий расплылся в ответной улыбке, чувствуя приятную связь, от которой будто хотелось задохнуться. Он не видел Микки таким добрым и ласковым за все их общение. Галлагер любил детей, и от такого зрелища встречи сына и отца что-то заставило чувствовать ураган во всем теле. Как же мало нужно ребёнку для счастья. Йен был уверен, что Микки был очень хорошим отцом, и он даже ни капли в этом не сомневался. Невольно рыжий задумался о том, как бы выглядела их семья: Микки, Евгений и он сам. Без Светланы, без Мэнди, без кого-либо лишнего в этом треугольнике. Это выглядело шикарно. Но от мыслей Йена отвлёк женский, чуть грубоватый голос с русским акцентом, на что тот непроизвольно сморщился. — Опять ты приводить кого-то в квартиру, — пожаловалась Светлана, недовольно скрестив руки на груди. Она посмотрела Йена, который неловко помялся на месте, ожидая реакцию Микки на слово своей, видимо, жены. Он не понимал, что значит её «опять». Неужели Микки тащил к себе домой своих заднеприводных дружков? Или подружек? Кого? Внезапно эта мысль разозлила рыжего, заставляя почувствовать на языке горький вкус ревности — он не хотел Микки ни с кем делить. Даже с его женой. Микки лишь раздраженно вздохнул, посмотрев на Йена, кивнув на его обувь, как бы намекая на то, чтобы он продолжил её снимать, и рыжий послушно развязал шнурки. — Напомни, блять, мне тупому, когда я хоть один раз тащил сюда кого-то? — Микки смотрел на Светлану не то недовольным, а злым взглядом, дергая бровями, ожидая ответ на свой вопрос. У Светланы не было аргументов — это было и так очевидно. Так что она потупила взгляд, после демонстративно закатывая глаза, и махнула рукой, сдаваясь. Она не видела смысла спорить с Милковичем, потому что тот всегда находил способ оказаться правым в ситуации. — Что и следовало ожидать, блять. А теперь съеби и не позорь меня перед коллегой. Светлана в очередной раз закатила глаза и ушла на кухню. Йен выделил это слово «коллега». Он понимал, что Микки не хотел признаваться своей жене что между ними есть гораздо большее, чем просто сотрудничество, но это все равно почему-то немного его задело; в груди несильно кольнуло. — А что это за дядя? — Евгений с интересом посмотрел на Йена, удивляясь, какой тот высокий. Рыжий ему улыбнулся. — Мой друг. Хочешь познакомиться с ним? — Микки положил ладонь на детское плечо и легонько сжал его, улыбнувшись. Радость оттого, что он, наконец, познакомит своего любовника (?) с его сыном разгоралась все больше и больше. — Да! Очень хочу. Дядя, а как тебя зовут? — Меня зовут Йен, — он в очередной раз мило улыбнулся Евгению и пожал его маленькую ручку. — А я Евгений! Приятно познакомиться, Йен. Я рад, что у моего папы есть друг. Мама говорит, что он кого-то приводит сюда, но это неправда! — Евгений наигранно нахмурился, а затем расплылся в улыбке. — У моего папы не было друзей до тебя. — посвятил его Ев, на что Йен удивленно уставился на Микки, но ничего сказал. — Евгений, кушать! — по-русски крикнула Светлана с кухни, из-за чего Ев приободрился ещё больше. — Ну ладно, мне надо идти, а то мама будет ругаться, — малыш подождал одобрительного кивка со стороны обоих, а затем убежал к матери на кухню. Повисло неловкое молчание, которое Микки прервал спустя несколько секунд: — Эй, ты как? — Милкович повернулся к Йену, чуть приблизившись к нему. Рыжий опустил руки на его талию, прижав его к себе, на что тот охнул от неожиданности, а затем усмехнулся. — Я нормально. А ты? — Галлагер, только успев наклониться к губам Микки, как тот слегка отстранился, пихнув его в грудь. — Ты помнишь, что Светлана на кухне? — Помню. Но она не заметит, верно? — прошептал Йен, снова наклоняясь к губам Микки, оставляя лишь пару миллиметров между их губами. — А ты у нас опасный, Галлагер, — ухмыльнулся Микки и оглядел его лицо, делая довольный взгляд. Он прижался к губам Йена в один момент с тихим от столкновения губ стоном. Поцелуй был лёгким, нежным, до жути чувствительным. Он описывал огромное нетерпение обоих, то, как их друг другу не хватает. Он быстро перерос в страстный, и Йен был готов прижать Микки прямо к этой гребаной двери, взять под бедра и трахнуть с такой силой, чтобы тот стонал так громко, так красиво. Йен провёл кончиком языка по губе Микки, слегка надавливая на неё как бы дразня её обладателя, а после отстраняясь с громким чмоком, услышав краем уха разочарованный вздох. Рыжий безумно гордился тем, чего добился.

***

Сидя на диване, Йен невольно загляделся на задницу Микки, когда тот нагнулся за диском. Он так желал эту задницу. Хотел сжать эти ягодицы в своих ладонях, пройтись указательным пальцем по ложбинке, услышав на это сдержанный вздох. Он хотел хлопнуть по ним, а после погладить, как бы извиняясь за грубость. Он хотел трахнуть эту задницу, господи. От таких мыслей по всему телу прошлась волна возбуждения; чёрт, Йен должен прекратить думать о извращенных картинках с Микки. Галлагер очень хотел, чтобы все его мысли проявлялись наяву, но это попросту было невозможно. По крайней мере, сейчас. Йен тихо заскулил, потому что не мог не смотреть на задницу, которая была прямо напротив него: такая упругая, такая желанная им, такая чертовски сексуальная. Йен шумно выдохнул, представив, как его член медленно входит в неё. — Ты хули там стонешь, мм? — протянул Микки, поворачиваясь в сторону Йена, заметив, что он смотрел на его зад. Он усмехнулся и встал с колен, садясь рядом с рыжим. — Представляю твою задницу на своём члене, — Йен пошло облизнул свои губы, после поджав их. — У тебя встал член, — заметил Милкович, опустив свой взгляд на бугорок на штанах. Сглотнув, Микки положил ладонь на него, слегка сжав бугорок. — Блять, Мик. Не дразни меня, — прошептал Галлагер, рефлектно приподнимая бедра из-за касания. Микки начал слегка массировать член через ткань штанов, заставляя Йена жалобно промычать, и, поняв, что он издал звук, тот закусил губу, понимая, что если они разбудят Светлану и Евгения — будет полный пиздец. Но Микки это как будто не интересовало даже. — Ты, блять, издеваешься, Мик? — Считай, что да, — прошептал брюнет, аккуратно запустив руку в штаны. Он не разбирался толком в пидорских вещах, но дрочил самому себе, и он был уверен, что дрочить кому-то ничем не отличалось. Только тем, что это не твой член, а чей-то. Галлагер нетерпеливо прошипел, прикрывая глаза и откидывая голову на спинку дивана. — Стягивай эти ебучие штаны, Галлагер. В горле присутствовал комок; Микки недавно осознал, что очень хотел, чтобы член Йена оказался у него во рту. Он хотел попробовать его на вкус, хотел заставить рыжего еле сдерживать стоны. Йен чуть приподнял бедра, стягивая с себя штаны по щиколотки. Он не мог поверить, действительно ли происходит то, чего он так хотел; может быть это сон? Неужели Микки решился на что-то большее? — Я хочу отсосать тебе, — сказал Микки, слегка приподняв брови, и посмотрел на Йена, чтобы получить одобрительный кивок. — Будешь мне об этом напоминать — я дам тебе пизды. Ты понял? — уловив взглядом ещё один кивок со стороны Галлагера, Микки нежно провёл ладонью по члену Йена. Его член был чертовски твердым, будто там, блять, под боксерами был не хуй, а кирпич. Выпустив чужой член из-под ткани трусов, Микки облизнул губы, только увидев размер его достоинства. — Охуеть, — прошептал брюнет, явно удивленный примерно двадцати двум сантиметрам. — Нравится? — довольно улыбнулся Галлагер, ожидая что-то вроде "блять, у тебя шикарный член", но Микки не ответил. Он начал медленно двигать рукой по всей длине члена, случайно задевай мизинцем лобковые рыжие волосы. Спустившись на пол, на колени, Микки раздвинул чужие ноги в стороны и ещё раз неуверенно взглянул на член Йена, засомневался: а хватит ли у него сил взять в рот такую махину? Заметив это, Йен подал голос: — Эй, если ты не хочешь, то… — Заткнись. Я хочу, — перебил его брюнет, прижавшись губами к головке члена. Он облизнул губы, касаясь её, и почувствовал слегка солоноватой вкус. Микки провёл языком по головке ещё раз, чтобы распробовать его. — Мик… — прошептал Йен, кажется, дрожа уже всем телом, хотя Милкович только начал действовать. Он запустил ладонь в чёрные волосы, запутываясь в них пальцами. Микки опустился ртом на член, издав тихий чмок. Обводя контур головки кончиком языка, как бы исследуя, Йен дернулся бедрами, заставив Милковича взять в рот ещё больше, и простонал так жалобно, так умоляюще, что брюнет аж усмехнулся, создав лёгкую вибрацию на члене. Микки нравилась такая реакция и нравился его член: длинный, толстый, с интересным привкусом. И он не считал это даже странным, потому что он сосал член парня, в которого, без сомнений, втюрился. Это было нормальным явлением. Или нет? — Ахх, Мик… — Йен простонал чуть громче, сразу опомнившсь и закрыв ладонью рот, чтобы не разбудить жену Микки и прекрасного ребёнка, с такими же глазами, как у его отца. Микки принялся двигать головой, вбирая в рот все больше и больше, сантиметр за сантиметром, издавая хлюпающие звуки. Он сжимал губы, помогал себе рукой, где не достовал, и просто вел языком по всей длине Йена, на что тот лишь кусал фалангу и еле сдерживался, чтобы не простонать в голос; Микки слышал лишь тихое поскуливание и частые выдохи, и еле слышные стоны. — Такой шикарный рот, боже. Микки выпустил член изо рта, и Йен провёл большим пальцем по губам, собирая ниточку слюны от члена до его губ. Убрав чужую руку от своих губ, Милкович наклонился к головке и начал играться с дырочкой, из-за чего все тело рыжего буквально начало дрожать и дергаться. Микки довольно улыбался, гордясь, что довел его до такого состояния. — Блять, ты выглядишь, как сучка, — заметил Йен, усмехнувшись. — Хочу кончить в твой шикарный рот, Мик. — Дя иди ти нахюй, — пробубнил Микки с членом во рту, после заглотнув ещё раз и быстро задвигав головой, он сжал губы на члене, и Йен, издав то ли стон, то ли рык, спустил сперму Микки прямо в рот. Тот, на удивление, все проглотил и довольно облизал губы. — Блять, Микки, ты был шикарен, — Йен готов отдать все, чтобы попробовать это ещё раз. Это был самый охуенный минет его в жизни, а не жалкое «я не могу взять твой член полностью. Он слишком большой». — Правда? — улыбнулся Мик, вытирая капельку спермы на губе. — Да. Как будто ты сосал всю жизнь, чтобы потом сделать мне самый охуенный минет на свете, — закивал Йен, на что Микки рассмеялся и показал ему средний палец. — Иди ты нахуй, придурок.