Wild feelings

Да, Микки знал, что остался один день до рождества. Также он знал, что у всех будет конкретное шило в жопе, и вся эта дневная суета с приготовлением всяких блюд, украшением елки и так далее будут его раздражать. Елку со Светланой они поставили, конечно, еще за четыре дня до предпоследнего дня до рождества, но осталась ещё ёлка в офисе. А украшать её не было никакого желания, как и новогоднего настроения. Он даже не хотел его отмечать, толку-то. Всего лишь цифра одна поменяется да и только. Зайдя в офис, Микки тут же остановился, когда лифт его поднял на нужный этаж: все было украшено. До единого, будто те, кто все тут украшал, боялись оставить неприкрытую дырочку. Из-за угла выскочил довольный Галлагер с улыбкой до ушей, словно мартовский кот, а за ним и Вивиан — её улыбку можно было редко увидеть, но в данный момент она улыбалась. Счастливо так, будто защитила красный диплом. Микки сразу понял: у всех шароебилось предвкушение рождества. Вся эта морока означала усталость. И, наверное, единственное, что радовало в рождестве, так это то, что можно было хорошенько нажраться. Причем в двух смыслах этого слова. Но, если честно, ему и не хотелось сидеть в компании Светланы. Лучше уж одному, чем с ней. — Только, блять, не говорите мне, что вы и мой кабинет украсили, — Микки не любил блестящие штучки. Вот вообще не мог терпеть, от них у него болели глаза. Милкович взмолился всем богам, лишь бы они кабинет его не трогали. Ну как его. И Йена, отчасти, тоже. Оба тащились за ним, предвкушая дальнейшую реакцию, метаясь друг на друга взглядами. — Тебе понравится, — пообещал Йен, даже коснувшись его плеча. Рыжий знал, что его начальник брезговать не будет, ведь прошлой ночью он явно не брезгал, когда брал его член в рот. Но это неважно. Сейчас, по крайней мере. — Да, я, блять, очень на это надеюсь, иначе я мешуру засуну вам обоим в зад, — предупредил Милкович, выставив указательный палец вверх. Они дошли почти до финишной черты. Вот чуть приоткрытая после ухода Галлагера дверь их кабинета, из него доносится слабая, почти еле слышная мелодия, похожая больше на рождественскую, чем на попсу. Микки прислушивается. И правда, слова гласили: «Merry Christmas! May all your dreams come true!»*. Прежде чем открыть дверь в кабинет брюнет вздрогнул от раздражающего голоса девушки, такого слащавого и нежного, который как раз и пел эту песню. Войдя в кабинет, от удивления у Микки аж приоткрылся рот; на заднем плане усмехнулся Галлагер своим тупым смешком, Вивиан улыбнулась. За столом сидела Мэнди и пила Джек Дэниэлс из красивого стакана для вина. Если бы Микки мог сейчас говорить, то он сказал бы что-то вроде «охуеть. Еб твою мать. Охуеть», но он будто воздуха лишился. — Мы с Мэнди очень давние друзья, она помогла мне обустроиться в Сан-Франциско, потому что у меня не было ни друзей, ни знакомых. Мы встретились с ней в кафе «У Папы Ронни», подружились. Когда я сюда пришел устраиваться на работу, вечером я все-таки понял, что вы брат и сестра. Мэндс поведала грустную историю о Саутсайде и о том, что вы все разбежались, — наконец, Галлагер замолчал на некоторое время. — Вот. — Охуеть. Вау. Охуеть, — удивленно пролепетала девушка. — Сука, какой же ты козёл, — сказала Мэнди и встала из-за стола, быстрым шагом подойдя к своему брату. Пять секунд спустя непрерывных гляделок Мэнди дала Микки пощечину, отчего тот аж охнул, а потом накинулась на него с крепкими объятиями. — Я, блять, так соскучилась. — она всхлипнула и прижалась сильнее. — Сучка, — Микки улыбнулся и лишь плотнее прижался, хотя бы немного удивлён удару. Йен впервые видел такую счастливую улыбку. Нет, он, конечно, замечал улыбки Милковича, но эта была словно особенной. Той, которая ему, увы, не досталась. — Я тоже скучал. — Я рад, что вы встретились, — счастливо улыбнулся Йен, и, если честно, он был очень рад, что все-таки решил это сделать. Он до сих пор вспоминает расспросы Мэнди, куда он её везёт, и не маньяк ли он, который сначала втирается в доверие, а потом убивает за углом. — Не представляете, как мне было сложно держать все это в секрете пару месяцев. — О, это потому что у тебя язык без костей? — усмехнулась Мэнди, чуть отстранившись от брата, но Йен все равно заметил, как та вцепилась в него словно смертельной хваткой, вцепилась так, будто у неё снова отберут Микки. — Интересно, когда я хоть раз проговаривал кому-то твои женские штучки? — Галлагер приставил палец к подбородку и сделал задумчивый вид. — О боже, только не начинай, прошу тебя, — взмолилась она. — Я даже не хочу знать, что вы имеете ввиду, — усмехнулся Микки, полностью отстраняясь от сестры. У Йена почему-то появилось сильное желание взять его за руку, но он сразу же отодвинул эти мысли тем, что сделает это сразу же после ухода Мэнди и Вивиан. И почему-то он уверен, что они подружатся и будут давать друг другу бабские советы вместо пабликов с женскими цитатами на фейсбуке. — Ну, Мэнди у нас просто… — Нет, нет, нет, Микки, не слушай его, — перебила его Мэнди, и Йен покачал головой, расплывшись в улыбке. Как будто Микки возненавидит её за то, что она прыгала по хуям некоторое время. Хотя. Он не знал, как отреагирует Милкович на такой секрет своей сестры, так что говорить этого вовсе и не собирался. — Как насчёт допить Джек Дэниэлс? Или ты злой босс, который не разрешает пить работникам в рабочее время? Микки клянется, что жест приподнятых бровей Мэнди и ехидной улыбки его конкретно бесил, но он лишь демонстративно закатил глаза. — Нет, мне вообще похуй. Такими темпами четверо уселись на стулья и выпили по рюмке. Вивиан хоть и пила алкоголь «довольно редко», но все же выпила за компанию. Бутылка виски закончилась быстро, если учесть то, что отставалось там меньше пол бутылки, а потому все сразу же разошлись. Остались только Йен и Микки. Микки глянул на Йена. Йен на Микки. И Милкович уже начал предчувствовать последующий пиздец. — Поговорим насчёт вчера? — задумчиво спросил Йен, удивленно посмотрев на Микки, когда тот громко вздохнул, будто ожидая этого вопроса с самого утра. Микки до сих пор удивлен, что ему не пришла СМС-ка от Галлагера по типа «Микки, мы теперь пара? Ты сосал мой член вчера». Ну, а вообще — Микки сам не знал. Он метался между выборами, строя логические лестницы, но ему так хотелось их обрушить и поступить так, как он действительно хотел. Но кто как не Микки знал, что каждый человек, даже самый ближний, может предать. — Не знаю. Нет, — быстро ответил Микки и схватил бутылку минералки, которая стояла на его столе. Желая отпить пару «спасительных» от сушняка в горле глотков, он недовольно фыркнул и нахмурил брови, когда Йен отобрал бутылку, приподняв брови, намекая услышать желанный ответ. — Блять, ты издеваешься? Микки удивленно уставился на Йена. Да, он знал, что он хотел спросить. Наверняка рыжий привык к тому, что если ему кто-то отсосал в подворотне какой-то пидорас из Бойзтауна, то они теперь пара. Ха, блять. Очень смешно. Милкович не так прост, если Галлагер до сих пор думает, что он заведет с ним отношения. Неа. Нихуя. Может, Микки и хотел продолжения вчерашнего вечера. Да, и такое может быть, но сейчас он резко передумал. Зачем ему это? Чтобы подстраиваться под рыжего придурка и давать ему трахать себя? В этом не было смысла. Микки и Йена не может ничего связывать, кроме этого простого отсоса вчера. Все. Больше ничего не будет — Микки не будет допускать ещё одну ошибку или делать исключения из-за одного рыжего хера, даже если ему понравилось ему сосать. — Почему ты так ведешь себя? Мы же нормально общались несколько минут назад, — Микки видел: Йен беспокоился. Его руки укрепились в крепкий замок, при этом слегка дрожа. Неужели для него это было настолько важно? — Потому что, блять, я не хочу обсуждать эту тему, — Микки встал со стула, недовольно схватив пачку с рабочего стола. Он закурил сигарету и весь стресс будто снялся как рукой. Пожалуй, сигареты были лучшим утешением для него при попытке отвлечься. — Ни сейчас, ни завтра, никогда, блять. Это ясно? Теперь ты перестанешь капать мне на мозги? Йен громко вздохнул и опустил голову: Микки обратил на него внимание и ему показалось, что сейчас рыжий уткнется в свои руки и заплачет. Но он удивленно охнул, когда Галлагер резко встал и прижал его к стене с громким звуком. Кажется, там облупилась краска, потому что на пол что-то посыпалось. Пепел от сигареты полетел вниз, а удивленное лицо Милковича позволило приоткрыть рот, чтобы сказать хоть что-то. — Какого хуя ты творишь? — Микки хотел это сказать как можно спокойнее, но его голос дрогнул. И нет, это вовсе не от страха. Брюнет был настолько удивлён, что это даже не описать. С каких пор у Галлагера отрасли яйца, чтобы так рискнуть? — А какого хуя ты строишь из себя неженку? Делаешь вид, будто вчера, блять, не ты полез ко мне в штаны, — прошипел Йен, приподняв брови. — Если ты думаешь, что я просто прикинусь идиотом и тоже сделаю так, то нихуя. Ты просто боишься, что это приведет к чему-то большему, да? От слов рыжего Микки поджал губы. Он рассматривал его лицо и нашёл в нем что-то необычное. Да, он не сомневался: Йен был красивым. И он не знал, почему молчал. Галлагер был прав. Микки просто боялся того, что произойдёт, что это «что-то» может зайти за границу позволенного. Может, Микки и хотел этого, но упирался, как баран в ворота или просто делал вид, что это все с ним вообще не происходит. Йен громко вздохнул ещё раз и отстранился. Схватив Микки за руку, он взял у него сигарету и потушил о пепельницу на рабочем столе. Затем он потащил Микки к нему и усадил его за стол, а сам залез под него. Милкович с удивлением и непониманием посмотрел на него. Йен довольно усмехнулся и быстро растегнул чужую ширинку на штанах, приспустил и прислонился губами к члену через ткань трусов; рыжий ухмыльнулся, когда услышал наверху громкий судорожный выдох. Значит, он делает все правильно и теперь Микки не начнёт отпихиваться от него, будто за член его укусил крокодил. Йен быстро водит языком по члену через ткань трусов, чувствуя, как под его языком он напрягается и твердеет. Приспустив штаны, он взял твёрдый член в руку, проводя по всей длине подушечками пальцев, слегка царапая его короткими ногтями. Микки прикусил нижнюю губу; да, блять, Микки, браво. Ты сдался. Галлагер приступил к лёгким поглаживаниям, и наконец прислонился языком к основанию. Он знал, что Микки был не против, знал, что Микки лишь притворялся, что у них «все закончено». Йен не собирался ставить на вчерашнем вечере точку. Как вообще можно ставить на чем-то точку, если это «что-то» тебе очень понравилось? Йен хочет еще. — Тебе нравится? — тихо прошептал он, и да, это был риторический вопрос. Галлагер знал на него ответ и очень этому радовался, потому как с самого начала знакомства с Микки его внимание было сложно заполучить. А сейчас он лижет его член. В этом же есть смысл, да? — Блять, Галлагер, клянусь, если кто-нибудь зайдёт — я натяну твои глаза тебе же на жопу, — Микки сказал это задыхающимся голосом, прикусывая нижнюю губу напоследок. Он выглядел жалко, и его угрозы, разумеется, тоже. Если Микки думал, что Йен забоится, то очень жаль — он просто хмыкнул, как бы говоря «это тщетно попытка» и продолжил сосать усердно дальше. Обводя кончиком языка розовую головку, он прижался всей поверхностью к ней, ощущая, как к головке скатывается слюна с его языка, тем самым увлажняя ее. Он медленно и как будто дразня населся ртом на неё, слегка надавливая и издавая хлюпающий звук, а затем резко остановился, услышав шаги. Микки замер. Его дыхание стало тяжёлым, редким и было ощущение, будто он сейчас вдруг задохнется. В дверь постучались. Браво, блять. Парни попали по полной. Если их сейчас спалит, то будет полный пиздец. Хорошо хоть, что тело Галлагера закрывает стол, но блять. Не факт, что не начнутся уебанские вопросы, типа «почему ты так учащенно дышишь?» и чето подобное. И да. Микки обещал убить Галлагера — он его убьёт. — Войдите, — Микки кажется, или его голос дрогнул? Блять, он так точно спалится. В кабинет вошла Вивиан. Неужели, блять, научилась стучать, прежде чем входить. Или это все из-за того случая? Нет, Микки, блять, даже не хочет об этом знать. Им действительно пора прекратить гейское дерьмо на работе. — Че тебе? Микки переживал. От нервов он аж начал постукивать подушечками пальцев по поверхности стола. — Документы, — просто сказала девушка, подойдя к столу, и положила их рядом с рукой Микки. Он внимательно посмотрел на неё. Не дай бог сука спалит — он ещё и её убьёт. Вивиан немного отошла и повернула голову к месту, где работал Йен. Там преспокойно лежали вещи, аккуратно разложенные, как их хозяин и любил. Ебаный Галлагер — любит чистоту, но в то же время лижет мужской член. И кто бы мог, блять, подумать? — А где Йен? Ты его раньше что ли отпустил? Микки громко вздохнул. Ну хули приебалась, господи, блять. Лучше бы пошла журнал почитала с мужскими письками. — Не, он пошёл за кофе. Спать охота пиздец, а до конца рабочего дня ещё пару часов, — объяснил он, демонстративно потеревши глаза ладонью. Вивиан внимательно посмотрела на него. Да уж, купилась, сучка. — Понятно. Вивиан кивнула и поцокала своими каблуками вон из кабинета, на прощанье хлопая дверью. Микки громко сматерился и выдвинул ноги из стола, двинув бёдрами на передвижном кресле назад, приподняв брови и посмотрев на Галлагера. — Блять, ну и какого хуя это было? Ты решил меня пидорасом выставить? Йен помотал головой. — Тогда хули ты творишь? — Господи, Микки, она же все равно ничего не заметила, — взмолился рыжий и быстро вылез из-за стола. Ну и пусть Микки, блять, со стояком ходит. Будет ещё выебываться. — Пиздец, — сказал Микки. — Мы бы ещё, блять, при них бы потрахались, хули нет? Заебись концерт да ещё и бесплатный. — Тебе все равно понравилось, как бы ты не пытался это скрыть, — Йен подошёл к своему рабочему столу и, посмотрев на Микки, дёрнул бровями. — Ну, а теперь ты будешь ходить со стояком. Какой позор, работники могут увидеть. — Ой, да пошёл ты нахуй, — Микки закатил глаза и выставил средний палец. Сукин сын. Рыжий сукин сын, блять.