Не бойся

      Говорят, единственный способ жить хорошо — сразу уходить оттуда, где плохо.       Маше не было плохо в деревне у бабушки с дедушкой. Но разве можно было ещё как-то совладать со своим страхом, как не убежать от него? Когда ты днями лежишь в больнице, глядя в одну точку. Когда прокручиваешь в голове момент смертельного ужаса. Момент, когда ты верил, что умрёшь.       Детская психика отторгала день, когда бешеные псы напали на неё. Хоть волк и спас её, но любая мысль о нём причиняла ей боль, напоминая о пережитом. И она научилась не думать о нём, о деревне, о бабушке с дедушкой.       В больнице у неё было много времени, чтобы подумать. К сожалению.       Лето закончилось, и Маша вернулась к учёбе совершенно другим человеком: замкнутым и молчаливым. Порой она чувствовала небывалую тоску по себе прежней, но вернуться та беззаботная Маша уже не могла. Она исчезла, стоило стае псов накинуться на неё. Стоило ей почувствовать запах крови. Своей крови.       Маше снились кошмары. Ей снился лес, снились собаки, дедушка с бабушкой. Она слышала вой — и всегда просыпалась, растерянно оглядываясь по сторонам. Никаких волков в многомиллионном городе быть не могло. И девочка с каждым днём всё сильнее и сильнее погружалась в некое подобие депрессии.       Она старалась занять все свои мысли учёбой, ходила на дополнительные занятия, записалась на секцию по карате. Маша делала всё, чтобы времени на мысли не оставалось.       И это помогло. Постепенно страх ушёл на второй план. Как и детская наивность и вера в чудеса. Маша больше не читала взахлёб сказки, не изучала легенды разных народов. Она больше не верила. Кто-то назвал бы происходящее с ней «взрослением». И, наверное, так оно и было. Ведь девочка перестала смотреть на мир сквозь «розовые очки»: она больше не видела заточённых духов в обычных деревьях, не слышала, как по ветру льётся далёкая песнь сирен, больше не ждала, что волшебство поможет каждому, кто в этом нуждался.       Маша смотрела на шумную улицу через окно. В ушах звучала грустная мелодия. Холодные капли падали с неба, скатываясь в лужи. Люди спешили спрятаться от плачущего неба. Некоторые придерживали над головой сумки, чтобы волосы не намокли, другие доставали зонты и с некоторым презрением посматривали на тех, кто не мог никуда скрыться от льющегося с неба потока. Вот только зачем прятаться? Зачем бежать?       Маша тоже бежала. Бежала от самой жизни. Ведь та «оторвала ей крылья», заставила жить, боясь собственной тени. Разве это правильно? Разве это честно?       Солёная слеза скатилась по бледной щеке. Прошло почти семь лет, а Маша лишь теперь осознала, что не было никакой нужды бежать от собственного страха, нужно было перебороть его.       Ещё одна капля скатилась вниз.       Родители сказали, что дедушка был смертельно болен. А Маша даже не знала. Он держал это в секрете, словно не желая причинять кому-то боль. Словно не желал, чтобы его жалели.       Дедушка был сильным. До самого конца. А Маша же оказалась слабой, все эти годы бегая от своего страха.       К ней едва слышно подошёл отец, мягко прижал к груди и погладил по голове. Стало немного легче. Совсем чуть-чуть.       Пора было ехать.

***

      Веранда была залита тусклым светом заходящего солнца. Можно было зажечь яркий неестественный фонарь, висящий на деревянном столбе, но никто отчего-то не хотел этого делать. Словно медленно погибающий день был символом угасшей жизни. И все желали подольше ощутить присутствие того, кого рядом больше не было.       Машенька сидела на неудобном стуле и, не моргая, смотрела, как лес поглощает уставшее солнце. Глаза её были сухи. Она не могла плакать. Каким-то уголком сознания девочка слышала, как кто-то из родственников рыдает, но не оборачивалась, нет. Лишь ждала, когда солнце спрячется.       Звучала тихая музыка, стрёкот кузнечиков разливался повсюду. Словно обычный день. Словно не было никаких горестей. Словно дедушка вот-вот выйдет через распахнутую дверь веранды, улыбнётся лучезарной улыбкой и подхватит её на руки. Как раньше, в детстве. Назовёт её зайчонком и они вместе рассмеются.       Горло почему-то сдавило. А глаза наполнились слезами. Но она же не хотела плакать!       Внутри было пусто.       Машенька вытерла тыльной стороной ладони выступившие слёзы. Солнце село. Наверное, именно из-за этого девочка смогла расплакаться. Лишь сейчас она полностью осознала, что дедушки больше нет.       Встав с неудобного стула, Маша пошла в дом. Как можно дальше от рыданий родных, от атмосферы горя, царящей кругом. Она больше не могла. Просто легла на подушку — и уснула.       Но проспала недолго. Показалось, что кто-то коснулся её волос во сне.       Маша резко распахнула глаза. Стояла ночь. Тьма окутывала комнату и лишь неровное свечение луны просачивалось сквозь шторы. Всё стояло на своих местах: книги, старые игрушки, резная лошадка, которую дедушка когда-то сделал специально для Маши. Но в комнате никого не было.       Свесив ноги, девочка прислушалась к доносящимся с улицы звукам: все уже спали и лишь изредка раздавалось поскрипывание качели. Но какой-то звук всё же заставил её насторожиться. Шаги. Она отчётливо слышала тихие шаги прямо под своим окном. Будто кто-то был совсем рядом. Или что-то.       Последняя мысль заставила Машу вздрогнуть. Она не была трусливой. Больше не хотела быть такой. А потому поднялась с кровати и направилась в сторону окна. Половицы скрипнули, и, казалось, незваный гость замер.       Почему-то Маша тоже вдруг замерла, прислушиваясь к собственному дыханию и громкому стуку обезумевшего сердца. Сердца, которое пережило слишком многое. Маша сделала ещё один шаг к окну, а затем выглянула на улицу.       Нет.       Нет, нет и нет.       В этот момент мозг не желал верить в происходящее. Казалось, глаза обманывали измученное сердце, которое неожиданно радостно забилось о грудную клетку. Что ещё ему нужно было, глупому? Оно было согласно даже на простую иллюзию. На мираж.       На улице стоял дедушка. В своих любимых штанах и клетчатой рубашке. Как будто ничего и не было. Стоял и улыбался. Будто Маша не оставила их с бабушкой на долгие годы одних, боясь встретиться со своим страхом вновь.       Маша со всей силы зажмурилась, боясь, что мираж исчезнет. Но дедушка стоял на прежнем месте. И тогда Маша побежала. Побежала босиком по холодным доскам, по длинной лестнице, открыла дверь на улицу и замерла.       Могло ли это быть правдой? Сердце всё ещё отчаянно продолжало верить в возможность того, что случившееся — лишь ошибка. Что дедушка и правда жив.       Маша повернула голову в сторону и встретилась с такими родными глазами. Слёзы побежали по бледным щекам, едва она кинулась в дедушкины объятия: такие же тёплые и крепкие, как и раньше.       Она рыдала, обнимая дорогого ей человека. Прижималась как можно ближе, вдыхала запах мыла и свежескошенной травы. Какая-то часть сознания понимала, что это всё нереально, но на солёных губах продолжала сиять улыбка.       Дедушка мягко отстранился, посмотрел куда-то в сторону и почему-то исчез. Маша испуганно отскочила, прижимая руки к лицу и дрожа. А затем посмотрела туда же, куда и дедушка.       В отдалении стоял крупный лесной волк. Здоровый, сильный, живой. Это был тот же самый волк, что семь лет назад спас ей жизнь. Он взирал на Машу полным понимания взглядом и словно говорил ей: «Не бойся».