Через месяц, через год

Июнь Юра пододвинул стоящий на тумбочке ноутбук ближе, развернул окно скайпа и нетерпеливо уставился на экран. С Отабеком они договорились созвониться вечером, после его тренировки. То есть вечер был в Канаде, а комнату Юры заливало утренним светом. Баська запрыгнула на застеленную кровать, залезла на колени и боднула головой ладонь, требуя внимания. Юра сполз ниже, вытянул ноги и похлопал себя по бедру. – Ложись, давай. Если бы его ещё слушали! Баська – а по паспорту Бастет – топталась, перебирая лапами, но потом всё-таки улеглась. Заурчала громко и умиротворяюще. Юра почесал ей между ушами, погладил мягкую шерсть на спине. Свободной рукой потыкал было в телефон, но через секунду бросил его на кровать. Всё равно не мог толком ни на чём сосредоточиться. Сколько Юра себя помнил, он никогда и ни в кого не влюблялся. Ни в детском саду, ни в школе, ни на катке. Ни влюблённости, ни увлечений, ни даже хоть какого-нибудь интереса к кому-то – все оставляли его равнодушным. Потом вообще стало не до того: прыжки не прыгались, тело не слушалось, и всё, чего он хотел добиться, стало казаться неосуществимой мечтой. Конечно, Юру не оставили с проблемами один на один. Яков, Лилия, деда – как они только его вытерпели, он сам не понимал. Иногда ему писали – неизменно приводя в недоумение – Никифоров или Кацуки. Впрочем, Юра всегда им отвечал. И, конечно, звонил и писал Отабек. Можно было только удивляться, как быстро и близко Юра подпустил его к себе, но жалеть об этом ни разу не пришлось. Отабек умел находить нужные слова, отвлекать от мыслей на тему «мы все умрём» и каким-то образом вселять уверенность в собственных силах. И получалось это у него само собой. Они просто болтали о чём угодно – а иногда и молчали с включённым скайпом – но помощь была неоценимой. А когда Юра встал на ноги, пришёл в форму и смог думать о чём-то ещё, кроме возвращения на лёд, то понял, что влюбился. И совсем не знал, что делать с чувством, из-за которого мог потерять лучшего – и единственного – друга. Юра пролистывал историю переписки, вспоминал разговоры, пересматривал совместные фото и не мог понять – когда? В какой момент дружеская привязанность превратилась в любовь? Может, это произошло в Барселоне, а до него просто долго доходило? Хотя нет, думал Юра. Тогда был интерес и восхищение, азарт и ощущение «мы против всех», от которого голова шла кругом. А вот позже, в те месяцы, когда случился проваленный сезон, случилась и любовь. Пришла тихо и мягко, как на кошачьих лапах, и осталась. «Я тут», – появилось сообщение. Юра отогнал совсем не нужные, мешающие сейчас мысли и нажал «позвонить». – Бек, привет! Ну как, живой там? – Привет. Пока ещё да. Голос у Отабека был уставший, но интонация – смешливая, тёплая. Значит, доволен, и наверняка на тренировке всё получилось. – Ну, это же Никифоров, я предупреждал. – Да я не жалуюсь. – А под что катаешься, так и не скажешь? Отабек вздохнул, сдался: – Угадай. С трёх попыток. А, нет. Всё-таки не совсем сдался. – Как?! Намекни хотя бы. – Даже не знаю… А, есть такой танец. – Самба, что ли? – Я и самба, Юр? Ты себе это представляешь? – Нуу… – Юра безуспешно пытался сдержать рвущийся из него смех. – У меня хорошее воображение. – Не сомневаюсь. И кстати, это была первая попытка. – Эй! «Вот зараза!» – Не обязательно отвечать прямо сейчас. – Ну, спасибо. Вот поэтому разговор вживую и не шёл ни в какое сравнение с перепиской: в коротких сообщениях Юра не всегда мог точно уловить эмоции Отабека, бывали сомнения, когда казалось – не так понял, не так ответил. А вдруг обидел, задел по неосторожности. Но когда слышал его голос, неуверенность исчезала. Ощущение было, словно они на одной волне, и сказать что-то неправильное – это ещё надо постараться. – Знаешь, я тут на днях встретил Джей-Джея. Он про тебя спрашивал. – Надо же! Как будто ему не пофиг. Только и делал, что вечно выводил меня! Что ты ржёшь, Бека? Терпеть его не могу. – Знаю. Тебе вообще мало кто нравится. – Ты мне нравишься, – сказал Юра. И оцепенел, не дыша. Если бы мог, затолкал бы это признание обратно в глотку. Страх затопил изнутри, перехватил горло. И секунды казались такими длинными, бесконечными. – Повезло мне, – отозвался Отабек. Словно гора с плеч упала. Он не понял. Юра часто его подкалывал, мог сказать что-то на грани, чтобы растормошить, зацепить. И сейчас это сыграло на руку. – Если ты кому-то такое скажешь, тебе не поверят. Вот так. Свести всё к шутке – самый лучший выход. Юра спихнул с колен Баську и, получив недовольный кошачий взгляд в ответ, ровно сел перед ноутбуком. Успокоиться, не дёргаться. О чём они там вообще говорили? Надо вернуться к безопасной болтовне. У него почти получилось. – Меня не интересует, поверят или нет. И ты мне тоже нравишься, Юра. «Что ты творишь? – Юра смял в кулаке покрывало. Сердце грохотало так, что в ушах шумело. – Что ты, блин, со мной делаешь?» – Да, про глаза воина я помню, – сказал Юра, внимательно следя за интонацией. Получилось насмешливо и беззаботно, вот и отлично. – Так что там с Джей-Джеем? – То есть тебе всё-таки любопытно? – Помру, если не узнаю, – на этот раз насмешка была искренней. – Давай, рассказывай мне свежие сплетни, я же никуда не суюсь, сам знаешь. Джей-Джей был забыт сразу же, как закончился разговор, и Юра долго сидел перед погасшим экраном. В тишине комнаты, пронизанной летним прозрачным светом, собственные мысли казались громкими, будто сказанными вслух. Что мне делать, думал Юра. Нельзя же так палиться. Ладно телефонный разговор, а как лицом к лицу общаться? Оставалось надеяться, что краснеть и заикаться не будет. Блин, да что за бред в голову лезет! Юра мотнул головой и поднялся. Собрал рюкзак, чтобы идти на вторую тренировку, и снова сел. Стиснул сложенные ладони между колен. Где бы он ни был, чем бы ни занимался – его любовь была с ним. Нерастраченной, невысказанной – её стало невыносимо много и больше не получалось держать её в себе. И, кажется, Юра понял, что должен сделать. По крайней мере, можно попробовать. Лилию он нашёл на кухне, погружённую в просмотр какого-то танца на экране ноутбука. Рядом стояла неизменная чашка кофе. Юра обошёл стол и, оперевшись о мойку, встал напротив. – Что такое? – Я решил. Давайте уже этого вашего Шнитке. Лилия поставила видео на паузу. Взглянула так, как она одна умела: прямо и жёстко, но всё равно с каким-то пониманием. Только бы расспрашивать ни о чём не начала, врать сейчас Юра бы не смог. – Не передумаешь? – Нет. Но показательные – мои! Если захочу, буду кататься под рок или хип-хоп. – На здоровье, – Лилия рассматривала Юру, а он мог поспорить, что в её воображении есть уже с десяток идей, как ставить короткую. – Мне нужно напоминать, что просто и легко не будет? Юра фыркнул, дёрнул плечом. – В первый раз, что ли. Я готов. *** На следующий день, по дороге на каток, Юра зацепил случайным взглядом рекламный щит: то ли какой-то сериал, то ли спектакль, то ли вообще реклама шоколада – он не запомнил. В память врезалось только слово «танго», выведенное красными метровыми буквами. Почему оно засело в голове, Юра понял только перед тем, как выйти на лёд. Он достал телефон и написал сообщение Отабеку: «вторая попытка – танго», «и! у меня есть музыка для короткой проги. наконец-то! попробуй угадать».