Любимчик Фортуны

... Занимался рассвет третьего дня. Крохотный островок в Карибском море начал светиться от падающих золотых и розовых лучей света. Не зря говорят, Карибские рассветы самые красивые. Джек был уже на ногах. - Невыносимо. - сказал он, пригубив бутылку рома. - Песни песнями, ром ромом, но полное одиночество и эта адская жара своё дело делают... Воробью начинало казаться, что он успеет сбрендить от жары раньше, чем морские черепахи привыкнут к нему настолько, чтобы их можно было поймать и уплыть навстречу к восходящему солнцу. Джек всё ещё продумывал хитроумный план, попутно проклиная Барбоссу, когда солнце давно взошло и висело почти в зените, нещадно припекая остров и раскаляя камни до такой температуры, что на них можно было бы жарить яичницу. Если бы тут были птичьи или черепашьи яйца, Джек бы так и сделал. Но на острове не наблюдалось даже самих птиц, что говорить об их гнездах; так же за два дня Воробей не увидел ни одной сухопутной черепахи из таких, которые откладывают яйца в песок. Пират все ещё пил ром, напевая себе под нос песенку "йо-хо-хо и бутылка рому", когда на горизонте вроде как замаячил какой-то кораблик. Поначалу Джек решил, что он совсем сошёл с ума от жары и вот уже первые галлюцинации, но корабль не походил на мираж и быстро увеличивался. Воробей вскочил с песка, и стал носиться по берегу, размахивая руками и крича: -Эй! Я тут! Заберите меня отсюда! Ээй! Но в этом и нужды не было - корабль и без сигналов Джека шел прямо к острову. На море стоял почти полный штиль, но странное судно двигалось достаточно быстро. Пират вскоре разглядел, что этот кораблик оснащен гребной системой,которая сейчас во всю трудится, подгоняя корабль к берегу. - Весла... Прям как у моей "Жемчужины". - про себя отметил Воробей. ... Через какое-то время судно бросило якорь на мели подле острова, и от него отделилось три лодки. Лодки подошли достаточно близко к берегу, и Джек расслышал речь матросов, но разговоры он понять не мог: люди в шлюпках говорили по-испански. - Испанцы... - зло прошипел Воробей. - Но, может быть, эти испаньошки славные малые. Может быть, они даже заберут меня из этого ада. Но ведь удача при мне, как раньше, так и впредь... Не без ее же помощи я нашел ром и все ещё не сдох, как мог бы загнуться без питья. Тем временем лодки с испанского судна пришвартовались к берегу, и с них один за другим сошли люди. - Y es que aquí estamos sentados?* - спросил один из них, подходя к Джеку и проводя мозолистой рукой по его дредам. - ¿Cuál es su nombre? ¿Qué haces aquí?* - Я не то чтобы жалуюсь, но я не понимаю, о чем вы говорите. - ответил Джек, отталкивая от своих волос руку испанца. - Вы, кажется, говорите на испанском, которого я совершенно не знаю. - ¿Qué hay que balbucea? - возмущённо спросил испанец, оборачиваясь к своему напарнику. - Parece que es un inglés. Lorenzo, ven! A continuación, un inglés algo se mueve, traducir. Usted ha dicho que sabe Inglés! - ответил тот, подозвав какого-то Лоренсо. - Пожалуйста, только бы кто-то из них знал английский... - пробормотал Джек, наблюдая, как к нему неспеша подходит бородатый испанский матрос лет сорока. Подошедший подкрутил усы, окинул Джека пронзительным взглядом своих черных глаз и спросил на ломаном английском: - Англичанин? - Да. - выдохнул Воробей, обрадовавшись, что среди испанцев нашелся хоть один переводчик. - Что ты тут делаешь? - Караулю морских черепах. - невозмутимо ответил Джек. - Зачем? Как ты сюда попал вообще? - Противно говорить об этом, но меня вышвырнули с собственного корабля. - Так-так, изгнанник, значит. Изгнанник, говорящий на чертовом английском! Ненавижу англичан. - сплюнул Лоренсо. - Но мундира я на тебе не вижу, кем ты был до высадки на остров? - Плавал на торговце. - все так же невозмутимо ответил Воробей. - На торговце, значит... Дай-ка сюда руку! - с этими словами Лоренсо дёрнул на себя правую руку Джека, и приподнял рукав его рубашки. - Пират? Клеймо стоит. Джек отвел взгляд, все ещё в глубине своей черной души надеясь, что прибывшие испанцы не повесят Воробья, узнав, что он пират. - А имя твоё как? - продолжал опрос Лоренсо, все ещё разглядывая заклеймленную руку Джека. - Смит. Или Смитти, если угодно. - Смит значит... А вот здесь, - бородатый испанец ткнул пальцем в татуировку Джека. - Здесь написано, что тебя зовут Джек Воробей. - Капитан Джек Воробей, друг мой. - поправил пират с ехидной улыбкой. - Ты же сказал, что изгнанник, значит, уже не капитан. - с язвительным смехом напомнил Лоренсо. - Ладно тебе, не пытайся сбежать. Может, повезет, жить будешь. - Переговоры?... - спросил Джек, в упор глядя на Лоренсо. - Да какие там переговоры. Дьявол забери тех, кто выдумал переговоры! Пустая трата времени. - А вы кем будете? - решился спросить Воробей. - Зачем вы прибыли на этот Богом забытый остров? - Смысла скрывать наше занятие не вижу. Поэтому знай, приятель, мы и сами все равно что пираты. Контрабандисты. А вот зачем мы прибыли на остров, тебе знать необязательно. Эй, Рамирес! К Джеку приблизился ещё один испанец. Лоренсо что-то сказал напарнику, тот кивнул и грубо схватил Воробья за плечо. - Тебя доставят на судно, Джек Воробей. Пусть капитан решит, что нам с тобой делать. - Благодарю за радушие. - сострил пират, двигаясь вслед за своим проводником-испанцем. Когда Воробей сел в одну из шлюпок и его охранник-проводник взялся за весла, остальные испанцы ушли вглубь острова, преследуя какую-то неизвестную Джеку цель. - А ты, наверное, по-английски не понимаешь и не говоришь? - обратился пират к испанцу. Испанский моряк не удостоил его ответом. "Так я и думал..." - с довольной улыбкой пробормотал Джек, по привычке поглаживая эфес шпаги. Довольно скоро лодка вплотную подошла к борту корабля контрабандистов. Напарник Воробья что-то крикнул оставшимся на палубе "коллегам", и они почти мгновенно сбросили канат. - Поднимайся. - на чистом английском приказал проводник Джека. - Мне велено стеречь тебя и доставить к капитану. Джек искренне удивился, что этот испанец (Рамирес или как там его) так хорошо владеет родным языком Воробья. - Шевелись! - прикрикнул Рамирес, нахмурив кустистые брови. ... Капитаном оказался невысокий пузатый мужчина с жидкими волосами и хлипкой бороденкой. Увидев Воробья, который был почти на две головы выше пузатого контрабандиста, последний и бровью не повел. Он ткнул пальцем в Джека, что-то спрашивая у Рамиреса. Между капитаном и проводником Воробья состоялся короткий диалог, в конце которого капитан кивнул офицеру, сказав фразу " Traducir mis palabras a él (переведи ему мои слова)" - Кеп говорит, что ему не хватает матросов и он может предложить тебе занять эту должность на его корабле... - начал Рамирес, тщательно подбирая слова. - Передай своему кепу, что я КАПИТАН Джек Воробей. Следовательно, матросом быть не должен. Рамирес вскинул брови от такой наглости, но все же перевел слова Джека своему капитану. Лицо последнего почти побагровело от гнева, но он все же сдержался и нашел в себе силы закончить фразу спокойным тоном. - В таком случае, каюк тебе. - перевел Рамирес, выразительно изобразив лицо висельника с вывалившимся языком. - А ещё кеп сказал, что он склонен доверять своим людям, и поэтому любезно даёт тебе второй шанс: ты либо принимаешь предложение капитана и нанимаешься матросом на его судно, либо тебя сейчас же подвесят на рее позагорать и поболтать ногами. В предсмертных извиваниях. - Я передумал. Я пойду на службу, но хочу знать, на какой срок. - До первого же нашего захода в порт. - усмехнулся Рамирес. - Испанский порт. Можешь попытаться там дезертировать. Но учти, что испанцы терпеть не могут англичан и тебя живенько расстреляют, если попробуешь сунуть нос в какой-нибудь кабак. Кабак культурных испанцев или служивых. - Я обязательно учту. - отметил Джек. - Ладно, передай своему капитану, что я готов идти на службу. - Нашему капитану. - подчеркнул Рамирес. Он перевел кепу слова Воробья, и на лице главы судна контрабандистов отразилась улыбка. - Кеп говорит, добро пожаловать на борт. - Благодарю. - Джек сложил на груди руки, как их складывают католики при молитве. - Тогда я могу идти?... - Оружие сдай. - остановил его Рамирес. - Капитан не может доверять тебе, пока у тебя за поясом пистолет и шпага. Джек закатил глаза, но все же вложил Рамиресу в руку и свой пистолет, и шпагу. - Только не потеряйте. И никогда не стреляйте из моего пистолета. Единственная пуля в нем хранится для одного мерзавца, которого я мечтаю пристрелить. - Да-да, непременно. А теперь марш работать. Вроде ветер поднимается. Скоро прибудут наши шлюпки, и мы отчалим. ... "Черная Жемчужина" угодила в полосу штиля и теперь еле тащилась по синей глади Карибского моря. Барбосса сидел у себя в каюте и грыз зелёное яблоко, когда к нему постучался Твигг. - Капитан?... - неуверенно донеслось из-за двери. - Капитан, мне нужно доложить нечто очень срочное! - Проваливай. - огрызнулся Барбосса. - Что у вас там стряслось, черт подери?! - Это личный разговор, кеп, простите, я не смею говорить через дверь. - К чему эти витиеватые слова? На горизонте ещё один корабль, желающий быть уничтоженным? Ром кончился? Паруса поднять не можете, тараканы чёртовы?! - Паруса на месте, кеп, но ветра нет ни дуновения. Откройте дверь! - Ты мертвого достанешь, Твигг! - раздражённо ответил Гектор, вставая с циновки, небрежно валяющейся на полу. Капитан открыл дверь, и Твигг тут же ворвался в каюту, как торнадо. - На горизонте судно! - взволнованно начал он. - У него паруса... - Черт побери, ни на минуту вас нельзя оставить без присмотра! Готовьте пушки, абордажные крюки, матрацы к бортам, вы же знаете, что делать! - перебил матроса Гектор. - Там что, галера или галион со ста пушками на борту? - Хуже! У этого судна паруса, как кровь. Красные, аж глазам смотреть больно. Корабль идёт спереди, то есть он не идёт, ветра нет, но явно видно, что курс намерен взять на нас... - Флаг есть? - Есть, но висит, как тряпка. - Изображение какое, простофиля ты недоделанная? - Черный флаг... Нарисован то ли скелет с рогами, то ли что... Там еще что-то красное. Вам тоже знакомо это судно? - "Месть королевы Анны". Черная Борода... Самый жестокий, самый кровожадный, самый отчаянный пират в этих водах. - Все ваши приказания будут исполнены, кеп. - Отойди! - Барбосса оттолкнул Твигга, и сам вышел на палубу. В его глазах промелькнул страх, но он только шептал себе "Ты не трусливый Воробей! Поступи, как велит Кодекс - любой пират должен сражаться с противником до последней капли крови, не щадя живота своего... Воробей завязал бы бой и сбежал, а скорее всего, и боя бы не было. Из-за его трусости он был изгнан... Остерегись, Барбосса! Тебя избрали капитаном быстрейшего корабля Карибского моря только благодаря твоей смелости и силе воли. Так стой за свою "Жемчужину" до конца и слушай веление Кодекса!" Барбосса встал у штурвала. - Джентльмены! - обратился он к команде, большая часть которой трудилась на палубе, восполняя ущерб, понесенный во время схватки с английским бригом. - Скажите​ мне, уважаете ли вы великий Кодекс? - Да. - эхом прокатилось по палубе. - Готовы ли вы, в случае чего, сражаться с противником, не щадя живота своего? Готовы ли вступить в смертельную схватку, слушаясь веления Кодекса? Тот, кто уважает его, всегда выйдет победителем. Вы согласны со мной? - Ради бога, кеп, кто за нами гонится? - донеслось из-за спины Гектора. Резко обернувшись, он увидел Билла Тернера, смотрящего вдаль как будто сквозь Барбоссу. - Никто за нами не гонится. Это мы гонимся, ведь устроить погоню может только быстрейший. Я не собираюсь ввязываться в еще одну схватку, пока моя "Жемчужина" не оправилась после первой. Пока что я планирую проплыть мимо вон того корабля с кроваво-красными парусами, но если по нам откроют огонь, что вряд ли, мы должны быть готовы. Готовьте пушки, люди моря! - Капитан... - послышалось с палубы. - Пушки нам не помогут, это судно на горизонте знакомо каждому. "Месть королевы Анны" - от нее не скрылся ещё ни один корабль. - А мы и не будем скрываться и сбегать, поджав хвосты, как грязные вшивые дворняги! Мистер Тернер! Отойдите от штурвала, вам не место возле руля, когда моя "Жемчужина" проплывает мимо корабля Черной Бороды. ... Пираты "Черной Жемчужины" были полностью готовы к бою, но, несмотря на то, что каждый про себя вновь и вновь твердо повторял слова Кодекса, руки многих морских головорезов тряслись, а ноги как будто сами рвались куда-нибудь сбежать. Даже сам Барбосса не мог оставаться абсолютно спокойным, за что ругал себя и обзывал "таким же жалким и трусливым пиратиком, как Воробей". Наконец, корабли "Месть королевы Анны" и "Черная Жемчужина" подошли друг к другу на расстояние пушечного выстрела. Барбосса сжимал штурвал так, что костяшки пальцев даже побелели, но с судна о красных парусах не было произведено ни холостого, ни боевого выстрела. Никаких сигналов Черная Борода тоже не спешил подавать, отчего все матросы "Жемчужины" нервничали и готовились к самому худшему. Наконец, "Месть королевы Анны" спустила на воду шлюпку. В подзорную трубу Гектор разглядел в лодке шестерых людей: трое из них ничем не отличались от обычных пьяниц-матросов, а остальные трое производили действительно пугающее впечатление: два зомбированных офицера с жутким стеклянным взглядом и один непоколебимо спокойный мужчина с черной бородой. Барбосса не заметил на лодке никакой боеподготовки, и потому медлил с приказом разнести шлюпку в щепки. Вскоре хлипкое суденышко подплыло к самому борту "Черной Жемчужины" и, пока морякам помогали взобраться на борт, Гектор обратно передал штурвал Тернеру и лично спустился встречать нежданных гостей. - Эдвард Тич! - воскликнул Барбосса, увидев капитана Черная Борода. - Я столько слышал о вас, и не сомневаюсь, что легенды о вашей храбрости и искусности правдивы без капли лжи! - Я не чту лесть и похвалу. - холодно ответил Тич. - Я пришел к вам с... Предложением. - Я вас внимательно слушаю. - Куда вы направляетесь? - Мы держим курс на Тортугу. - Я не так давно услышал... Прошел слушок, что у Эдварда Тича, то есть у меня, есть дочь. И она находится где-то на Тортуге или на Ямайке. Я хочу попросить вас найти ее. Тогда вам и вашей команде ничего не будет угрожать ещё... Хм, некоторый срок. Все зависит от обстоятельств. - Я могу обещать вам, что найду вашу дочь. - Ты должен будешь передать ей это. - Тич вложил в руку Барбоссы какую-то старую книгу. - Я слышал, что моя дочь грамотна, она прочтет эту книгу. Так же передайте ей, что рубин на корке культурной вещицы даст возможность прочесть скрытое ото всех послание в ночь, когда небо будет освещать кровавая луна. В свете этой луны моя дочь должна будет прочесть послание. Это сугубо личный разговор, капитан... - Барбосса. - представися Гектор. - Но ваша дочь наверняка пожелает узнать, что это за книга и кто ее автор? - Вам не положено знать об этом, но все же я вынужден сказать: это дневник Галилео Галилея. Так и передайте моей дочери. Но если с книгой что-нибудь случится или в вашу дурную голову взбредёт мыслишка оставить книжонку себе, знайте, что вы будете обречены. Вас отыщут и в Преисподней, и перережут вам глотку. А теперь ступайте не Тортугу, капитан Барбосса. И если моя дочь захочет узнать, кто передал ей книгу, не скройте от нее, что отец Анжелики - таково, по слухам, имя моей дочери - что отец ее Эдвард Тич, громко и скандально известный под именем Черная Борода. Благодарю за радушие. Сказав это, Черная Борода зловеще ухмыльнулся и покинул борт "Черной Жемчужины" в сопровождении своих людей. - Помните о нашем уговоре, Барбосса. - уже с лодки вполголоса напомнил Тич. "Месть королевы Анны", приняв на борт своего капитана, двинулась своим курсом дальше в противоположную сторону от "Жемчужины". Обескураженный Гектор растерянно смотрел ей вслед, размышляя над тем, как все удачно закончилось и что он все еще жив. Наконец, он оторвал взгляд от корабля с кроваво-красными парусами и вернулся на верхнюю палубу. - Вот и ветерок подул... - тихо заметил Барбосса, втягивая носом морской воздух. - Ставьте паруса, ребятки... Нас отправил на Тортугу сам Эдвард Тич, который ещё никого не отпускал без боя и без единой смертельной раны.