Любовный треугольник в одну сторону

Но мир не стоял на месте. Битва бушевала, Арима увлекся битвой с Львом. Тот был изворотлив, постоянно убегал из-под обстрела, то перепрыгивая через пущенное оружие, то вовремя отходя в сторону, оказываясь рядом с Кишо. Мужчина на это не подавал своей нервозности, даже когда гуль дотрагивался на пару секунд до плеча. Канеки пришел в себя, темнота из глаз стала проходить, а движение в теле восстановилось. Потому он быстро добрался до крыши за пару прыжков и оказался рядом с Тоукой, падая на колени рядом. — Тоука, уходим, — проговорил парень, оборачиваясь и постоянно наблюдая за битвой. — Надо постепенно всем убежать отсюда, пока следователь занят Львом, ибо такого гуля нам не одолеть. Кен старался не смотреть на изувеченного Нишио, которые бездыханно лежал на коленях Киришимы, до сих пор истекая кровью. «Черт возьми, они и правда убили его. Скоты.» Парень с белоснежными волосами хотел взять девушку на руки, чтобы отнести подальше от места событий, но его руки были отвергнуты. — Не трогай меня. Пожалуйста, — ее голос звучал с нотками металлического эффекта. Встав, Тоука взяла тело Нишики на руки, с болью посмотрела на его лицо, которое медленно бледнело. Тихий всхлип выплеснулся наружу, но быстро затих. — Плачешь.? — спросил Канеки, стараясь быть к ней ближе, но чувствовал, как его отталкивает сама энергетика, которая окутала девушку с головой. Ответа, к слову, он так и не получил. Полчаса прошли достаточно нервно. Как только он смог вывести Киришиму из здания, оставив ее около входа. Сам быстро убежал и за остальными, обходными путями незаметно помогая улизнуть с поля битвы. Только собравшись компанией, они потихоньку добрались до Антейку с опущенными головами. Никто не посмел смотреть на Нишио, который как сломанная кукла покоился на руках девушки с длинной челкой. Ночь прошла тихо. Казалось, что кафе погрузилось в кому, не подавая и единого признака жизни. Но в каждой комнате, незаметно от чужих глаз, тлела жизнь. Из горечей, раздумий и соленых слез. *** Минуло пара дней, которые прошли в спешке. Неприятный осадок остался у каждого на душе: кто-то просто изнывал изнутри, а у кого-то скребли толстыми острыми когтями кошки. День похорон настал незаметно. Никто до сих пор не смог поверить, что среди них больше не существует высокого парня в очках, который задирал большинство, но все равно приходил на помощь в любой ситуации. Все хотели верить, что произойдет чудо и все изменится, давая шанс начать его жизнь заново. Но, к сожалению, чудес не бывает. Или же просто не в этот раз. В большой зале собрался весь Антейку, устремив взоры вглубь лакированного темного гроба. Ирими не выдержала и, прижавшись к Коме, заплакала, сжимая на нем рубашку в длинных пальцах. Несмотря ни на что, они все успели сдружиться, потому потеря друга в такой момент выглядела как оборванная нить в большом клубке. Канеки старался все время находиться с Тоукой, но та лишь отталкивала его руку или прикосновения. На ее сердце лег груз вины, который она считала правдивым, потому лишь закрепляла его на себе. Он был лишь е выдумкой, но казался реальнее всего того, что происходило в данный момент. — Оставьте меня с ним на пару минут… — тихо выговорила Киришима, повернувшись ко всем. Те кивнули и удалились, понурив плечи. Только Хинами, практически разрываясь плачем, прошептала: — Прощай, Нишики… И убежала к остальным, закрывая дверь. Все разбрелись по своим местам — Кома увел Ирими наверх, где готовил подруге кофе и успокаивающе после гладил по спине, господин Йошимура сел за стойку закрытого заведения, смотря на несколько сервизов за стеклом. Канеки остался около двери, не удержавшись от подслушивания. Девушка долго что-то шептала навсегда уснувшему другу. — Прости, что не дала тебе любви при жизни… я так жалею об этом, — услышал Кен, но смолчал, только стиснул зубы. В голову стали забредать странные мысли. «Мне что, нужно умереть, чтобы она меня полюбила?» — шипел он про себя, сжимая пальцы в крепкие кулаки. Но продолжал слушать. — я никогда не забуду всего того, что ты сделал для меня хорошего, — говорил тихий дрожащий голос девушки, который едва ли не срывался на плач. — я люблю тебя. Парень не знал, настоящие ли это чувства к Нишики или же побуждены стрессом и апатией, но стерпеть подобное не смог. Открыв дверь, он замер в дверях. Над Нишио, наклонившись, стояла Тоука, собираясь поцеловать холодные посиневшие губы. Но, увидев беловолосого, быстро шугнулась и отстранилась, не прикоснувшись к ним. — Я же просила оставить меня! — вскрикнула она, явно не радуясь прибытию друга. — Хотел поддержать тебя в трудный момент, — он удержался от повышенного тона и сказал спокойно. Только пару раз дернувшийся уголок тонких губ указал на некое раздражение, тщательное скрываемое. — Мне это не требуется, — отрезала Тоука, скрестив руки на груди. — Почему ты так относишься ко мне? Вечно отталкиваешь, даже зачастую не обращаешь внимания на все, что я делаю из-за тебя, — начал вскипать Кен. На девушку накатили эмоции, в порыве которых она выкрикнула то, что пришло в голову. Больное предложение, в которое она по итогу поверила к собственному ужасу. — Если бы ты пришел раньше, он бы не умер! — раздалось в шуме, а оставило после себя звенящую и оглушающую тишину. Через минуты две послышался глупый нервный смешок от Канеки. — Я виноват в его смерти? Меня сломали полностью, и я пытался выкарабкаться из этого состояния, но тебе плевать на меня. Важнее всегда был он, верно? Дальше парень уже откровенно смеялся, нервно дергая плечом. — Да считай ты как хочешь, Тоука… плевать уже. Развернувшись на каблуках, он быстро вышел, хлопнув дверью. «Целуйся дальше со своим трупом» — мелькнуло в голове, отложившись маленькой крупицей, которая по итогу породила новую череду безумия. *** Часы натикали 3 ночи. Канеки резко сел на кровати, проснувшись. Сон только укрепил безумие, примешав к этому и отвергнутость от возлюбленной. Улыбаясь во все зубы, с широко раскрытыми глазами он заявил в пустоту, после вскочив: — Я должен заполучить ее! А голос внутри добавил: «любой ценой». Теперь преград не было, потому Одноглазый Король сел разрабатывать собственный план, посмеиваясь и кашляя, когда сильно заливался смехом, уткнувшись в подушку. «Она будет моей.»